Глава 6. Путь домой

Идти по нити ориентира вот так, на Той Стороне, оказалось чертовски страшно. Вроде мы так по лесам ходили, и не раз, но там я понимала: максимум проблем доставит Евстигнеева и ее прихлебатели. Ну подеремся раз, другой – бывает. Один раз правда Михастин попробовал камнем кинуть, но так его Ильич так отчитал, что дебил чуть по ветру от стыда не развеялся. Все знали: возня-возней, но никаких реальных покушений. Иначе забудешь как себя зовут, был случай. Один. Всем хватило, а фигурант по сей день в психушке.

Какой бы задницей не был интернат, его окрестности – это одно, а Та Сторона – совсем другое. И бежать тут чертовски неудобно – то и дело впереди вырастают какие-то камни, двери, лестницы и прочая дрянь. Так-то упавшую колонну и без ориентира видно, но лучше с ним, да сам артефакт гонит носителя вперед, части хотят соединится, так уж устроены. Но я не против – надо убираться. И побыстрее, пока тело не вспомнило, что кровопотеря – это погано. Боюсь представить, что будет, если я тут в обморок свалюсь. Уж точно никто в больничку не потащит.

На руку я старалась не смотреть. И не думать о ней. Вообще. Первым делом надо свалить, и побыстрее.

У колонны никого не было. И вещей тоже не было! Так, и что теперь? Что?

Я выбросила ставший ненужным ориентир, озираясь и пытаясь найти выход. Он должен быть, должен! Я не могу сдохнуть здесь, не теперь, когда у меня есть дар и тысяча чертовых вопросов!

Надо думать. Я не вижу вещей. Нет ни ткани, ни кристаллов. Но там, куда опустился туман, анализатор остался, так? Так. Похоже, отсюда именно ушли. Куда? К Разлому, понятно же. Похоже, туман был только разминкой. Во всех учебниках есть упоминание о том, что если пространство Той Стороны утратило стабильность, то самое верное решение – скорейшая эвакуация, иначе пространство схлопнется и никакие амулеты не помогут. Сколько заняла схватка в тумане? По мне так вечность, но по факту ведь вряд ли долго. Значит, они еще должны быть где-то здесь!

Словно в ответ на мои мысли вдалеке что-то вспыхнуло. Ага, там же холм, его не видно из-за колонны и камней, но он там, и вон, вон прореха, черная точка, Разлом. Надо шевелиться!

Я сорвалась с места, жалея, что нет времени выбросить мешающее оружие. Экспедиционных магов много, они не будут уходить быстро, надо шевелиться!

– Подождите! – закричала я, надеясь, что в этом дурацком тихом мире мой голос кто-то услышит. – Подождите! Я здесь! Стойте!

Я рванула вперед так, словно за мной гнались все те туманные псы и пара волколаков в придачу. Не успею – сдохну тут! И почему по этому мху так неудобно бежать?! Понаставили тут камней!

Лестницы справа, камни-дома слева, еще какие-то колонны, деревья с синими листьями – а в прошлый раз они тут были? – какие-то двери, почему-то кривые и плоские. На пути попался какой-то странный храм, похоже сбежавший из Древней Греции, растворившийся еще до того, как я до него добралась. Еще камни, и еще, и еще. Холм, холм впереди, наконец-то! И Разлом еще тут! Не зря орала, не зря, часть магов еще тут, вон трое стоят и…

Гром выстрела заставил сбиться с шага. Я запнулась об свои ноги, покатилась кубарем и только поэтому разминулась с пулей.

– Вы офигели?! – взвыла я с земли. Если лежишь, попасть вроде сложнее… – Я с вами пришла!

– Имитатор, – вынес приговор крайний левый из магов. Кажется, он был из тех, кто первым заходил в Разлом.

– Да никакой я не имитатор! – я все же сумела кое-как сесть – пока не стреляли – и поднять руки. Ну как руки – одну руку. – Серьезно! Александра Морозова, курсант, я с вами была!

– Заткнись, тварь, – бросил второй из магов, наводя на меня револьвер. – Тебе нас не провести!

Ну приплыли… Холод в глубине шрамов намекнул, что вообще-то эта троица тоже чего-то боится. И можно убрать их с пути, атаковать, и…

И сдохнуть, да. Отличный план – попробовать напасть на троих готовых к бою магов. Просто прекрасный. К тому же Имитатор и правда существует, та еще дрянь… Так, и как доказать, что я не он? Как?

