Глава 26 · Золотая лихорадка

20 октября 1936 года. Пригород Картахены

Шестеро молодых людей с военной выправкой собрались в одном из домов на окраине Картахены. На них была разная гражданская одежда, но военная осанка и слаженность движений выдавали их подготовку. Как сказали бы в далёком будущем — РДГ, один из диверсионных отрядов франкистов, собравшийся для обсуждения предстоящих действий. Их путь сюда занял почти две недели, и на каждом шагу они сталкивались с опасностями и препятствиями. К их счастью, по дороге везде находились сочувствующие делу Франко, которые помогали в трудных ситуациях.

Сейчас они подошли к финальной цели своего долгого путешествия. Командир, крепкий сорокалетний офицер, всю жизнь посвятивший служению Испании, презирал бардак, который устроили республиканцы в армии. Он поддержал Франко всей душой и теперь ставил своим людям задачу.

— Нам поручено контролировать дорогу, ведущую от аэродрома в сторону Мурсии, — начал он, видя, как на лицах бойцов мелькнуло разочарование. После всех трудностей, через которые им пришлось пройти, этот маршрут казался второстепенным вариантом, который не стоил затраченных усилий.

Командир продолжил, сдвинув брови и повысив голос:

— На базе уже готовят перевозку груза, возможно, все случится завтра. Есть большая вероятность, что часть груза будет перевезена по этой дороге, так что готовим завтра засаду. План до всех доведён и надеюсь каждый знает свою роль. Хосе с пулемётом обеспечивает огневую мощь. Остальные — контроль территории. Свидетели нам не нужны.

Он окинул взглядом своих людей, проверяя, как они восприняли приказы.

— Проверить оружие и быть готовыми к выходу, — жёстко добавил командир.

21 октября 1936 года. Частный дом около аэродрома Лос-Альказарес.

Молодой человек в элегантном английском костюме не торопясь прохаживался перед двумя мужчинами, сидящим за столом, и уверенно излагал план на завтрашний день.

— Завтра в 17:30 выходим отсюда. На базе артиллеристов будем ровно в 18:00, — начал он, выдерживая паузы между фразами, чтобы его собеседники успели запомнить всё до мельчайших деталей, — Там я встречаюсь с местными и получаю груз по предписанию. Наш агент раздобыл у испанцев предписание на выдачу ящиков по гарантиям банка Англии. Русские предоставят машины с водителями. Предписания у них тоже на руках, так что формальности будут соблюдены. Если возникнут непредвиденные обстоятельства, вы знаете, что делать. Места и явки обговорили.

Его взгляд остановился на старшем мужчине, ожидая реакции. Тот молча кивнув в знак понимания. Молодой человек продолжил:

— Помните, вы — инкассаторы банка Англии. С местными лучше не разговаривать и не давать лишних объяснений. Я еду в головной машине, вы в центре и вы — в замыкающей. Испанцы должны предоставить бухгалтера, чтобы посчитать и подписать документы перед погрузкой. Могут выделить ему одного сопровождающего, а могут и нет.

Он сделал паузу, окинув взглядом собеседников, и добавил:

— Ехать придётся около двух часов. По прибытии на станцию — место там для погрузки укромное, запасные пути. Придётся немного простимулировать русских водителей, чтобы они поработали грузчиками, — усмехнулся он, ударяя кулаком по ладони. — Пусть разомнутся, дадим им пару десятков песет для мотивации.

Старший лишь коротко хмыкнул, слушая дальнейшие инструкции.

Молодой человек продолжал:

— Дальше отправляем машины обратно. Если испанцы и русские решат вернуться с колонной, то им, можно сказать, повезло. Но если испанцы захотят проконтролировать, куда идёт вагон, придётся сделать так, чтобы они исчезли.

Он выдержал паузу, внимательно наблюдая за своими подельниками.

— Вопросы?

В комнате стояла тишина, оба мужчины лишь покачали головами, показывая, что всё ясно.

Разговор велся на безупречном английском языке с мягким акцентом юго-востока Англии, что удивило бы многих, кто мог бы случайно подслушать их в этом испанском пригороде.

Ставки были сделаны, завтрашний день должен был показать, как они сыграют.

21 октября 1936 года. Оперативная квартира в центре Картахены.

