Глава 26

Я проснулась от протяжного пароходного гудка, ворвавшегося в чуть приоткрытое окно. Пётр спал, обняв меня за талию. Я смотрела, как солнце освещает его сильную руку, золотит слегка загоревшую кожу… Улыбнувшись своим мыслям, потянулась к часам на столике, но муж перехватил мою руку и поднёс к губам.

— Куда собралась?

— Хотела узнать, который час.

— Счастливые часов не наблюдают… — шепнул он, и по коже тут же побежали мурашки предвкушения. Муж, недолго думая, притянул меня к себе, и до завтрака мы добрались нескоро.

Путешествие Петя устроил с такой тщательностью, что мне оставалось только удивляться. На пересадках нас встречали, в гостиницах ждали комнаты. Если я утомлялась в дороге, мы останавливались на лишний день… Так провели в Берлине несколько суток, а затем перебрались в Дрезден.

В путешествии нас сопровождали Макар и Антон, один всегда был в поле зрения, тогда как второй оставался в тени. Варя занималась моими платьями и моей причёской. То есть забот у меня не было никаких. И это первое время сильно напрягало, а потом… А потом я привыкла, как ни удивительно.

Перед отъездом я вместе со своими помощниками разобрала все дела. Все получили задания, которые должны быть готовы к моему возвращению. Не забыла и Костовича, и даже Леонида Васильевича Зимина с его проектом московской Морозовской лечебницы.

— Выбирай, — вернул меня в настоящее Петя, развернув передо мной лист бумаги.

Я пробежала глазами несколько строчек.

— Ого! И когда ты только всё это успел запланировать? — брови сами собой поползли вверх.

Муж беззаботно пожал плечами, хитро прищурившись. Я не удержалась и рассмеялась.

Дальше наш досуг был расписан до минуты. После завтрака мы отправились в Дрезденскую галерею, долго бродили по залам, задержались перед «Сикстинской мадонной». А вечером поднялись на палубу прогулочного парохода. Муж, заметив, что я слегка продрогла, вынул плед и заботливо укрыл мне колени. Когда проходили под Августовым мостом, я с искренним интересом уставилась на старую каменную кладку и по привычке полезла в сумочку за карандашом и блокнотом.

И тут Пётр протянул мне раскрытую ладонь.

— Дай руку. Здесь сейчас будет красиво.

Пароход вышел из-под моста, и перед нами открылись освещённые окна дворцов, тёмный силуэт Хофкирхе, широкая река и лодки у причалов. Над Брюлевой террасой один за другим зажглись фонари, и их отражения задрожали на воде золотыми дорожками. Я вложила свою ладонь в его и залюбовалась. Карандаш, как и желание зарисовать увиденное, под очарованием момента тут же позабылись.

Каждое утро у мужа находилась новая затея. Он заранее узнавал, где можно послушать музыку, договаривался о лодке, выбирал маленькие рестораны вдали от шумных улиц. В одном нас накормили такой вкусной рыбой, что я попросила взять у шеф-повара рецепт, и, конечно же, мне его не дали, секрет семьи и всё такое.

Однажды Петя и вовсе удивил меня, предложив съездить в Лошвиц. Там год назад открыли новый стальной мост через Эльбу, и в русле под ним не было ни одной опоры. Тот самый пролёт без быков, о котором я когда-то мечтала для Невы. Я полчаса ходила по мосту взад и вперёд, рассматривая конструкцию, а Пётр всё это время стоял у перил и ни разу меня не поторопил.

— Я знал, что тебе понравится, — сказал он, когда я наконец вернулась к нему, полная восторга и благодарности.

Как-то мы даже заблудились. Впрочем, никакой паники. Пётр быстро сориентировался и, выбрав более-менее приличные двери, постучал. Нам отворила дородная хмурая женщина, которая, впрочем, тут же оттаяла, стоило ей вручить пару монет. Широко и угодливо улыбаясь, она кликнула своего сына, и тот уверенно вывел нас на главную улицу. В награду Петя накупил мальчику сладостей. После этого случая, я ещё долго поддразнивала супруга.

— Всё у тебя рассчитано, да?

— Бывает, — хмыкал он.

Каждый день приносил мне душевное спокойствие и гудящие ноги. Пётр всегда тонко чувствовал моё настроение и мигом нанимал экипаж, чтобы отвезти жену в гостиницу и дать ей передохнуть…

А наши ночи… Ох, при мысли о том, какой мой муж неутомимый и умелый любовник, неизменно алели щёки. Он угадывал все мои желания, запоминал, что мне нравится, и находил удовольствие в том, чтобы радовать меня. Я же отвечала ему со всей страстью и любовью, не скрывая чувств. Муж наверняка удивлялся, откуда столько смелости и раскованности у молодой неискушённой жены, но ничего не спрашивал.