Мозги все еще работали. В голове всплыл фрагмент занятия по Измененным: «Имитаторы копируют физический облик, голос и даже магию того, кого подменили. Но в близком общении опознать их легко – даже если существу удалось скопировать воспоминания, оно неспособно сменить одежду так, как это сделал бы человек, ведь его облик – цельный. Для переодеваний Имитатору нужно укромное место, и…»

– Не стреляйте! – Черт, какой же идиотизм… – Я – человек! Я могу доказать, сейчас. Я сниму пояс с оружием, ага? Не стреляйте!

Теперь на меня направленны все три револьвера. Прекрасно…

Одной рукой расстегивать пряжку было вот вообще неудобно. Даже без того факта, что меня в любой момент могли прикончить и без раздражающего холода в ранах, рвавшегося сразиться, раскидать всех, мешавших достичь цели. Пальцы соскальзывали, кожа не поддавалась…

– Пустые попытки, тварь, – заявил левый маг.

– Сейчас! Вот, смотрите! – я наконец справилась с ремнем и стащила его с себя. Подняла правой рукой – ножны больно стукнули по лицу. – Я – человек, могу сапоги снять там если надо!

– Нереально, – нахмурился центральный маг.

– Но это не имитатор, – заметил его коллега справа, уже некоторое время изучавший меня через странное пенсне. Вторая рука, с револьвером, у него вот вообще не дрожала. – Я не вижу изменений ауры.

Левый маг ругнулся.

– Дар, давай за капитаном, пусть он решает.

– Слушаюсь, – центральный маг направился к Разлому. Пройти в него не успел – из прорехи в пространстве шагнул сам Меркасов.

– В чем проблема?

– Эта… говорит, что она – человек, курсантка, вы ее с нашим гостем отправили, – возвестил левый маг. – Но это нереально, там такие скачки напряжения были…

– Но аура чистая, – заметил правый, – и будь она Имитатором, то не смогла бы снять пояс, а будь кем-то из высших – уже прошла бы мимо нас.

А он мне нравится.

– Я – правда человек, – вышло как-то жалко. Боль в руке, усталость в мышцах и холод в шрамах постепенно заполняли мир, отдаляя тот жар и энергию, которую давали мне действовать. Усталость охватывала разум. – Александра Морозова, я с вами была…

Правый маг отдал капитану пенсне. Тот сделал пару шагов вперед, пока не доставая оружие, и уставился на меня.

Держать на вытянутой руке пояс с оружием было ну очень неудобно. И рука подрагивала – еще недавно в ней была сабля, кромсающая тварей… Но опускать я побаивалась – выстрелят еще. Только сжала сильнее. Выроню – выстрелят. На рефлексах.

Капитан осмотрел меня. Потом бросил взгляд куда-то за мою спину, грязно выругался и приказал:

– Морозова, остальные живы?

– Не знаю. Никого не видела. Опустился туман, а после все исчезли.

– Демоны! Идешь с нами. И запечатываем проход, сейчас тут все в кашу превратится. Ладно, расскажешь все. И не дергайся, мы еще не знаем, кто ты на самом деле.

А то я еще не поняла… Но, кажется, пояс можно опустить.

Левый маг так и держал меня под прицелом. Правый же подошел ближе и протянул руку. Не мне, а за оружием – тут же принялся рассматривать полученный пояс. Я же попыталась осторожно подняться. В целом получилось. Почти – ноги меня едва держали. Мужчина, сжимавший в руках пояс, ухватил меня за здоровое плечо

– Антон! – возмутился левый маг.

– Успокойся, она просто раненый ребенок.

– Бездарности не бывают просто детьми, – отрезал капитан.

На лице поддерживавшего меня мага мелькнуло не то брезгливое, не то испуганное выражение. Ну разумеется.

Холод в шрамах намекал, что можно и показать, кто тут бездарность. Но у меня пока еще имелись мозги.

– Шевелись, – бросил державший меня маг, – надо валить.

Я обернулась. Город позади менялся все с большей и большей скоростью: вырастали и исчезали здоровенные здания и глыбы камня, башен, и лежавших, и стоявших, становилось все больше, повсюду прорастали деревья…

Я ускорила шаг. Оставаться тут совершенно не хотелось.

Не хотелось и чтобы меня трогали, особенно руку, но тут выбора не было. Стоило оказаться в ангаре, как «провожатый» тут же потащил к выходу, не к тому, откуда пришли, а к противоположному. Позади донесся голос Меркасова:

– Марго, запечатывай к чертям собачим, там Буря! Давай, пока тут все не схлопнулось!

Буря – это погано. Чистая энергия изменений корежит само пространство, и если вовремя не закрыть Разлом, то и тут никого живого не останется.