Известный нам под именем Александра Орлова человек шагал взад-вперёд перед своим старым приятелем Иосифом Боруховичем, вспоминая былые времена. Ещё в начале службы в ОГПУ их пути пересеклись. Дружбой назвать их отношения было бы преувеличением, но определённая доля доверия в них всё же присутствовала. Увидеть его здесь, в Испании, в этой чужой, пылающей гражданской войной стране, было для Орлова неожиданным, но обнадёживающим знаком. Он расценил эту встречу как благоприятное предзнаменование, словно сама судьба распорядилась так.

Теперь их роли изменились. Если в прошлые годы приятель был старшим, мог орать на Орлова и гнать его выполнять самые мелкие поручения, то сейчас всё перевернулось. Орлов, получивший новые полномочия и распоряжавшийся важной операцией, наслаждался своей позицией. Власть, даже временная, приносила особое удовольствие, и он не упустил случая слегка подчеркнуть своё новое положение. Достав телеграмму с личной подписью Сталина, Орлов молча протянул её товарищу, ловя на его лице смесь удивления и уважения. После паузы он спокойно сообщил:

— Привлекаю тебя к операции.

Орлов подошёл к столу и разложил на нём карту местности, на которой была обозначена маленькая грузовая станция железнодорожной дороги.

— Вот сюда приедут четыре грузовика. Они разгрузят ящики, после чего грузовики уйдут обратно. Будет пара англичан под прикрытием, они представятся сотрудниками Банка Англии, но, как ты понимаешь, это ширма,

— Ты возьмёшь ближних, тех, что будут около грузовиков, — продолжал он, протягивая товарищу пистолет с глушителем. — А я разберусь с теми, что у вагона. Держи. Глушитель храни отдельно, накрутишь только перед началом.

Орлов на мгновение задержал взгляд на приятеле, оценивая его реакцию:

— Вопросы есть? Нет? Ну и отлично! — подвёл итог инструктажу Орлов.

Тот лишь кивнул, и Орлов довольно подумал:

«А затем вагон с золотом уйдёт по только мне ведомому адресу», — делиться золотом с кем бы то ни было Орлов не собирался.

21 октября 1936. Аэродром Лос-Альказарес

Лёху вызвали на КП аэродрома, когда он только что приземлился после очередного полёта на новеньком советском бомбардировщике. «СБ» или скоростной бомбардировщик выпущенный на заводе №22 в начале этого года поразил Лёху своими небольшими размерами. Для достижения максимальной скорости Андрей Николаевич Туполев пожертвовал почти всем и в первую очередь комфортом экипажа.

После сборки самолёта они с Кузьмичом несколько раз поднимались в воздух, выполняя пилотаж вокруг базы. Лёха привыкал к машине, которая по сравнению с прошлым летающим хламом была более строгая в управлении, но самое главное — скоростная. Он даже начал подумывать о том, чтобы попробовать свои силы в охоте на немецкие или итальянские бомбардировщики, которые то и дело появлялись в небе.

Однако была вещь, которая его бесконечно раздражала — замена стандартных пулемётов ШКАС на авиационный вариант пулемёта Дегтярёва. «Кому вообще пришло в голову поставить этот архаизм на современный самолёт?» — думал он, не подозревая, что кидает камень лично в огород товарища Ворошилова, по чьему приказу и была проведена замена. Скорострельность у пулемёта была никудышная, и вместо удобной ленты непрерывного питания, как у ШКАСов, здесь приходилось пользоваться огромными круглыми коробками с патронами, которых влезало аж всего по 63 на каждый диск. Кроме того, пулемёты штурмана переставали стрелять при скорости больше двухсот километров в час — у пружины не хватало силы взводить затвор. По этой же причине верхний пулемёт стрелка стрелял только в секторе плюс — минус пятнадцать градусов от хвоста.

Кузьмич, бедолага, тоже был недоволен. Он вечно ворчал, ругаясь на тесноту самолёта Туполева и лишний груз.

— Нет бы на «Протезах» летали, как баре! — ворчал он, пыхтя и поправляя ремни. — А тут сунули шесть здоровенных банок для этих пулемётов! В чью задницу, простите, я их засуну?

— Молчи, Винни-Пух недоделанный! Кушать надо меньше! — обычно отвечал Лёха аж лоснившемуся от хорошего испанского питания Кузьмичу.

