Глава 5. Память

Старые шрамы заныли как никогда раньше. Темный лес из воспоминаний вторгся в разум. Я была там ребенком, именно там мой Покровитель отверг меня, ранив… И там властвовал такой же туман, только темнее и гуще, и рядом тоже что-то двигалось.

Я оглянулась. Измененные, а в тумане могли быть или они, или маги экспедиции, разрывают людей на части. Дам зайти за спину – уничтожат. Но бежать некуда: Та Сторона нестабильна, и я, свернув не туда, легко могу оказаться далеко от ведущего в нормальный мир Разлома. Слишком далеко чтобы успеть вернуться.

– Поручики? Анатолий? Живые? – вновь выкрикнула я, прислушиваясь.

Ничего. Ни шепота, ни звука, словно все вокруг скрылось под слоем ваты. В тумане что-то приблизилось… И тут же отступило обратно.

Может, это какая-то проверка, морок? Может, остальные стоят и ждут, смотря на меня?

Я попыталась сосредоточиться. Использовала Отречение, окутывающее энергией тело и избавляющее разум от чужого влияния, но ничего не изменилось. Или не вышло, или…

Об «или» думать не хотелось. Живот скрутило. Неужели я тут вот так и сдохну, в гребанном тумане?!

Я вытянула из ножен саблю. Рукоять была непривычной, но тяжесть оружия немного успокоила. По крайней мере я смогу атаковать. Смогу ударить того, кто подберется. Может, это просто такая аномалия? На Той Стороне ведь бывает всякое. Может, просто туман, а движения в нем существуют лишь в моем воображении?

Я медленно шагнула туда, где должна была находится ближайшая к анализатору колонна. И еще шаг. И еще. Поселившийся разуме ужас пробирал до костей, но мозг работал. Нас учили, что делать, если упала видимость. Отступить так, чтобы видеть возможных нападающих, и позвать на помощь. Если такой возможности нет – взять направление к ближайшему Разлом и двигаться по нему.

К колонне хотя бы можно будет прижаться спиной. Сколько шагов было до нее, когда ставили анализатор? Меньше десятка, кажется. А я сколько сделала? Уже больше, так? И еще шаг, и…

Ничего. Ничего нет. Проклятый туман! Я прошла мимо. Да еще и анализатор исчез в молочной дымке. Теперь везде вокруг один только туман. Двигавшийся, колыхавшийся, словно живой. Или живым было то, что обитало в этой пелене?

Я повернулась, следя за странным, плотным куском тумана. Внутри него точно что-то было. Стрелять? Близко, но можно попробовать… Я левой рукой вытянула револьвер, взвела курок. С саблей в руках это жуть как неудобно... Темный силуэт отступил, словно почувствовал что-то... И тут же резко бросился вперед.

Выстрел оглушил. Отдача подкинула руку, в ноздри ударил запах пороха. Но я попала – клок тумана распался прямо перед моим лицом.

И тут же из другого, рядом, вынырнуло существо, нацелившееся на мой бок.

Я успела отступить и вывести энергию на клинок сабли. Замахнулась, надеясь достать тварь, напоминавшую черного пса-переростка, словно сросшуюся с туманом, но она уже отскочила в сторону. Гончая, кажется. Измененная псина с любовью к человечине. Почему она появилась из тумана?.. Впрочем, сейчас это не имело значения.

Новое движение, сбоку. Я отшатнулась, но поздно – вторая тварь врезалась в меня. Ярко вспыхнул одноразовый щит, отразивший атаку. Амулет на груди превратился в уголек, а измененная тварь беззвучно шлепнулась на землю.

Свой щит я, отвлекшись, упустила. Ну разумеется! Надо сосредоточиться, паника мне не поможет. Никак.

Поддерживать индивидуальный щит, держать энергию на клинке сабли и озираться по сторонам, ища в тумане силуэты, было чертовски сложно.

Вон темная туша. И вон. А вот что-то, кажется, что-то на двух ногах, большое, и…

Я выстрелила в крупную тварь. Она опала клочками тумана и тут же собралась рядом, на мгновение показывая свой истинный облик. Ростом под два метра, длинные лапы, ходит на двух ногах, мерзкая вытянутая морда… Подружившийся с туманом волколак. Та еще тварь, способная одним ударом перебить позвоночник.

Да, вот только этой информации мне сейчас не хватает. Ладно, и что делать? Стоять тут не вариант, навалятся все разом. Надо пробоваться выбираться отсюда, туман ведь не может простираться бесконечно. Потом останется только достать ориентир, пройти по нему и сообщить Меркасову и остальным. Все просто.

