Глава 44

Луиза

"Семья — это не всегда просто. Но если это любовь… то даже шум, ревность и стеснительность становятся теплом."

Прошло всего два дня, как Виктор и Вика стали частью нашей семьи. Но кажется, будто они были с нами всегда. Наш дом наполнился не только детским смехом, но и чем-то большим — глубинным, родным. Настоящей жизнью. Не могу сказать, что мне было легко. Привычный режим резко дал сбой. Теперь я живу не по собственному расписанию, а по расписанию моих малышей. Но разве это повод для расстройства? Это повод снова почувствовать себя счастливой. По-настоящему.

И вот сегодня — тот самый день, когда дом стал по-настоящему полон.

Я стою в холле, поправляю локоны перед зеркалом. Слышу, как скрипит калитка, потом хлопает дверь машины. Детский смех перебивается голосами, и сердце у меня будто встрепенулось. Я выхожу на улицу — и вижу всех.

Мои родители — Джек и Джессика Джеймс — с чемоданами в руках, и братья — Стефан, Оливер и Вильям. Все прилетели из Джонстона, с другого конца земли. К нам. Потому что соскучились и хотят познакомиться с внуками.

Смешанные акценты, широкие улыбки и те взгляды, в которых читается всё: шок, восхищение и нежность.

— Mom! — я кидаюсь к ней. И, как будто снова пятилетняя, прячу лицо в её шее.

В такие моменты ценишь намного больше, чем до этого. За три года я так многое переосмыслила и начала ценить по-новому. На высшем уровне.

— Лу... ты пахнешь ванилью, как всегда, — смеётся она и гладит мою спину.

— Как перелёт? — шепчу я, не отрываясь. Она тоже пахнет. Домом. Тем, которого я думала, у меня нет. Но так глубоко заблуждалась. Он у меня всегда был. Благодаря им. Пусть не кровным родителям, но всё-таки для меня они родные люди.

— Ужасный. Твой папа всё время повторял, что ему вовсе не страшно. Хотя в иллюминатор, возле которого у него было место, так за весь перелёт и не взглянул. Оливер снова проспал посадку, Стефан хотел устроить драку с пассажиром из-за откинутого кресла, а Вильям... — она оборачивается, — расскажи, что ты сделал в зоне досмотра.

— Ну мааам, — закатывает глаза Вильям. — Я просто пошутил про «бомбу из шоколада».Я взрываюсь хохотом, представляя всю эту картину перед глазами. Да мама — герой, раз смогла с ними добраться без приключений.

— Его чуть не арестовали, Лу, — вставляет Стефан и тут же обнимает меня. — Но мы долетели, и это главное.И в тот же момент — со стороны парковки гудок машины. Я оборачиваюсь — и вижу вторую волну.

Родители Артура — Мирослава Сергеевна и Матвей Владимирович. Как всегда статные, элегантные, даже в повседневной одежде чувствуется это. Я никогда не перестану ими восхищаться. Особенно Мамой Мирой. За ними идут сёстры Артура — Даша и Саша. Все трое детей у Горских такие разные, но есть у них одно общее — огонёк от папы. Такое сложно не заметить.

Саша — буря, вихрь и солнечная вспышка. Волосы собраны в высокий хвост, а смех её звенит на всю улицу. Она умеет привлекать к себе внимание окружающих. Рядом идёт парень — Демьян. Он слегка смущён, но держит Сашу за талию. Почти как собственность. Саша, кажется, в восторге от этого. Хотя сказать "смущён" о таком парне... Это вряд ли. Видный, статный, обаятельный, сексуальный. Играет в институтской команде в футбол. Такие знают себе цену.

А вот Даша... идёт чуть позади. Спокойная. Улыбка мягкая, но глаза... глаза выдают слишком многое. Я сразу это подмечаю.

Она не смотрит на меня. Только на него. На Демьяна. Каждый его шаг — как магнит. Как боль, которую она сама выбрала терпеть.

Я подхожу ближе, беру её за руку.

— Привет, Даш. Я так рада тебя видеть, — говорю мягко, чтобы никто не услышал. Она чуть улыбается. Но уголки губ дрожат. Мне почему-то с ней проще ладить, чем с Александрой.

— Привет, Луиза. Я тоже рада. Скучала по тебе ужасно.

Чуть позже, когда родители помогают накрыть на стол, а братья с Сашей и Демьяном хохочут в гостиной, я нахожу Дашу на веранде. Она смотрит на сад, в руках кружка с ромашковым чаем. Её мысли далеко отсюда... Или же нет. Наоборот, тут, за соседней стеной. Где он обнимает и целует другую.

— Ты любишь его, да? — спрашиваю тихо, подходя сзади. Она не вздрагивает. Она будто ждала этого вопроса.

— С детства. Они часто играли с Артуром в футбол, а я вроде как приходила поддержать брата, а сама на него смотрела. Я мечтала, что он обратит на меня внимание. Хоть раз. Но сама так и не решилась сделать первый шаг. Трусиха — вот кто я.

— А теперь он с Сашей, — подвожу я итог.

— Да, — выдыхает. — А Саша даже не знает. Думает, я просто тихая. Поглощена учёбой, от этого и не хожу с ними гулять. Это невыносимо — видеть, как он держит её за руку. Как обнимает. Целует. Я не могу с ней соревноваться. Понимаешь? Она же моя родная сестра.

Я обнимаю её. Без слов. Просто прижимаю к себе. Потому что понимаю. Себя вспоминаю в институте. Как украдкой на Артура смотрела. Как видела его в объятиях другой. Как сгорала от ревности и боли. Поэтому да, я её очень хорошо понимаю. Вот только ей ещё больнее. Ведь соперница — полная сестра. Они же близняшки. Как две капли воды. И если бы не характеры, то я не знаю, как их можно было бы различить.