Лёха прекрасно понимал его недовольство. В тесной кабине каждая лишняя деталь усложняла жизнь. Он поклялся себе, что при первой же возможности избавится от этого «чуда» и найти что-то более разумное и надёжное, чем громоздкий и бесполезный пулемёт Дегтярёва.

* * *

Уставший после двух с половиной часов полёта — до африканского берега, до Пальмы, и обратно, — Лёха скинул парашют на руки технику, который подбежал ему навстречу.

Он отобрал у Кузьмича фотоаппарат и направился к КП, чтобы доложить о результатах.

Доложив дежурному по аэродрому о проведённом полёте, Лёха уже собирался отправиться на заслуженный отдых, когда в штабе аэродрома зазвонил телефон. Дежурный коротко ответил на вызов, затем протянул трубку Лёхе:

— Дон Хуян у аппарата, — по-испански ответил Лёха, ухмыляясь.

— Алексей, хорош придуряться, это Кузнецов, — раздался знакомый голос, — Как слетал?

— Всё чисто на сколько возможно. Нейтралы шляются за пределами территориальных вод, мятежников не видел. Недалеко от Картахены, с той стороны мыса, около Макаронов болтается башенный эсминец в нейтральных водах, скорее всего английский. До Африки только пара торговцев, у Пальмы стоит эсминец на якоре. Похож на французский. но тут я не уверен. А вообще пора авиационный фотоаппарат покупать и полноценную лабораторию тут делать, много ли Кузьмич «Контаксом» наснимает.

— Не шуми. Материалы привёз? Можешь подвезти фотографии прямо сейчас в порт? Тут аврал, и послать больше некого.

— Николай Герасимович, — протянул Лёха с сарказмом, — интересно, когда у нас было иначе? Сначала сами создаём трудности, а потом героически их преодолеваем! Уже бегу, — бросил он, не скрывая иронии в голосе.

Положив трубку, Лёха пошёл раздобывать транспорт. Однако быстро выяснив на аэродроме, что ничего ему тут не обломится и ни одной свободной машины нет от слова вообще, он пошёл искать любую альтернативу.

22 октября 1936 года. Бригада танкистов у Лос-Альказарес.

Лёха пролез в дыру в ограждении и направился к танкистам, чьи позиции находились буквально на расстоянии хорошего плевка от его аэродрома.

В их лагере кипела непривычная суета. Во дворе перед воротами выстроилась короткая колонна из четырёх полуторок, одна машина пока оставалась у склада метрах в ста пятидесяти, загружаясь.

Вокруг болтались испанские артиллеристы с оружием, делая вид, что бдительно охраняют весь процесс.

У склада, словно муравьи, сновали танкисты. Они по двое таскали из местного хранилища небольшие, но явно тяжёлые на вид, деревянные ящики и загружали в кузов замыкающей полуторки. По их напряжённым лицам было видно, что ящики нифига не лёгкие…

Начальствующий на танкистами комбриг Кривошеин курил недалеко от арсенала с испанским артиллеристом и каким то богато одетым гражданским хмырем. Артиллерист был местным начальником базы, на чьей территории квартировали танкисты Кривошеина и Лёха общался с ним пару раз, а гражданского хмыря с военной выправкой раньше он не встречал.

Машины были прилично нагружены, колёса просели под весом, тонны по полторы точно в каждую затолкали, прикинул Лёха. Сверху машины были закрыты брезентом.

Хотя советские грузовики и назывались «полуторками», но такая полная загрузка все таки вряд-ли рекомендовалась.

Никто на это не обращал внимания — работа шла в спешке, времени соблюдать формальности похоже не было.

Лёха быстро осмотрелся и уже хотел идти к Кривошеину договариваться, когда заметил знакомого водителя, с которым приятельствовал в нескольких прошлых поездках. Он решил воспользоваться ситуацией и не упустить возможность попасть в порт. «С водителем всё легче договориться», — решил Лёха. Подойдя ближе, Лёха кивнул водителю и, стараясь выглядеть уверенно, произнёс:

— Привет, дружище! Слушай, Кривошеин приказал подбросить до города. Надо срочно кое-что передать в штаб.

Водитель оглянулся в сторону Кривошеина, который был далеко, и кивнул, словно размышляя, но Лёха демонстративно помахал рукой в сторону командира, вроде приветствуя его, и выглядел исключительно уверенно. Подтверждением своих слов он протянул водителю пачку сигарет «Ducados», крепких, ароматных и с насыщенным вкусом черного табака. «Не иначе наши в будущем у них фабрику купили», — думал Лёха.