После мы подолгу лежали утомлённые и счастливые. Я прижималась к его груди и слушала рассказы о его детстве. Однажды заснула на середине истории про украденную лодку. Наутро муж с серьёзным лицом возмутился:

— Ты взяла и уснула на самом интересном месте! — но в чёрных глазах плясали смешинки.

В Саксонскую Швейцарию мы выбрались на несколько дней и поселились в небольшой гостинице в Ратене, у самой Эльбы. Из окон открывался изумительный вид на воду и скалы. Осень здесь разгулялась вовсю. Буки на склонах горели медью и багрянцем, а между ними темнели сосны, цепляясь корнями за уступы. Песчаниковые утёсы, источенные ветрами и дождями, поднимались над рекой причудливыми столбами, похожими то на башни разрушенного замка, то на окаменевших великанов.

По утрам над рекой держался липкий и холодный туман, с каждым часом скалы выступали из него по одной, будто кто-то неспешно проявлял фотографическую пластину. Зато днём непременно появлялось солнце, разгоняло сырость, и можно было устроиться в саду, набросив на плечи шаль, и поиграть в шахматы.

Однажды мы поднялись на Бастай. Тропа петляла через лес, под ногами шуршали листья, а сквозь поредевшие кроны то и дело проглядывало синее небо, высокое и по-осеннему прозрачное. Наверху между утёсами перекинулся старый каменный мост, и я, конечно, задержалась на нём подольше, разглядывая арки. Пётр терпеливо ждал, а потом развернул меня лицом к реке.

Далеко внизу Эльба делала плавный поворот. По ней полз крошечный пароход, оставляя за собой белый след, а холмы за рекой тонули в золотистой дымке до самого горизонта.

— Ради этого вида я и тащил тебя наверх, — улыбнулся муж.

— Сказочно красиво, — согласилась я, наслаждаясь панорамой.

Мне было хорошо с мужем не только наедине, но и среди людей. С Петей мне не нужно было держать лицо, я могла говорить с ним свободно на любую тему. Он никогда не осуждал меня и не смеялся над моими мечтами и планами. Я быстро привыкла к его заботе и теперь подумать не могла, что совсем недавно всё было совершенно иначе.

Всё чаще я замечала, что не знаю, какое сегодня число. Утром мы решали, куда отправиться, за обедом обсуждали увиденное. Иногда меняли планы, потому что хотелось подольше посидеть у воды или вернуться в комнаты.

Дни стремительно летели, и я ни разу не открыла свою рабочую тетрадь.

Дядя прислал короткую телеграмму: все здоровы, дела спорятся, Мотя велела беречь горло и сыто есть. Я ответила, что у нас тоже всё хорошо.

И вдруг совершенно искренне приписала: «Дядюшка, я счастлива».

* * *

Интерлюдия

Ливадия

Николай читал вслух записку Министерства финансов.

Александр III сидел в кресле у окна, положив ноги на скамеечку, и внимательно слушал сына. На столе перед ним лежала государственная роспись доходов и расходов на 1895 год. Утром государю полегчало, и он потребовал бумаги. Николай следил за его дыханием и старался поскорее дочитать.

— Куда торопишься? — Александр недовольно приподнял голову. — Прочти ещё раз, откуда возьмут недостающие деньги.

— Железнодорожное общество вернёт долг казне. Остальное покроют остатком прежнего займа, — Николай вернулся к нужной строке. — Всего недостаёт нескольких десятков миллионов.

— Много, — отец помолчал, прикидывая сумму, — на обыкновенные расходы хватит, а на новые дороги придётся занимать. Что Витте предлагает?

— Продолжать строительство. Он считает, что без Сибирской дороги мы потеряем больше.

— Дорогу строить надо, — согласился Александр. — Только каждый раз спрашивай, чем заплатят.

Николай отложил лист и налил отцу воды. Тот сделал несколько глотков, поставил стакан на стол и указал на следующую бумагу.

— О хлебной торговле прочти. После хорошего урожая крестьянину легче стало? — спросил он.

— Министерство пересматривает провозные тарифы. Ссуды под зерно должны помочь хозяевам дождаться выгодной цены, — Николай пробежал глазами таблицу и замялся. В записке говорилось об увеличении вывоза, но ответа на вопрос отца он не нашёл.

— Не всякий дождётся, — Александр заметил его заминку. — В Европейской России подушную подать сняли, выкупные платежи уменьшили. Банк для покупки земли открыли, а человек осенью хлеб за бесценок отдаст, потому что платить надо сейчас.

