Глава 26 · Враг внутри

Поезда ходили. Хотя вокзал, похоже, пытались взять штурмом — у входа валялись обломки чего-то, очень похожего на баррикаду, и пару дырок от пуль я заметила. Но ни тел, ни крови. Тут явно прибрались, и для тех, кто собирался уехать, ничего не изменилось.

Распутин ждал у билетных касс. Судя по его виду, спать в эту ночь охранителю не довелось. И, как оказалось, он уже обо всем договорился.

— Четыре часа в пути. Служебное купе, одно на всех. У вас было тихо?

— В общем — да, — кивнула я.

— Вот и прекрасно.

Больше ничего пояснять охранитель не стал, всем своим видом показывая, что его не стоит трогать.

Поезд до Чердыни вез самый обычный паровоз, добавлявший дыма к обволакивавшему город смогу. Сегодня ароматы с заводов сносило к вокзалу, и запах сажи и чего-то еще неприятно-алхимического вызвал желание чихнуть пару десятков раз.

Может, я когда-нибудь вернусь в Пермь, но летом и когда по ночам никто не будет стрелять. Ну и точно купив какой-нибудь амулет для фильтрации воздуха. А пока хорошо что поезд тронулся, оставаться в этом городе не хотелось совершенно.

Очень скоро город за окном сменился пригородом, а после — заснеженным лесом. Смотреть на него было скучно, да и стоило прояснить пару моментов. Я повернулась к задумчивой Эльке:

— Ты знаешь куда нам?

Подруга покачала головой.

— У меня, увы, по-прежнему лишь примерные представления о том, что нам подходит. Все описания очень расплывчатые, и те карты, которые я нашла, пока ничего толком не прояснили.

— О чем именно речь? — оживился Ник. — Может, я чего соображу. Взгляд со стороны и все такое.

— Сейчас покажу, — подруга принялась доставать из рюкзака карты и книги.

Романов раскритиковал предположение о том, что хранилище находится на месте раскопок или рядом с ним, заверив, что никакие археологи не получат разрешение копать там, где много защитной магии, а на родовом хранилище ее должно быть много. Зашел разговор о том, могло ли поместье быть восстановлено, могли ли на его фундаменте построить что-то новое, или дом моего рода стоит искать где-то в лесах около города. Хотя если так, то за четыре века от него, скорее всего, ничего не осталось. Правда, дед ведь как-то нашел нужное место…

Распутин слушал наши рассуждения, слушал… А потом лениво поинтересовался:

— А почему бы вам просто не использовать «часть к части»?

— Черт! Я — идиот! — Романов тряхнул головой. — Мы же не чужое хранилище ищем.

— А есть разница? — заинтересовалась я.

— Разумеется, — снисходительно проговорил Распутин. — Хранилище запечатано магией вашего рода. Той, проводником которой является перстень. Поэтому можно использовать «часть к части» через кровь и магию, и ритуал даст направление. Если бы речь шла о Москве, то я бы не стал предлагать, там сложно что-то найти из-за постоянных искажений. Но Чердынь — небольшой город.

— Я думаю что это лучше оставить на крайний случай, — недовольно проговорила Элька. — Ритуал наверняка привлечет внимание.

— Привлечет, — согласился Распутин. — Но вы зашли в тупик с историческими изысканиями, разве нет?

— Вовсе нет, — заверил Романов. — На месте уточним старые планы, у администрации должны быть. Нам нужно древнее каменное строение, принадлежащее магическому роду. Ну или с очень хорошими щитами, вроде банка.

— Это почему? — заинтересовался Макс. — Эманации?

— Они самые. Хранилище едва ли находится глубоко над землей, их так не строили. Обычно это подвал, его усилить проще. И магии там будет много. То есть если на нем что-то стоит, то это «что-то» должно быть с хорошей изоляцией. Поищем, посмотрим. Но, если ничего не подойдет, то используем «часть к части».

— Или узнаем о том, кто и куда возил Владимира Морозова, — предложила я.

— Тоже вариант. Но за девять лет многое могло измениться.

— К сожалению. И…

Распутин хотел сказать что-то еще, но в дверь постучали. Сидевший ближе всех Макс поднялся и впустил проводника.

— Игорь Евгеньевич? — тот осмотрелся, явно пытаясь понять, к кому надо обращаться. Нашел взглядом показавшего амулет охранителя и сообщил: — чрезвычайное происшествие, нужна ваша помощь.

— В чем дело? — полюбопытствовал Романов.

Проводник замялся, но после кивка Распутина признал:

— Убийство. Возможно.

— Возможно?