Три тени вынырнули из тумана совсем недалеко. Волколак и пара псов. Я вновь выстрелила – и волкалак исчез. А вот псы взяли разбег. Я усилила щит, приготовилась уходить с линии прыжка…

И тут в мою спину что-то врезалось. Удар сломал защиту, гончая сбила меня с ног, и на левой руке сомкнулись мощные челюсти. Туман сомкнулся над головой. Боль врезалась в разум. Я попыталась вскочить, но гончая дернула мордой, тряхнув мою руку. Мешая двинуться, мешая выстрелить.

Из тумана появлялись все новые и новые твари с разинутыми пастями. Мгновение – и они бросятся, порвут на куски. Черт, как же больно, как глупо сдохнуть вот так, и…

Новый уголек вспыхнул на моей груди. Шрамы на шее опалило огнем, и это неожиданное холодное, почти ледяное пламя боли вырвало из разума воспоминания. Туман вокруг сгустился, наполнился чернотой – и я поняла, что лишилась оружия, что на мне нет ни массивных сапог, ни тяжелых штанов, ни подсумков, ничего. Только тонкая, длинная рубаха с символами. Ритуальными. Знакомыми.

 Мне семь. Мне семь лет, и сегодня день моего Путешествия. Я в Лесу. Том самом, из книг, доме Покровителей. Только почему-то не там, где зелено и светло, не там, где у Источника Жизни просящие ждут благословения, дара, а в самой холодной и темной чаще.

Страх сковал тело. Лютейший ужас, принесенный туманом. Я не могу толком вздохнуть, не могу пошевелиться. Пот пропитал рубаху. Я задыхаюсь, зная, что тут, совсем рядом, ОН. Воплощенный ночной кошмар, живущий там, где нет света солнца. Чудовище, которого боятся все живущие здесь. Царь угодий ночи. Зверь всех зверей, хищник над хищниками.

Он здесь. И я – его добыча.

Туман в этой чаще клубится нарочито медленно, словно издевается, словно ждет. И там, внутри него – он. Существо без формы, ужас во плоти. Он похож на чудовище, живущее в темном коридоре, на тень, просачивающуюся в реальность. С когтями, как у медведя, с пастью крокодила, со стоном умирающей бабушки вместо слов. Для меня он таков.

Он так близко, что почти касается меня. Я не могу кричать, ничего не могу. Сердце хочет сбежать, пробив ребра, но я не могу пошевелиться.

Он смотрит на меня. Тьма и ужас, живущий в ней, смотрят на меня, как на свой завтрак.

Я смотрю на него. Я больше ничего не могу, но смотрю. Пусть это будет единственным, что мне осталось, единственное, что я могу выбрать и делать. Я смотрю, как приближается его рука-лапа, и сжимаю зубы, чтобы не заорать.

Ледяное прикосновение проникает под кожу. Лапа из чистого льда сжимает горло, надавливает, разрезая плоть.

«Ты умрешь, дитя», – шелестит в разуме чужой тихий голос.

Я не могу дышать.

«Ты умрешь».

Смерть – это ничего. Конец. Пустота. Больше не будет ни папы с мамой, ни любимого сада, ни Маринкиного голоса, читающего книжку. И книжки не будет. Не будет света, не будет… не будет меня.

И я ничего не могу изменить. Ничего.

Я смотрю на воплощение своего кошмара. Я могу отвернуться, закрыть глаза, ожидая конца, но не хочу. Как не хочу долбанную кашу, не хочу платья и духи, не хочу считать примеры. И отворачиваться я не хочу.

Чернота передо мной… завораживает. Она сильна. Бесконечно сильна. Сильнее всех в лесу, потому что все ее боятся. Как жаль, что я никогда такой не стану.

Кошмар улыбается.

«Я не ошибся».

Рука отпускает горло. Я могу дышать. Могу! Но холод – он еще там, под кожей. Он все еще со мной.

«Береги мой подарок, дитя. Береги свой род».

И туман рассеивается. Исчезает, уходит вместе с ужасом, с его вотчиной – темной чащей, с Великим Лесом или каким-то другим, совсем другим местом.

Остаются холод и камень под спиной, далекие голоса… И леденящее прикосновение там, на шее. Оно все еще здесь. Оно – словно часть пережитого ужаса, часть, которую я могу взять себе. Могу напугать этих всех, говорящих, перебивающих друг друга. «Тварь из Темнолесья». «Она опасна». «Нужно изолировать»… Про кого они? Разве важно? Я могу напугать всех. Мать, отца, Марину, деда…

Я прикасаюсь разумом к черноте и чувствую в ее глубине что-то могущественное и манящее. Разворачиваю подарок тьмы из темного леса – и мир вокруг меняется. Меняется навсегда.