— Я запрошу сведения, — пообещал наследник.

Император потянулся к стакану, сделал глоток и вдруг сильно закашлялся, так, что согнулся пополам. Николай вскочил, собираясь позвать врача, но отец жестом велел ему сесть. Спорить означало рассердить императора, и цесаревич вернулся на место.

— Устав Государственного банка для того и меняли, чтобы мелким хозяевам кредит давать. Пусть Витте доложит, много ли они получили, — отдышавшись, продолжил Александр минуту спустя.

Затем обсудили расширение фабричной инспекции, Александр отдельно расспросил о жалобах рабочих.

— Если хозяин взыскивает незаконные штрафы, пусть отвечает, — недовольно поджал губы государь. — И губернаторы пусть разбирают жалобы рабочих вовремя. Нечего доводить дело до бунта.

Когда дошли до казённой продажи вина, отец потребовал назвать губернии и срок. Николай нашёл перечень: Пермская, Уфимская, Оренбургская, Самарская. Начать предполагалось с нового года.

— С четырёх начнут. Если злоупотреблений станет меньше, можно будет судить о пользе, — Александр вытер платком лоб.

— Отец, полагаю, на сегодня довольно. Ты весь взмок, — цесаревич позвонил в колокольчик, вызывая камердинера.

* * *

Леонида Андреевича Ланского впустили после того, как государь отдохнул. Николай вышел, уступив место докладчику. Статский советник со вчерашнего дня ждал приёма. Черевин поручил именно ему собрать медицинские сведения из-за границы и лично доложить государю о результатах проверки. Подойдя к императору, сидевшему в кресле, Ланской поклонился и положил папку на столик.

— Что выяснили об Алисе? — Александр потянулся к бумагам. Ланской успел раскрыть папку на своём заключении.

— Подозрения относительно болезни принцессы беспочвенны, Ваше императорское величество. Подтверждений не обнаружено, — произнёс он и отступил, чтобы не загораживать свет государю.

— Кто её осматривал? — Александр искал внизу листка подпись врача.

— Мы собрали сведения у людей, знающих Её Высочество с детства. Кровотечений у неё не наблюдали.

— Я просил выяснить и о родных, — Александр перелистнул заключение и остановился на имени Фридриха.

— Травма, полученная после падения из окна, могла вызвать смертельное кровоизлияние.

— А принц Леопольд? Его болезнь тоже травмой объясните? — государь оторвался от чтения.

— Нет, Ваше Величество. У него наследственная кровоточивость была установлена. Но это не означает, что ею страдают все женщины семьи, — ответил Ланской.

Александр закрыл папку и прижал ладонью.

— Итак… Есть ли шанс, что у Алисы могут родиться больные сыновья? — спросил он, не мигая глядя прямо в глаза докладчику.

Тот почувствовал, как рубашка прилипла к спине, ведь в его портфеле лежало письмо немецкого врача, в котором объяснялось, что женщина может передать болезнь сыновьям, сама ею не страдая.

— Оснований для таких опасений мы не нашли, — Ланской заставил себя выдержать тяжёлый взор государя.

— Вы уверены? — Александр наклонился вперёд, пытливо всматриваясь в собеседника.

— Всё точно проверено, Ваше Величество, — заверил советник, с трудом удержавшись, чтобы не отереть вспотевшие ладони о брюки.

Государь, помедлив секунду, кивнул и откинулся на спинку кресла.

— Ники счастли, и я не хочу, чтобы их мучили слухами, — проговорил он. — Это оставьте у меня, — и ткнул в раскрытую папку.

Леонид Андреевич поклонился и вышел.

* * *

Елизавета Фёдоровна с супругом прибыла в Ливадию проведать больного государя, а заодно подготовить всё к приезду младшей сестры, принцессы Алисы. В доме, где они остановились, Ланского уже ждали. Камердинер принял у советника шляпу и провёл его в гостиную. Великая княгиня сидела за столом и что-то писала.

— Государь прочитал заключение? — спросила она, отложив перо.

— Да. Я всё сделал, как вы приказали, Ваше Высочество. Государю доложил, что подозрения беспочвенны, а письмо врача ему не показал, — отчитался Ланской.

— Дополнительных сведений не потребовал? — Елизавета Фёдоровна цепко следила за выражением его лица.

— Нет, — советник вынул из портфеля конверт и подал ей. — Это подлинник.

Она прочитала письмо немецкого врача, задержалась на последних строках.

— Русский перевод где? — спросила она, складывая лист.

— В гостинице, с остальными бумагами.