— Ладно, прыгай, — удовлетворился водитель, хлопнув по двери кабины.

Не раздумывая, Лёха забрался внутрь тесной кабинки, довольный тем, что его небольшая ложь сработала.

— Чего у вас за кипиш-то под вечер? — спросил он, устраиваясь поудобнее на сиденье.

— Да на ночь глядя подняли, — ответил водитель с недовольством, — Сейчас вот какие-то ящики со склада потащим в Картахену что ли.

Лёха кивнул, но не успел продолжить разговор, как мимо машин пробежала пара какие-то гражданских людей. Правда, его это не удивило — в республиканской Испании форма редко была обязательной, и даже военные нередко ходили в чём попало. В кабину их машины, стоящей предпоследней в колонне, заглянул человек в куртке песочного цвета и берете, что-то спросив на бегу.

— Ола, — лениво протянул Лёха, мельком думая, что его собственная куртка удивительно похожа на одежду спрашивавшего.

Человек почему-то удовлетворился ответом и быстро исчез, а ещё через несколько секунд раздалась команда заводить моторы, и колонна медленно тронулась и растянувшись змеей выкатилась с территории части.

Мотор завывал на высокой ноте, машинки медленно катились вверх, преодолевая подъем. Водитель тихо матерился, опасаясь, что баллоны не выдержат перегруза. Уставший после вылета Лёха привалился к двери, слушая монотонную ругань, и вскоре его стало клонить ко сну.

Чпок. Во сне он видел шикарную мягкую попу официантки Марии, или, как он её называл, Маши, из соседнего кафе. С ней Лёха познакомился буквально через пару дней после приезда в Картахену. Её черные волосы, шикарная улыбка и горячий темперамент словно олицетворяли испанский дух, который так манил Лёху. Его испанский язык значительно улучшился не только благодаря способностям от «зеленых человечков», но и регулярной практике в кровати Марии.

И тут в сон ворвался рыжий торнадо и попа Маши и сам Лёха закружился в сумасшедшем вихре. Бам! В лоб ему прилетело огромным женским кулаком с ярко накрашенными пальцами.!

Лёха дёрнулся и проснулся, больно стукнувшись головой о стойку, когда машина подпрыгнула на особенно большой выбоине. Он огляделся по сторонам, пытаясь понять, где они находятся.

— Давно едем? — спросил он, потирая ушибленное место.

— Давно, — проворчал водитель, не отрываясь от дороги. — Что-то сегодня по другой дороге колонна пошла, вообще не пойму, где мы едем.

— О-па, а мне-то в порт срочно надо, — слегка офигел Лёха,

— А я-то при чём! Сам напросился! — радостно заржал водитель, явно находя забавным положение попутчика. — Уже минут тридцать едем, щас вообще в какие-то холмы полезли. Дорога одни камни, еще не хватало баллоны пробить.

Мотор жалостливо завывал на высокой ноте.

Лёха ещё раз оглянулся, пока он спал вокруг стемнело и действительно были видны лишь бесплодные горы, поросшие редкими кустарниками. «Куда же меня несёт!» подумал Лёха. Похоже, он влип в очередной раз.

Голова колонны исчезла за очередным поворотом, пробитым между двумя высокими камнями.

«Где же они вокруг Картахены горы то нашли», — недоумевал Лёха.

И тут вокруг началась стрельба. Захлопали одиночные выстрелы, сухие хлопки раздавались то слева, то справа. Почти сразу же им стали отвечать короткие вспышки пистолетного огня от колонны, а тут к этой какофонии добавилась басовитая трескотня пулемёта, чей рокот перекрывал все остальные звуки.

Стекло в кабине Лёхиной полуторки вдруг дрогнуло и пошло паутиной мелких трещин — пуля угодила в него, оставив круглый след на поверхности. Водитель, который только что что-то говоривший, резко замолк, его тело обмякло, и он начал медленно сползать с сиденья, оставляя на руле кровавый след. Лёха действовал инстинктивно — по афганской привычке из прошлой жизни, он не раздумывая толкнул дверь и вывалился на дорогу, одновременно выхватывая из кобуры свой верный Браунинг.