За спиной резко потеплело. Шрамы зачесались – где-то рядом был тот, чьим страхом можно было насладиться, кто-то вкусный… Холод внутри поднял голову, намекая, что надо действовать. Отомстить каждому, кто думает, что он лучше других, каждому, кто смотрит на меня свысока, считая бездарностью.

Мой провожатый словно что-то почувствовал – запнулся и резко сжал мое плечо так, что слезы из глаз едва не потекли. Вытащил меня из зала с закрывающимся Разломом, распахнул первую же дверь слева, проигнорировав остальные в небольшом коридорчике, и буквально впихнул в небольшое помещение.

– Аля, есть работа.

Лазарет. Все белое, пахнет спиртом и чем-то алхимическим, три не то высоких койки, не то низких операционных стола с выбитыми в дереве рунами. Свет как в больнице, на стенах – шкафчики с зельями, на столах рядом и всякое оборудование громоздкое, что-то точно на альтене…

– Усади, – попросила появившаяся из-за ширмы немолодая женщина. – Что случилось?

– Понятия не имею, – маг толкнул меня на койку, отступил к двери и вытащил из кобуры револьвер. – Мы пока не уверены в том, кто она такая.

О, уже передумал. Быстро он.

– Морозова. Александра, кадет, учащаяся интерната…

– Замолчи, – дружески посоветовал маг, покачивая револьвером. – Говорить будешь когда скажут. А пока лучше замолчи и не беси.

Я не сдержала усмешки. «Не беси». Отлично. Нет, понятно, что мне тут не особо рады, но все-таки…

Ладно хоть в лазарет привели. Немолодая женщина осмотрела руку, ощупала, провела над многострадальной раной слабо пульсировавшим теплом сканером, вгляделась в показания и резюмировала:

– Будем вправлять тут, без операции, осколков нет. Придется немного потерпеть, и через несколько неделю-другую обо всем и забудешь. Ложись, – женщина улыбнулась. Спокойно так, без страха или отвращения. Она, похоже, просто не знала, кто я, да и все. – А ты, Антон, расслабься, не пугай девушку.

– Она…

– Она – человек. Это я как целитель с многолетним стажем говорю.

Маг поморщился, но револьвер убрал. Не в кобуру, просто опустил.

– Выпей пока, – целительница достала из навесного шкафа несколько бутыльков и опрокинула их содержимое в небольшой непрозрачный стакан, смешав. – Вкус так себе, но поможет.

Судя по запаху, одну алхимическую гадость смешали с другой. Восстановительное и обезболивающее, кажется… Но пить придется. Да и не спорить же? Силы стремительно улетучивались. Целительница, быстренько разрезавшая рукав блузки, попросила лечь, но у меня вышло скорее завалиться на стол. Теперь не нужно никуда бежать, не нужно сражаться – и тело припомнило все издевательства. Еще и алхимия затуманила разум…

Целительница сняла стабилизатор. Рука вспыхнула болью, приглушенной, но вполне ощутимой. Ощущался и холод стола под пальцами, и чужие прикосновения… Но недолго. Несколько уколов – и чувствительность вновь исчезла. В помещении появилась женщина помоложе, принялась устанавливать капельницу… Мир перестал быть четким.

Ровно до момента, когда к моей многострадальной руке прикоснулась чужая энергия, чужой дар. Холод внутри шрамов поднял голову, и я четко ощутила: рядом – добыча. Слабое травоядное, бесполезное, нужное только чтобы служить пищей для хищника…

Стоит атаковать, забрать чужую жизнь, и раны затянутся. Сторож у двери не помещает – он уже боится, его будет легко сломить. Они заслужили! Бросили меня умирать, твари, оставили, хотели прикончить как увидели! Слабаки, трусы, которые должны знать свое место!

…продемонстрировав все то хорошее, что есть в тебе…

Словно во мне есть что-то хорошее… Но воспоминание отрезвило: маг может и мразь, но целительница-то тут причем? Да и этот-то был скорее за меня.

Я закрыла глаза, пытаясь прогнать отвратительное желание насладиться чужим страхом, и постаралась засунуть холод и черноту подальше, чтобы сидели тихо и не вякали, не угрожали тем, кто хочет мне помочь – рука-то еще пригодится. Холод был против. Мешал, словно натянувший цепь пес, почуявший врага. Тупой пес, которого надо засунуть обратно в будку.

Мир отдалился. В нем плавали какие-то голоса, но они меня не интересовали – надо были запихать тьму внутрь. Пусть сидит там. Понадобится – позову. Точка. Мой Дар и мне решать, когда его использовать. Мой!

Густой холод вместе с тьмой леса омыли разум. Холод и та тварь вновь появились перед глазами, намекая, что все предрешено, словно показывая мою суть.