Воспоминание закончилось так же резко, как и началось. Я по-прежнему сжимала саблю, револьвер выпал из ладони. Вернулись на место и туман, сапоги со штанами, и чертовы твари вокруг.

Но появилось что-то еще. Что-то в глубине шрамов ожило, отряхнулось от сна, словно много лет спавший медведь, и зарычало. Его рык слился с моим.

Твари! Ублюдки! Я девять лет торчала в дерьме, считая себя отребьем, потому что у меня отобрали дар! Мой дар, мою память!

Ярость вырвалась из разума воплем. Я не сдохну в этой дыре, не сдохну, пока не загляну в глаза каждому, сделавшему это со мной!

Чернота внутри ластилась, словно ребенок, шепча, что все чего-то боятся. И те, кто отобрали мой дар, и твари рядом. Примитивные, куда тупее реальных псов, они все еще могли осознать, что бывает, когда умираешь. Они все еще чувствовали, что есть миг абсолютной пустоты, в котором нет ничего, и боялись его, боялись!

И тьма внутри готова показать им этот миг. Если я позволю.

Позволю. Разумеется, позволю.

Боль в шрамах усилилась, обдала холодом, и я вновь, как и в воспоминаниях, обратилась к черноте внутри них. Я хочу напугать этих тварей. Пускай бегут от страха, поджав хвост. Прочь, мрази, прочь!

Чернота разлетелась во все стороны. Тварь, уже разевавшая пасть на мою ногу, отлетела, словно от порыва ветра, и со скулежом скрылась в тумане. Отстала и вцепившаяся в руку. Я вскочила на ноги, чувствуя, как тьма пульсирует внутри, изливается из шрамов, окутывает пеленой страха. Бойтесь, бойтесь меня!

Я обернулась к ближайшей твари и пнула ее ногой прямо в мерзкую морду. Измененная псина опрокинулась и, быстро поднявшись на лапы, сбежала в туман.

– Валите, мрази! – рявкнула я, замахиваясь саблей на следующую. Та отпрыгнула, убегать не стала, но и не приблизилась. Попятилась одна, другая, третья… Сколько их тут здесь?! А плевать. – Пошли вон! Вон, вон!

Я приблизилась к еще одной – та отступила. И еще одна. И еще…

А потом вновь появился волколак. Ну и тварь! Измененный, породивший легенды про оборотней. Гибрид какой-то уродской обезьяны с волком, только вместо башки почему-то череп и на руках лишний сустав в наличии. И глаза светятся, туман окутывает…

Да и плевать. Глубоко.

Чернота внутри шрамов шептала, что и он чего-то боится. Все боятся – и эта тварь не исключение. И, если я хочу, то она, чернота, мне поможет. Поможет испугать волколака.

Конечно, хочу. Потому что эта тварь должна сдохнуть, а перед смертью хорошенько испугаться. Привел своих шавок и думает, что круче всех?! Пошел он!

Ярость придала сил. Какие позиции, какие связки?! Я обрушилась на волколака как чертов вихрь. Магия, окутавшая саблю, почернела, словно на той горело черное пламя, таким же черным огнем укрывал мое тело дар, ужас, рвущийся из пульсирующей раны на шее. Хотел наброситься на меня в чертовом тумане? Бесчестная тварь! Ты – слаба и сдохнешь, поймешь, что такое боль и смерть!

Волколак пытался защититься, пытался подставить лапы, уворачиваться от атак, но не тут-то было. Сабля, легчайшая, теперь словно ничего не весившая, резала измененную плоть. Чернота моей силы, моей магии проникала в раны, в самую суть этого существа, кромсая само его естество.

Чернота пылала, уничтожала чужую плоть… И волколак не выдержал. Заскулил, уже не пытаясь ни уйти от атаки, ни заблокировать ее когтями, поднял лапы, словно пытаясь закрыть голову, съежился… И на очередном ударе сабля просто прошла насквозь. Спустя мгновение фигура массивного существа вспыхнула черным пламенем, слившем с тем, которое уже горело внутри его ран – и волколак с горестным всхрапом начал распадаться. Его силуэт словно стирали ластиком – сначала он стал почти прозрачным, потом лишился контуров, четкости, а после и вовсе развеялся.

Вместе с туманом и тварями в нем.

Я стояла, опустив саблю, около колонн. Без тумана я хорошо видела анализатор неподалеку, но рядом с ним никого не было. Ни живых, ни мертвых, ни вещей, ни крови. Словно все трое магов исчезли без следа.

