Глава 41

Луиза

Три года спустя

- Алло, мам, у вас во сколько вылет?

- В пять, дочка. Не переживай ты так, справимся как-то.

- Ага, представляю. Папа сколько уже выпил успокоительного? - эмоционально спрашиваю, но при этом поправляю волосы. Скоро Артур должен приехать и мы наконец-то поедем забирать их.

- Насчёт папы ты права. Мечется по дому, ищет, чем себя занять. Говорит, что страх летать это в прошлом. А сам, с четырех утра на ногах.

- Это же папа... - приходится прочистить горло, прежде чем продолжить, - Ну, ничего. В самолёте значит, спать будет крепче. Ты главное не забудь взять бирюши, жвачку и наушники. На максимум его отвлекайте.

- Лу, цветочек мой, ты не переживай за нас, ладно? Тебе вредно волноваться. Лучше скажи, лекарство сегодня пила, не забыла?

- Мам, о таком не забудешь. Каждое утро Артур лично контролирует. Ты тоже не волнуйся.

- Он у тебя внимательный и заботливый. Повезло нам с зятем.

- Иногда, даже чересчур заботливый. Но то мелочи. Вы давайте там, берегите папу. А мне пора одеваться, скоро Артур приедет.

- Да, красавица моя, беги. Только прошу тебя, без слёз. Ладно? Плачут от горя. От счастья же, смеются.

- Я постараюсь, но обещать не могу. Ты же знаешь, я очень волнуюсь.

Когда отключаю телефон, сажусь на край дивана и закрываю лицо руками. Дыхательные упражнения не всегда помогают успокоиться. Мысли метаются и создают шорох в душе. Знаю, что пройдет время, и я смогу нормально реагировать на слова "папа". Пока что это только в мечтах. Потому что, для того чтобы нормально реагировать, нужно отпустить, а я не могу.

Забыть и простить - вышло, отпустить боль - нет.

Да и забыть, я сама бы не смогла. Психологическая травма помогла. В такой день не хотелось, возвращаться назад в прошлое, но память сама подкидывает фрагменты.

Что такое мечта?

Вы правильно сформировали ваши мысли и отправили в космос, дабы вас услышали и осуществили мечту?!

Я мечтала найти отца. Я мечтала узнать правду о моем похищении.

И вот, три года назад всё это сбылось. Но правильно ли я сформировала своё желание?!

Ведь это всё произошло, а отца рядом нет. Не вышло у нас с ним долго и счастливо.

Корю ли я его? Ненавижу?

Нет, что вы?!

Я безумно тоскую. Маленькая девочка Луиза, так и не смогла закрыть гештальт с воссоединением семьи. Не вышло.

То, что отец был не прав, я согласна. Он поспешил. Я слишком быстро согласилась. Надо было бороться за своё счастье. Надо было землю грызть, а не смиренно опустить голову. Тогда бы, и отец был живой...

Сердце стучит гулко в груди. Выбивает очередные такты, превышающие норму здорового человека. Сердце нервничает, из-за того, что нервничаю я.

Мне ведь нельзя волноваться.

Когда я пришла в себя, то абсолютно ничего не помнила, с момента, как постучала отцу в дверь. Я запомнила его таким, как увидела в проеме двери. Немного озадаченным, взволнованным, перепуганным и радостным. Я запомнила слезы в его глазах, и теплые объятия. Я запомнила его терпкий аромат цитруса смешанный с табаком. Две ямочки на щеках, когда он улыбался. Это было редко, но так значимо для меня.

В голове звучал его голос с рассказами, о моём детстве. Как я научилась ходить, как танцевала под его любимую песню, и как он катал меня на лошади. Вот откуда у меня любовь к этим животным. Я, конечно, ничего с этого не помнила. Я даже не помню, как он мне об этом рассказывал. Но его голос в голове не даёт забыть.

Сколько бы ошибок он не сделал. Сколько бы не было сделано зла другим. Я всё равно его продолжаю любить. Ведь он мой папа. Во мне бьётся его сердце. Оно сильное, говорят врачи. Я буду жить долго... Но без него.

У меня так и не получилось обрести свою семью...

Я вытираю слезы, которые в очередной раз стекают по моим щекам. Поднимаюсь на ноги и спускаюсь в гостиную, чтобы в очередной раз напомнить себе, что я не одна. Что я не нашла старую семью, но обрела новую.

В центре гостиной, на стене, висит свадебное фото. На нем двое влюбленными смотрят друг другу в глаза. Они счастливы, несмотря на боль прошедших испытаний. Несмотря на предательство. Несмотря на тень смерти, которая стояла за их спинами. Эти двое, в течение одной недели, чуть не отдали Богу душу. Один лежал в коме с огнестрельным ранением, а у второй - отказало сердце.