— Речь идет о магии. Приданный нам полицейский десятник в растерянности.

Охранитель поднялся на ноги.

— Идемте.

Дверь за ним и проводником закрылось, и мы остались вчетвером.

— Минус служебных купе, — невесело проговорил Романов. — Тех, кто в них едет, всегда можно попросить посодействовать… Ладно, давайте вернемся к нашему обсуждению. Эльвира, покажи, пожалуйста, самые ранние записи, которые ты нашла, и самую раннюю карту из имеющихся. Поместье точно не в центре города, там никто родовое хранилище делать не стал бы. Интересно, почему Чердынь…

Была у меня пара идей на этот счет.

— О старом роде известно мало. Но Тимофей писал, что у Саввы были знакомые на Урале, и «нити тех связей тянулись из глубины веков». Так что предположу, что нас или отправили в Чердынь чтобы иметь возможность как-то влиять на освоение Урала, или мы сами поехали собираясь потом отправиться дальше. Тогда этот город был воротами на восток. Что? Я тоже книжки читаю.

Элька смотрела так, словно у меня вторая голова выросла. Да, я читаю медленно, но читаю ведь.

Романов зашуршал картой. Любопытствующий Макс пересел ближе, на место Распутина, Я же отсела к краю своей полки, давая простор вытащившей из рюкзака какую-то папку Эльке. Пусть хоть весь стол заставляет, главное чтобы толк был.

В дверь постучали. Быстро же Распутин со всем разобрался… Хотя, может, просто отдал дело полиции.

Я открыла — и шрамы полыхнули холодным огнем. Стоявший в коридоре невзрачный мужчина вгляделся в мое лицо и холодно улыбнулся. Я попыталась захлопнуть дверь, но он помешал, подставив ногу.

Изо рта резко выдохнувшего незнакомца вылетело грязно-желтое облако… Дыма? Оно ускорилось, долетело до моего лица, окутало — и я задержала дыхание. Услышала удаляющиеся шаги, захлопнула дверь, попыталась отмахнуться от странного, истаивавшего, словно забившегося пол кожу облака…

И черный холод из шрамов вырвался на свободу, окутывая тело.

Я попыталась подавить дар, загнать зверя в будку. Никакого эффекта. Сила Покровителя, враз ставшая чужой, взбунтовалась, застилая разум. Попытки урезонить энергию, сделать хоть что-нибудь, провалились с треском.

Чернота меняла тело, холод наполнял мышцы. Хищник внутри жаждал крови. Крови каждого, оказавшегося рядом. Я повернулась, впитывая ощущение присутствия рядом добычи. В разуме мелькнула паническая мысль: «Я растерзаю их своими руками!»

Я зацепилась за нее. Руки. Они — мои. Дар — уже нет, но руки все еще мои.

Я стиснула зубы, сосредотачиваясь на том чтобы застыть. Ужас расползался во все стороны, ужас охватывал всех рядом. С этим я ничего сделать не могла, но могла не шевелиться.

Они сбегут. Должны!

Крики слились в один, неразборчивый, непонятный. Кажется, Элька звала меня. Не стоило даже думать о том, чтобы ответить. Нужно было стоять. Не двигаться, не шевелиться. Стоять!

Макс вскочил, протиснулся мимо меня и рванул из купе. Ура!

Теперь остальные. Пусть уходят, уходят прочь…

Но Элька не двигалась, все пыталась дозваться, а Романов достал что-то из подсумка и направил на меня. Миг — и вокруг моего тела сомкнулась сфера, втянулась внутрь, утаскивая холод и черноту. Давя, гася…

Но — на время. На время!

— Уходите, — я, наконец собрав мир в кучу, попыталась сдвинуться так, чтобы встать у стола, чтобы не мешать. Напряженные мышцы слушались плохо. — Бегите!

— Саша, борись! — Элька пыталась поймать мой взгляд. — В чем бы ни было дело, ты справишься!

— Нет, бегите!

— Я подавил дар, — проговорил Романов надтреснутым голосом. — Черт его знает, что это за дрянь, но…

— Нет. — Я чувствовала сферу, сдерживающую холод внутри. Сферу, связанную с амулетом в руке Ника. — Он отступил. Но придет. Это временно. Уходите.

Дар отступил, но контроль ко мне не вернулся. Холод внутри меня сражался с тем, что его сковало. И рано или поздно он победит.

— Уходите, — тихо попросила я. — Пожалуйста, уходите. Закройте дверь.

— Эй, все под контролем! — Ник поднялся, держа амулет. — Правда, я… Черт!