— Ты заслуживаешь любви, Даша. Настоящей. Не той, которую крадёшь в мыслях. А той, которая приходит и остаётся.

Она кивает. И впервые за день по-настоящему улыбается.

— Спасибо, Лу. Ты для меня как ещё одна сестра.Позже, когда чемоданы были разобраны, детки поели и снова сладко уснули, мы все собрались за большим столом на веранде. Стол был уставлен до предела: пироги с вишней, курица в духовке, домашние оладьи, овощные закуски, запечённая картошка с чесноком, два вида салата и торт, который привезла мама Артура — «Наполеон» по её фирменному рецепту. Спасибо маме Мире, что помогла с приготовлением и большую часть привезла из дому. Потому что сама я бы не справилась.Кто-то уже смеялся, кто-то тянул вино, Оливер спорил с Демьяном о футболе, Саша хвасталась своими зачётами, которые, я уверена, за неё сдала Даша. А та лишь молча ковыряла картошку и слушала всех. В комнате витал тот самый уютный, родной шум, который может быть только в доме, где всех любят.

И тут мама — Джессика — улыбнулась как-то по-особенному и, глядя на Вику, которая спала у меня на руках, сказала:

— Вы только посмотрите, как она похожа на Луизу. Такое же кукольное личико... Только характер у Луизы был — ох! — она засмеялась и оглядела всех, — расскажу вам одну историю, раз уж мы всей семьёй, а то мои мальчики всё забывают, как это было.

Все замерли. Даже Вильям перестал жевать. Благо все отлично знают английский, и проблем с общением не возникло.

— Луизе было пять, когда мы впервые её привезли домой. Маленькая, худая, с огромными глазами. Стояла в коридоре и молчала. Только пальцами держалась за плюшевого медведя, которого ей выдали в приюте. Звали его Рональд.

— Рональд?! — хохотнул Оливер, — мы ж думали, это какой-то родственник!

— Так вы ж тогда дети были, — засмеялась мама. — А она стояла и не говорила ни слова. А твои братья, Лу, — она повернулась ко мне, — честно испугались.

Я жадно впитываю каждое слово. Потому что сама ничего из этого не помню. И сейчас я словно снова докладываю какой-то пазл, чтобы он наконец-то стал целым. Я не ломанная и не бракованная. У меня было детство. Счастливое. Благодаря этим людям. Да, боль из-за потери родной матери и отца никогда не утихнет. Но ведь можно жить тут и сейчас, оставив прошлое там, где ему место.

— Да не испугались мы, — фыркнул Стефан, а я снова посмотрела на брата и улыбнулась. Сколько раз мы с ним ссорились? Не пересчитать. Но ни один из них никогда не обижал меня и не унижал.

— Да-да, конечно, — подмигнула ему мама. — Я помню, как вы с Оливером прятались за дверью и шептали: «А вдруг она ночью заберёт наши игрушки»?

Я хихикнула, чуть покраснев.

— А Вильям, кстати, первый подошёл к тебе. Протянул тебе машинку. Маленькую красную. И ты взяла её...

— И запустила в меня, — вставил Вильям, и все засмеялись.

— Да! — кивнула мама, — так у неё проявлялся характер. Но на следующий день она уже сидела с ними на полу и расставляла солдатиков по цвету. А через неделю — командовала.

— С пяти лет командует и до сих пор, — усмехается Артур и целует меня в висок.

Я улыбаюсь, хоть и чуть дрожу от воспоминаний. Потому что я помню то чувство — как меня впервые назвали «доченькой». Как впервые разрешили налить себе молоко самой. Как Джек тёплой рукой гладил по голове. Как братья пытались меня вытянуть из объятий мамы, чтобы я поиграла с ними в футбол.

— Она села нам на шею в первую же неделю, — шутит Стефан. — И мы были счастливы, честно. Потому что у нас появилась сестра. Мы втроём говорили, что не будем с ней дружить, потому что она девчонка. А сами наперегонки бежали, чтобы с ней поиграть.

— И я была счастлива, — дрожащим голосом говорю. — Я и сейчас счастлива.

Все затихают на миг. Джессика сжимает мою руку, а я крепче прижимаю к себе Викторию. Малышка тихо посапывает, даже не обращая внимания на шум вокруг.

— А теперь и у неё есть дети, — шепчет мама. — И я даже не знаю, как это уместить в сердце. Такое счастье.И в эту секунду — даже Саша не спорит, даже Демьян опускает глаза, даже Даша впервые за вечер улыбается по-настоящему.

Даже не замечаю, как наступает вечер. Сумерки ложатся на окна, а в доме звучит много голосов. Семья. Смешанная. Шумная. Живая.

— Луиза, вставай сюда! — зовёт Артур. — Мы делаем фото. Общее. Наш первый день в огромной семье Горских и Джеймс.

Я подхожу. Кто-то берёт Вику на руки, кто-то — Витю. Джек подмигивает Джессике. Александра кричит, что не помещается, и тащит Демьяна ближе. Даша встаёт чуть в стороне, но Артур тянет её ближе. Она ловит мой взгляд — и я поддерживающе улыбаюсь.

— Все на месте? — спрашивает Мирослава.

— Да, — кивает Матвей. — Теперь всё точно как должно быть.

Щелчок фотоаппарата.

И в этот момент я чувствую, как всё встало на свои места.

Касаюсь груди, там, где остался глубокий шрам. Трогаю его и слушаю стук сердца. Чувствую это сердцебиение.

Папа, ты тоже с нами. Ты тут. Во мне и со мной — навсегда. И ты счастлив, как и я.

Потому что вот она — семья. Разная, но цельная.

Мой дом. Любовь. Будущее.