Казалось, мир рухнул. Ад открыл свои врата и встречал нас. Артур старается не вспоминать об тех днях, когда я лежала в больнице. О тех жутких часах и считанных минутах, которые мне оставались.

Он пытается вычеркнуть это из памяти. И, несмотря на то, что я почти ничего не помню, вычеркнуть те дни, я не могу. Да, эти фрагменты воспоминаний душат меня и иногда истощают. Бывает, даже доводят до истерики. Но для меня вычеркнуть те дни, означает забыть отца. Я же его забывать не хочу.

"Луиза, я не имею права просить у тебя прощения... Я недостойный такой дочери, как ты. Светлой, доброй... Ты мой свет в конце туннеля. Жаль, я вовремя не смог остановиться. Меня всю жизнь не было рядом... Но сейчас, я с тобой. Теперь мы одно целое. Я буду оберегать тебя изнутри. Только прости и прими моё сердце..."

Жизнь, странная штука. Я двадцать два года жила обычной жизнью. Я занималась спортом и любила активный отдых. Я пила, курила, работала в клубе, где всюду был дым и вредный никотин. Но я даже не знала, что у меня были проблемы с сердцем. Ну, болело иногда. Последний год чаще всего. Но разве это повод идти к врачу?!

На камине стоят фоторамки. Я подхожу ближе, и осматриваю каждую из них. В центре стоит ещё одно фото со свадьбы. Огромная семья Горских. Я тоже являюсь её частичкой. Они тоже моя семья. Приняли, выходили, сберегли.

Я не говорю Артуру, но некоторые фрагменты из тех двух недель частично всё-таки вернулись. И один из них, это выстрел. Я вспомнила, что нажала на курок. Точнее, я видела пулю, которая точно летит в цель. Попадает в одного, а ранит двоих. Когда я хотела поговорить с мужем об этом, и спросила, кто же в него всё-таки стрелял. Он уверенно ответил: охранник. И при этом так тепло обнял, что я расплакалась. Когда он спросил, почему я плачу, я ответила: это от счастья, что встретила его на своем жизненном пути. Мне повезло. Не каждый мужчина сможет пройти ад, но при этом на плечах тащить другого человека. Будучи ещё с перевязками он не покидал меня... Он сидел под операционной, где мне делали пересадку сердца восемь часов. Как говорила Мирослава Сергеевна, он не ел и не пил всё это время. Просто ждал...

Никто не знает, что в него стреляла я. Тогда знали трое. Артур, отец и я. Папы больше нет. А значит, Артур будет до конца утверждать, что это сделал охранник. Да и я не могу признаться, что помню. Ведь тогда, мне придется рассказать, что ещё я вспомнила. А я таким поделиться не могу. Некоторый груз, мне придется тащить одной всю жизнь.

Но я справлюсь. Я теперь работаю в фонде Мирославы Сергеевной. Правда, у меня ещё есть проблемы с языком. Не всегда всё понимаю, особенно когда говорят быстро. Но я учусь. Хожу на курсы по изучению языка. Также изучаю право, чтобы быть больше осведомлённой в законах о домашнем насилии.

Я очень благодарна Мирославе Сергеевне за то, что она никогда не говорит плохо об отце. Да, я всё-таки понимаю, что между ними было с отцом. Но ненавидеть его не могу. Не хочу. А значит, и не стану.

Беру ещё одно фото, на котором я, папа и мама. Мне на нем, всего полтора года. Я благодарна Артуру, что он не выбросил его, когда я захотела поставить его сюда. Также есть фото со свадьбы, со второй моей семьёй. Джеймс прилетели на нашу свадьбу, всем дружным составом. Это было уже не первое знакомство. Так как впервые все мои близкие столкнулись за дверью моей палаты. Пока я боролась. Пока организм принимал решение, принимать сердце отца или нет!

Я аккуратно поправляю все фото, сдуваю с них невидимые пылинки и возвращаюсь в реальность.

К дому подъезжает машина мужа. Он сигналит мне. Делает это всегда, словно боится, что когда-то я перестану радостно бежать ему навстречу и обнимать. Но я не устану от этого никогда. Он для меня всё. Надеюсь, я для него тоже.

- Артур, - открываю двери и выбегаю на улицу. Солнце уже поднялось достаточно высоко и скоро воздух прогреется максимально сильно. Я обхватываю его плечи и сильно прижимаюсь к груди. Вдыхаю любимый аромат. Меня это всегда успокаивает.

- Привет любимая. Готова?

- Да, но я так сильно волнуюсь. А вдруг я не справлюсь?

- Ты со мной справляешься, а это - ого какой показатель, - трогает он мои волосы, и успокаивающее гладит по голове. - Поехали? А то можем в пробку попасть.

- Да, поехали. Я готова к встрече.