Глава 11

В магазине, как ни странно, народа практически нет. Оно и понятно, сейчас многие сидят на доставке, да и затарились уже заранее. Одни мы с Дуней катаем пока пустую тележку по проходам.

— Дуняша, так что будем брать? — сладким голосом говорю рыжику, которая встала напротив каких-то стаканов.

— А у вас, товарищ Зубр, простите, майор, жена имеется? — вдруг спрашивает Дуня.

— Отвечать обязан? — ворчу я, рассматривая ручной спортивный тренажер. Мой сломался, а этот тоже хлипкий какой-то.

— Не то чтобы обязан… — задумчиво произносит Дуня и кладет в корзину две кружки с каким-то рисунком из зайчат и елок. Подумав, добавляет еще две, — Но мне нужно знать, в мои обязанности входит новогодний ужин? — смотрит на меня, прищурившись, словно я тут фигней страдаю.

— Входит, — ворчу я, откладывая тренажер на полку. Взгляд у Дуни такой, что лучше не брать.

— А декор новогодний тоже? — хитро улыбается рыжик.

— Если тебе хочется… — подозрительно смотрю на нее.

И тут началось. Через час я пошел за второй тележкой. Если учесть, что продуктов в первой железке еще не наблюдалось, то мы тут надолго. Даже Макарыч не утерпел, позвонил, когда я складывал в корзину два пледа, мохнатых, красных, с рисунком из новогодних шаров и конфетти.

Потом продукты пошли, причем непонятные какие-то. Дуня у меня телефон отобрала и в интернете что-то шарила. Отсюда в корзине появилась зеленая ботва, свекла, полезные йогурты, кукуруза. Я не понял, а жрать сегодня будем или нет? Схватил пачку пельменей на всякий случай, затолкал под какие-то бокалы.

Дуня примчалась и отдала мне в руки телефон, что надрывался рингтоном из сериала Улицы разбитых фонарей. Взметнула юбкой и скрылась.

— Зубр, ты где? — спрашивает Макарыч, когда подхватываю телефон одной рукой, прикладываю к плечу, — И Дема где?

— Как тебе сказать… — рассматриваю вазу, что мне сунула в руки Дуня и снова побежала шерстить полки, — А что?

— Тут елку пытались поджечь, наряд я отправил, но позвонил чувак, сказал, что бомбу заложил под ледяной горкой. Отправляю туда саперов?

— Народ начал с ума сходить, — пихаю вазу в виде прозрачного мандарина обратно в коробку и незаметно ставлю на полку, оглядываясь по сторонам. Лишь бы не заметила, что этот декор останется в магазине.

— Так че?

— Да ни че! — сержусь я, — Макарыч, ты же знаешь, что делать в таких случаях.

— А Дема где? — обиженным тоном произносит друг, — Вы оборзели, что ли? Я тут один разрываюсь за все начальство.

— Привыкай, вдруг на повышение пойдешь. А это на хрена? — кричу вслед Дуни, которая сунула мне какую-то рогатину в руки и снова ускакала.

— Ты в магазине что ли? — с подозрением в голосе спрашивает Макарыч.

— Я?! Ты с ума там не сходи, дела у меня. У Демы, кстати, тоже.

— Да, ежкин вашу мать! — ругается Макарыч, — Короче, на горку саперов отправляю, мало ли.

— На какую горку? — задумчиво верчу рогатину с лампочками.

— Ой все! — отключается друг.

— Дуняша, а это что? — качу тележку, догоняю рыжика. Я с женой по магазинам никогда не ходил, ну разве что в салон, когда машину ей покупали. Давно это было, но ходил, да.

Сколько времени прошло, пока мы встали на кассу, я не знаю. Но явно не час и не два, может три? Дуня раскрасневшаяся, довольная. Достает из корзины выбранные товары и выгружает на ленту перед кассой. Я помогаю, незаметно откладывая за спину всякую фигню.

— Ой, я бенгальские огни забыла и пижаму! — вдруг вспоминает она и уносится снова в недра гипермаркета.

— Отлично, — ворчу я, придаю себе ускорение, перекладывая часть с ленты обратно в корзину, и откатываю от кассы от греха подальше. Не то чтобы мне было денег жаль, но куда столько всякой хрени?!

Мы с кассиром ждем полчаса, бросая друг на друга возмущенные взгляды. Она, что я ее задерживаю, хотя нет, что я с другой вообще в магазин пришел, а не с кассиршей. Я, вообще хмурюсь на все, так как Дуни нет.

— И где ее носит… — говорю, чтобы хоть что-то сказать.

— Сбежала, наверное, — улыбается зазывно кассирша. Ничего так, лет под тридцать, в самом соку, — Я бы вот не сбежала от такого мужчины…

Кривлю губы в улыбке, рассматривая женщину на предмет шикарной груди. Нет, не в моем вкусе, однозначно.

— Я тут! — прибегает запыхавшийся рыжик с двумя корзинами в руках.

— Да е-мае, когда успела! — ворчу, выкладывая на ленту какие-то игрушки, тряпки в упаковке.

— Вы, Олег Николаевич, ничего не понимаете в праздничном декоре, — осуждающе смотрит на меня Дуня.

— Олег Николаевич, во как, — усмехается кассир. Да чтоб вас всех!

Расплачиваюсь и качу тележки к машине, спускаемся на подземную парковку. Дуня прыгает рядом как ребенок, настроение у нее такое заразное, новогоднее, что сам невольно улыбаюсь как дурак.

— Сейчас елку купим, нарядим. Зару нужно выгулять, снеговика слепить… — тараторит Дуняша, а я завожу глаза к потолку, расставляя пакеты в багажнике.

Елку берем по пути в поселок, нам же нужна обязательно живая! Никакие мои слова о экологичности такой покупки не прокатывают. Ну не по гринпистски, это вот как-то

— Должно пахнуть елкой, — дуется Дуняша, пока я привязываю огромное дерево сверху на багажник.

— Освежитель купи, — рычу я, цепляя колючие ветки и матерясь.

— Вы, Олег Николаевич рычите как тигр, а елочку ломаете, — невозмутимо продолжает Дуня, глазки в сторону, губку нижнюю кусает.

Зависаю, смотрю на нее, взглядом ласкаю. Вижу, как ее щеки румянцем покрываются и веснушки ярче проступают. Такая хорошенькая, что сожрал бы прямо здесь.

— Селедку забыла! — всплескивает руками рыжик, глядя почему-то на меня, — Вот в ваши глаза посмотрела и вспомнила, я сейчас, — и уносится в магазин, что находится рядом с елками, оставляя меня стоять столбом и дискомфортом в штанах.

Да твою же мать, где я, а где селедка? Что-то ты совсем из квалификации вышел, Зубр.