Глава 10

— Пс, пс, Дуня, вылезай, — слышу, как меня зовет Ваня, ищет по всему дому, а крикнуть в ответ не могу.

Сижу у коробки с Зарой и щенками, занимаюсь важным делом, крашу собаке когти розовым лаком. Нашла у себя в комнате, в дальнем углу комода. Видимо, в этом доме когда-то жила женщина. Больше женских вещей нет, на удивление.

— Дунь, ну ты где? — уже со всей дури кричит Ванька.

— Да тут я, — кошусь на Зару, что лениво приоткрыла один глаз.

Намучилась девочка за ночь, рожая своих малышек, а тут и поспать не дают.

— О! — стоит столбом Ваня, когда открывает дверь в кладовку, — Ничего себе.

Заходит и садится со мной на пол рядом.

— А че мелкие какие?

— А что они должны быть сразу как их папа? — фыркаю я. Высунув кончик языка, докрашиваю последний черный коготь, какая красота, глаз не отвести.

— Ну, никак папа, — сомневается паренек, — А ногти зачем красишь?

— Не ногти, а когти. У собак когти и ей тоже хочется быть красивой, — закручиваю лак, убирая на полку.

— Чокнутая ты, — лыбится парень, а мне он сейчас своего отца напоминает. Такая же улыбка и глаза похожи.

Ночью все-таки состоялось знакомство отца со своими детьми. Олег привел упирающегося Арчи в дом. Тот, унюхал, что тут дело нечисто и совсем не хотел подходить к своей жене или подруге. А дети вообще не вызвали в Арчи особого восторга. Олег ткнул его мордой в щенков, но у Арчи даже загривок поднялся между лопаток.

— Вот дурень, — ругался Олег, когда выгонял собаку на улицу.

— Да он просто не понял еще, — стараюсь оправдать невежливого кобеля.

— Все он понял, ответственности и алиментов просто испугался, — смеется Олег, а я зависаю, смотрю на него такого. Нравится. Красивый, мощный, пугающий и в то же время иногда такой няшечка, вот как сейчас.

— Так, ты как хочешь, а я спать. Мне на работу через два часа, — смотрит на меня Олег, а сам не уходит, — Или может… Ты со мной? Проведем эти два часа с пользой, а?

— Вы, Олег Николаевич, идите, в вашем возрасте высыпаться нужно, — брякаю я и вижу, как сердито вспыхивают глаза Зубра. Что-то не то ляпнула, видимо.

Зубрилин зыркает на меня из-под бровей и уходит наверх, а я чувствую себя виноватой. При чем тут возраст вообще? Да ему сколько, нестарый же еще. На вид лет тридцать пять не больше. Если Ване четырнадцать, то все сходится.

— Вань, а дай телефон позвонить, а то у меня в участке забрали.

— Нет проблем, — небрежно кидает мне последнюю модель Айфона сын Зубра. Денег ведь стоит, а он швыряет его, хотя почти все подростки сейчас такие. У меня тоже телефон дорогой, был.

Возвращаюсь в кладовку к Заре и щенкам, усаживаюсь рядом на пол. Перед этим закрываю дверь, чтобы Ваня не слышал и набираю номер мамы. Хорошо, что помню. Минут пять слушаю мамины визги и крики, отодвинув трубку от уха.

— Как ты могла уехать и куда, Дуня? Ты в своем уме?! Сейчас же говори, где ты, я пришлю машину за тобой.

— Мама, я взрослая, — пытаюсь прервать речь родительницы, но куда там.

— Ты опять? Алинку выгораживаешь, да? А она где? — тут же догадывается мама, вот как она всегда умела вычислить ситуацию?

— Ее нет рядом и мама, мы уехали кататься на лыжах, что тут такого? — пытаюсь как-то оправдаться, ну не рассказывать ей, что было на самом деле и как было?!

— Ты и на лыжах? Мне кажется или вы меня за дурочку держите? Если про Алину я еще могу так подумать, то про тебя с твоими собачками и хомячками точно нет.

— Ну, мам, — тяну обиженно, она, как правило, на это ведется.

— Вы хотя бы где?

— В лесу, — ляпнула я не подумав.

— В каком лесу?!

— В не самом диком, — тут же поправляюсь я, — Тут все прилично, СПА, рестораны, лыжи, коньки… — оглядываю кладовку с собаками, вижу те самые лыжи в специальном чехле и коньки, — Собаки.

— А мальчики с вами? — уже более спокойно спрашивает родительница.

— Мама, нам двадцать один год, как ты думаешь, с нами или нет?

— Ты с мальчиком?! — предобморочным голосом говорит мама, и я прямо вижу, как она хватается за сердце в своем черном шелковом халате с золотыми павлинами, — Дуня, это папа еще не знает.

— Вот пусть и не знает, — соглашаюсь я, — Числа десятого вернусь. С Новым годом, мам. Папе передай привет. Тут связь плохая, боюсь, вечером не смогу позвонить. Целую вас!

— Дуня! — слышу грозный рык мамы и тут же отключаюсь, стираю телефон, предварительно заблокировав. Будет звонить, пока телефонная вышка не задымится.

Возвращаю телефон Ване, что сидит за столом в кухне и что-то жует. Снова в планшет уткнулся.

— Вань, если с чужого номера будут звонить и спрашивать меня, скажи, ошиблись, ок?

— Скрываешься? — ухмыляется подросток, поднимая взгляд от бутерброда, что себе сделал. Три слоя колбасы, сыра, не меньше, — А ты вообще, обокрала кого или че?

— Говорят, избила, — снова иду к собакам, трогаю живот Зары.

— Крутая, а ты сама не знаешь, что ли? — кричит вслед удивленно Ванек.

— Не-а, меня там не было, — признаюсь ему, и он возвращается к своему занятию.

Через час выползаю из кладовки и что я там сидела, сама не знаю. Но слишком интересно наблюдать за мелкими, что вслепую тыкаются в живот Зары, пищат, копошатся в шерсти матери. Зара от них почти не отходит, нужно им смесь купить, подкармливать. А то молока на всех пока мало, истощают маму.

Ваня уже сбежал из дома куда-то, лишь бросив на прощание, что к ужину вернется. Значит, мне ужин готовить. Как-то само собой забылось, что сегодня Новый год. Поэтому иду к холодильнику, осматривая полки на предмет продуктов. Маловато будет для праздничного ужина. Деликатесов всяких полно, типа икры, паштетов, хамона, а вот есть нечего. Из меня повариха так себе, у нас дома домработница готовит. Хорошо, что с курицей вчера получилось, видела до этого случайно ролик в интернете. Возможно, мне и не придется ужин делать, смотря какие планы у этого хмурого майора. А может, у него жена есть? И где она, кстати? Ванька же не из воздуха появился. Странная женщина, мужчины голодные, а она где-то прохлаждается. Ладно, мне все равно, главное есть пока, где отсидеться. Мне нужно всего дней пять, чтобы меня не искали родственники.

Выхожу из кухни, оглядывая гостиную на предмет новогоднего убранства и сердито сдвигаю брови. Елки-то нет! Ну что за люди, а!