Ну уж нет! Я не бездарность, но и не чудовище. Мне нужна сила, а не чужой страх.

А разве одно бывает без другого? – вкрадчиво поинтересовался внутренний голос, похожий на голос существа из леса.

Бывает, – ответила я самой себе, вспоминая Ильича. Его я никогда не боялась, но силы старшему воспитателю было не занимать. – Еще как. Сиди в будке!

Я тебя спас.

Я в курсе. Но сейчас спасать не от кого, а проблем от тебя будет выше крыши. И вообще – нападу и меня прикончат. И тебя тоже.

Это помогло. «Сторожевой пес» поддался, и я «запихала» черноту поглубже в шрамы, глубже в себя, так, чтобы не отсвечивала и не лезла в разум. Не сейчас.

Вернулись ощущения. Меня трогали, кажется, что-то говорили, светили в глаза. Кто-то задел руку – и вспыхнувшая вновь боль швырнула меня в темноту. Не холодную, самую обычную. Знакомую – прилетало мне часто.

И отключалась я не надолго, вот и сейчас пришла в себя все на том же столе, все в той же комнате. Стоявшая рядом женщина медленно водила ладонью над моей перевязанной рукой. Холод в шрамах дернулся, вновь намекая, что рядом – добыча, но в этот раз я его просто проигнорировала.

– Прости, не дала отдохнуть, – с искренним сожалением проговорила целительница. – Сейчас закончу, уберу капельницу и поговоришь с начальством, очень просят. Как себя чувствуешь?

– Нормально, – откликнулась я, осторожно садясь. Задевать иглу во второй руке не стоило – был уже опыт, потом от крови все отмывать пришлось.

Боль не ушла, но прилично уменьшилась, кости явно сращивали даром. Сама рука неприятно пульсировала, но это пройдет когда завершиться основная регенерация, плавали уже, знаем. Хотелось поесть, попить, посетить уборную, а потом лечь и проспать до завтра. Правда, похоже, из всего списка мне светит только уборная. Может быть.

– Долго я была в отключке?

– Час, – не стала скрывать целительница. – Сначала тебя хотели привести в сознание раньше, расспросить о случившемся. Но твою память нельзя просматривать без опекуна.

– Кого? – я уставилась на целительницу.

– Опекуна, – легко ответила она. – Ты, хоть и совершеннолетняя, еще не выпустилась. Значит, под опекой интерната, а у вас за всех Виноградов отвечает, так что послали за ним. Да и я против была – все-таки стресс, истощение, перелом, дар твой твое же тело потрепал…

– Я – неодаренная, – я почувствовала, как холод внутри зашевелился активнее.

Целительница улыбнулась. Сочувственно.

– Я много работаю с энергетикой, девочка, и не слепая. У тебя есть дар. Тяжелый, разрушительный. Может и тебя сломать, и тех, кто рядом.

– Я – неодаренная, – повторила я с нажимом.

Черт… По лицу вижу – не верит.

– Я понимаю, почему ты и твоя семья решили скрыть такую силу, – продолжила целительница, – к чистым хищникам относятся настороженно, твои же способности, похоже, еще и влияют на разум окружающих, как мне показалось. Не смотри на меня так – целители не болтают о том, что узнают про пациентов. Таковы наши клятвы Покровителям. Я не собираюсь рисковать даром и твои тайны мне не нужны, сама с ними разбирайся.

Сказано это было… сварливо, пожалуй. Целительница убрала руку, и холод в шрамах чуть ослаб.

– Спасибо.

Благодарить было непривычно, но, с другой стороны – она вообще-то не обязана была сращивать кости, могла бы остановить кровь да так оставить. Дар тянет ведь силы, а я для нее – никто.

– Три недели никаких нагрузок, и на руку, и так, пока будет идти регенерация, – целительница принялась рыться в шкафчике, – сейчас дам препарат, поможет с кальцием, и вообще питание лучше наладить, можешь так и сказать своему директору. Это не прихоть, а рекомендация целителя.

– Спасибо, – повторила я уже увереннее.

– Пожалуйста. Сказала бы «приходите еще», но с моей работой лучше порекомендую делать дела так, чтобы находиться как можно дальше от лазарета, – усмехнулась целительница. – Сейчас напишу заключение, уберем капельницу – и иди, Антон в коридоре ждет. И мой тебе совет: если хочешь оставаться «неодаренной», придумай, как скрыть свои возможности. Ну или свали все на родителей и род, это помогает, на артефакты на какие-нибудь. – Целительница удалилась за ширму.

Я покосилась на капельницу, препарат в которой почти закончился. Кажется, времени на то, чтобы придумать объяснение у меня не слишком много. Но оно, хотя бы, есть.