— Сожгите. Сегодня же. И забудьте об этом немецком докторе. Государь получил ваше заключение, значит, проверка закончена, — добавила Елизавета Фёдоровна, затем встала и подошла к окну. У ограды остановился экипаж, из него вышли две дамы. Она дождалась, пока они скроются за поворотом дорожки, и продолжила: — Николай женится на Алисе. Они слишком долго этого ждали, и я не позволю разрушить их счастье.

— А если у них родится больной наследник? — не удержал вопрос Ланской.

Елизавета Фёдоровна посмотрела на побледневшего собеседника.

— Врач допускает опасность. Точно сказать, какие дети родятся у моей сестры, он не может, — ответила она с нажимом. — Но Александр Александрович, прочитав такое письмо, мог бы запретить брак. Ему достаточно ничтожного сомнения… О вашем сыне я помню, — продолжила она. — Поговорю с Сергеем Александровичем о месте в канцелярии московского генерал-губернатора.

— Благодарю, Ваше Высочество, — низко поклонился мужчина.

Она позвонила камердинеру, давая понять, что разговор окончен…

Оставшись одна, Елизавета Фёдоровна взяла конверт с письмом и подошла к камину. Ещё можно было передать его государю… Но…

Аликс верила ей. Делилась сомнениями, прислушивалась к советам. Елизавета столько лет помогала им с Николаем сблизиться и теперь не собиралась уступать судьбу сестры людям, для которых прежде всего существовали престол и продолжение династии.

Она положила письмо в огонь. Дождалась, пока оно прогорит, и для верности разбила кочергой почерневшие остатки.

* * *

В гостинице Ланской достал русский перевод из дорожного несессера. Два листа, исписанные его рукой, как того требовал порядок доклада. Внизу он поставил дату и подпись, сделанные ещё тогда, когда он собирался передать государю все полученные сведения.

Подумав секунду, он решительно спрятал бумаги за пазуху и велел подать экипаж.

К Марии Павловне советник обращался прежде. Несколько лет назад её заступничество помогло ему сохранить должность после служебной неприятности. Другого человека, способного защитить его от Черевина, он назвать не мог. Всегда был шанс, что его махинацию с письмом врача обнаружат, нужна была страховка.

Великая княгиня приняла его не сразу, за время ожидания Ланской успел пожалеть о своём решении дважды, но вот камердинер открыл дверь гостиной, и он шагнул в комнату.

— Что привело вас ко мне, Леонид Андреевич? — спросила Мария Павловна, указывая на кресло.

— Я оказался в затруднительном положении, Ваше Высочество, — он сел, чинно сложив ладони на коленях. — Мне необходимо ваше покровительство.

Она выслушала его, ни разу не перебив. Когда он дошёл до письма врача, попросила показать перевод.

— И вы доложили государю, что опасения беспочвенны? — спросила она после чтения.

— Да, Ваше Высочество, — советник почувствовал, как капелька пота скатилась по виску. — По настоянию Елизаветы Фёдоровны.

Мария Павловна подняла глаза от бумаг.

— Она видела ответ врача? — уточнила она.

— Подлинник у неё, а перевод велела сжечь. Но если начнут разбираться, отвечать придётся мне… Ведь Елизавета Фёдоровна не давала мне никаких письменных распоряжений.

Великая княгиня некоторое время молча разглядывала его.

— Запишите на обороте, по чьему указанию эти сведения не вошли в доклад. Поставьте сегодняшнее число и подпись, — она позвонила, попросила камердинера принести письменный прибор.

— Ваше Высочество… — замялся мужчина.

— Вы пришли просить защиты. Мне нужно знать, что при первых расспросах вы не откажетесь от своих слов, — ответила Мария Павловна и дождалась, пока он кивнёт. — О нашем разговоре никому ни слова. Елизавете Фёдоровне сообщите, что перевод уничтожен. И не вздумайте предпринимать что-либо без моего ведома.

Ланской поблагодарил её и поднялся. Уже в коридоре он в полной мере осознал, что оставил ей собственноручное признание вместе с врачебным предупреждением.

* * *

Мария Павловна дождалась, когда гость выйдет, и задумчиво посмотрела на бумаги с переводом.

Элла решила за государя, что ему следует, а что не следует знать о будущей невестке. Договорилась с чиновником, добилась ложного заключения и теперь рассчитывала уничтожить следы. Ради сестры она пошла далеко. Значит, пойдёт и дальше, если возникнет угроза разоблачения.

Однажды её помощь понадобится Владимиру. Элла сможет поговорить с Сергеем Александровичем, повлиять на Алису, добиться нужной встречи с Николаем. Отказать после напоминания об этом докладе ей будет трудно.

Торопиться Мария Павловна не собиралась. Прежде чем обращаться к Элле, следовало узнать, насколько та подчинила себе советника и что ещё успела ему пообещать…