Амулет вспыхнул и выпал из рук Романова. Холод вернулся, ударил по разуму, на миг лишая контроля над телом. Я чудом сумела дернуть локтем, отвести окутанную чернотой руку, целившуюся в чужое горло. Удар пришелся в стол, и тот с треском развалился на части. Взметнулись бумаги, вскрикнула Элька…

— Бегите!

Тварь внутри жаждала крови. Крови мелких хищников, и плевать каких. Зашедшие на мою территорию подходили. Любые. Эти двое.

Еще немного, и я не смогу ничего сделать. Не смогу помешать этой твари!

Но можно прыгнуть в окно. Попытаться. Буду дальше, никого не трону, никому не наврежу… Прыгнуть. Прыгнуть!

Я оттолкнулась, надеясь что хватит сил, что когти разобьют стекло, что никто не пострадает…

Лязгнула дверь. Взметнулась волна золотистого света. Огромное крыло ударило в бок и спину, и прижало лицом к стеклу. Остатки столика с хрустом развалились, но чернота не дала им впиться в живот.

— Вышли, оба! — рявкнул из-за спины Распутин.

Он давил. Его сила, резкая, огненная, болезненная, боролась со взбунтовавшейся чернотой и холодом.

Я была хищником, но существо за спиной было сильнее. Оно жгло, уничтожало тьму. Не давило, а выжигало. Тьму, охватившую меня, тьму внутри…

Дотла. Почти.

— Так, так, — голос охранителя раздался совсем рядом. — Я ослаблю давление. Возьми дар под контроль. Бери! Сила — твоя!

Я моргнула. Стекло у лица не давало обзора, но я видела свет. Золотистый огонь, окутывающий меня. И видела руку Распутина, прижимавшего меня к стеклу. Руку, купающуюся в золоте.

— Бери! — надавил охранитель.

В воздухе вилась песнь, прекрасная и ужасная. Та, которую поют, сражаясь… и над умирающими врагами. Выжженными, опустошенными.

Холода осталось так мало, что на глазах выступили слезы. Разве я — высший хищник? Просто глупая девочка. Песнь знала: мне нет места в мире сильных зверей. Нет места нигде…

— Александра! — Распутин встряхнул меня. — Не слушай песнь, возьми дар под контроль! Договорись с ним!

Договориться… Как можно договориться с тем, кого забыли на девять лет? И нужно ли?

Песнь говорила — нет. Не нужно. Мне не нужен дар, не нужна магия, и я сама никому не нужна. Огонь сжигает все. Только он — истина, ничто больше.

А как же холод? Вспомнились искры на снегу, снеговик Лу, ее улыбка. Я обещала ей вернуться. Не сгореть в чужом пламени, а вернуться домой.

Мир плавился. Холода осталось так мало, так ничтожно мало, что мне с трудом удалось отыскать его. Отыскать тень хищника, отыскать беснующиеся нечто, монстра из кошмаров, поселившегося внутри. Свой собственный страх, ставший чем-то отдельным.

Нужен ли он мне? Без него было лучше… я не была опасна. Ненавидима — да, но не опасна. Без него я не была чудовищем. Монстр — он, а не я. Этот зверь, это злобное существо…

Давшее мне силы выжить в экспедиции. Отбить Марину. Предотвратить кошмар на улице артефакторов. Защитить поместье.

Чудовище… Бывшее с рождения частью меня. Поднявшее голову, разбуженное в семь. Запертое в клетке, выпущенное, едва-едва привыкшее быть рядом — и теперь отделенное, раззадоренное…

Но — мое. И я могла его успокоить. Оно было страхом, одиноким куском Покровителя, сейчас донельзя слабым. А я — человек, а это больше, чем ужас, больше, чем холод и злоба. И я не одна, чужие ладони тому подтверждение.

Я — сильнее. И я могу успокоить рвущегося с поводка уже не монстра, а монстрика, обгоревшего, крошечного… Могу. И сделаю это.

Я ощутила слабое, но знакомое, привычное уже чувство — холод, его остатки, вновь стали со мной одним целым.

Песнь затихла. Золотистый свет угас, и Распутин, тяжело выдохнув, словно задерживал дыхание, убрал руки.

Вагон тряхнуло. Я не удержалась и сползла на пол. На обломки стола, тут же впившиеся в бедра и бок, на обрывки карты и книги. Охранитель, упавший на сиденье, поднялся, выровнялся, присел рядом…

Из коридора донеслось:

«Вяжите, вяжите ему рот крепче! Тварь конченная! Макс, дай ему еще по почкам!»

Ругалась, кажется, Элька…