Раны на шее пульсировали. Не болью, нет, – теперь внутри них жил холод, сейчас словно бы довольно свернувшийся и заурчавший. Что болело, так это левая рука. Я посмотрела на нее – отвратное зрелище. Это что, кость торчит?.. Черт! И крови куча. Ладно, кажется, выходит не толчками. Или нет? Демоны!

Ярость прогорела, оставив после себя угли, горечь и вопросы. Много вопросов. Но прежде чем их задать, надо выбраться отсюда. И с рукой что-то, блин, сделать!

Я постаралась несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть. Произошедшее не укладывалось в голове. Выходит, у меня есть дар? Но что за существо отдало мне его? Покровители – звери, а это… чудовище. Воплощенный страх.

И кто об этом знает? Кто?! Отец? Семья? Ильич?!

Я тряхнула головой, загоняя подальше роившиеся в разуме вопросы. Не время для них, вот совсем. Так, надо вернуть саблю в ножны... Чего ладонь-то дрожит? Непонятно. Потом надо достать из аптечки… А что, собственно? Я ее так и не посмотрела. Пора, пора. Пока еще не вся кровь вытекла и остатки соображения имеются.

В интернате первую помощь в нас вдалбливали по нескольку раз в год. Вот только одной рукой на свою же вторую ни шину, ни жгут не наложишь.

Хотя и не придется – в аптечке, к моему счастью, нашелся фиксатор. Дорогая штука, и бесполезная без мага в комплекте. Надеюсь, энергии хватит. Принцип простой: надо приложить к коже, влить энергию и ментально указать область, в которой эта штука затормозит все процессы. Маленькая пластинка со знакомыми рунами, в центре – хороший такой кусок альтена… О, кстати, от волколака же что-то должно остаться?.. Ладно, сначала надо закончить с этим. Ключ активации вроде стандартный, надо влить личную силу, потом просто указать на руку… так, стоп, сначала приложить. Выше раны. Ага…

Пластинка-то теплая, очень даже, немало энергии внутри. Аж удивительно, не сэкономили.

Предплечье выглядело отвратительно. Кровь должна быть внутри! И кость тоже! Чертовы твари! Так, без паники, она не поможет. Нужно обратиться к энергии, и…

Шрамы запульсировали, и холод внутри вновь зашевелился, предлагая себя. Нет, спасибо, мне нужна просто энергия, дар для активации артефактов не подходит. Попробуй сосредоточься, когда рука едва не отваливается... Ладно, это ведь несложно. Надо просто сконцентрироваться на токе силы внутри, найти широкий поток, проще всего у позвоночника, направить на ладонь, потом – в пластину, вон как кристаллик засветился – потом дальше, на руку, чтобы ничего не сместилось и кровь больше не текла…

Кристалл словно все понял, и от него ниже по руке потекло что-то, напоминающее прозрачное желе. Так, мне вообще-то со всех сторон нужно, чтобы оно было! Ага, поддается ментальному управлению, хорошо…

«Желе», по сути чистая энергия изменений, проникло в плоть, поползло ниже – и вот уже вся рука, от плеча до кончиков пальцев, в этой штуке. И чувствуется так… странно. Совсем боль не исчезла, но казалось, что болит… по инерции, что ли. Словно ударился мизинцем об тумбочку, но так секунд десять назад. Никаких синяков, а тело все еще помнит дурацкую ножку и ее жесткость. Я попыталась подвигать рукой – безрезультатно. Висит как плеть. Ладно, лучше об этом не думать. Надо найти револьвер, попытаться понять, где остальных, и валить. Но сначала…

Я не без труда опустилась на одно колено и подняла упавший на траву кристалл. Неровной формы, с гранями, топорщившийся в разные стороны, размером чуть поменьше ладони, он был словно бы заполнен туманом. Альтен, сущность изменений. Взятый в бою. Мой. Теплый…

А запихивать-то его в заплечную сумку одной рукой – так себе развлечение. Царапает кожу, словно мстит. Ладно, придумаю, что с ним делать. Так, зараза, стержень выпал. Ладно, все равно доставать. Судя по тишине вокруг – пригодится.

Я наконец засунула альтен в подсумок – кожа встопорщилась, места-то там было немного. Оглянулась, нашарила взглядом револьвер и подобрала и его, вернув в кобуру. Дурацкий цилиндрик ориентира чуть не укатился в траву. Как люди без руки живут-то? Не хочу узнавать. Совершенно.

Я оглянулась, стараясь осмотреть округу все так хорошо, как могла. Никого.

– Поручики? Госпожа Осипова? Господин Анатолий? Есть кто?!

И тишина… Ладно, пора валить отсюда, пока без руки не осталась. Я сильнее сжала металлический стержень и влила в него каплю энергии. Пускай капитан всех ищет, с меня хватит на сегодня.