Глава 14

Да как он мог! Да что он себе позволяет! Вбегаю в комнату, сглатывая горький ком в горле. Я, вообще, кто для него?! Так, а вот тут стоп, Дуня. Ты никто и звать тебя никак, да. Прими эту правду и забудь. Ты что себе возомнила тут?! Ты под арестом, тебя взяли чисто на новогодние праздники, на несколько дней, а не в роли … Кухарки? Уборщицы? Любовницы? Вот последнее особо обидно сейчас было, тем более что это придумала я сама себе.

Какие у меня могут быть претензии к этому человеку, в руках которого такая власть? Но мне нужно здесь еще побыть хотя бы три дня! Очень нужно! Но это не значит, что меня можно вот так вот, наряжать в такой костюм зайчика и … А что, собственно, дальше? Лишение девственности? Ты готова переспать с самим Зубром? О Господи, я дура, да.

— Дуняша, а ты это видела? — раздается манящий голос с лестницы, — Тут столько интересного. Хочешь, я тебе расскажу или покажу, как этим пользоваться? Мне тут пара вещей непонятна, Дунь? А?

Да, блин! Падаю на кровать, зарываясь головой в подушку. Мне нужно сейчас, срочно что-то придумать. Что не переваривают мужчины больше всего? Судя по моему отцу это истерики и слезы. В первых, я не профи, а вот, во-вторых, слезы сами уже просятся из глаз. Вспоминаю, какая я несчастная, всеми покинутая, обиженная и начинаю рыдать. Натуральным образом вздрагиваю всем телом, реву в подушку навзрыд.

— Дуня, эй, ты чего? — матрас рядом со мной проминается, и я увеличиваю громкость своих рыданий. Мне и правда очень обидно, на саму себя и чуть на майора этого, — Я же в шутку, Дунь?

В голосе столько сочувствия, что я невольно прислушиваюсь. Это действительно грозный Зубр? На всякий случай, рыдания свои не прекращаю, хотя довольно тяжело их уже выдавливать из себя.

— Ну, хочешь, я выкину все это? — предлагает майор, а я киваю, довольно энергично. Правда, под подушкой он меня все равно не видит, — А еще принесу твой подарок, Дунь и елку пойдем наряжать? Я не так игрушки вечно вешаю. Не по фэншую.

От слов Олега становится смешно, но я кремень. Ладно, пора выползать. Медленно стягиваю с себя подушку и смотрю заплаканными глазами на майора. Едва сдерживаю смех, такой у него взгляд виноватый, словно тут не я преступница, а он.

— Вот, я сейчас все это выкину, — машет передо мной каким-то хвостом, — Это не мой пакет, Дунь. Это тележки перепутали, — оправдывается он.

Что-то хмыкаю в ответ, но выходит словно жалобный стон.

— Да, я понял уже. Так что у нас первым идет елка или твой подарок? — хитро прищуривается Зубр.

— Елка, — выдавливаю из себя, так как пытаюсь сдержать улыбку. Уж больно трогательный вид у грозного майора.

— Отлично, давай, умывайся и спускайся, а то я не бельмес в этих игрушках, клянусь. Или хочешь, полежи, отдохни. Ты устала, наверное? — предлагает Олег, а сам откидывается на подушки, впирая свои синие глаза в потолок.

Переворачиваюсь на спину, сложив руки на груди и тоже смотрю в потолок. То, что мы лежим на одной кровати меня нисколько, не смущает. Я глупо улыбаюсь, думая о майоре. Все-таки он интересный человек. Взял чужую женщину в дом, доверил своих собак, еду, праздник. Мне хочется его отблагодарить как-нибудь, он же ничего обо мне не знает, совсем.

— Я хотела утку приготовить на ужин, а еще салат под шубой, — зачем-то говорю ему, и Олег поворачивается, смотрит на меня, подперев рукой голову.

— Так готовь, я жуть, как под шубой люблю, — улыбается он, а мне от его улыбки на стену лезть хочется. Ну нельзя быть таким притягательным и в то же время грозным. А меня это очень волнует. Вот эта улыбка его, прищур красивых глаз. Откуда ты только взялся на мою голову?

— А вы мне точно подарок купили? — вырывается из меня.

— Точно, — снисходительно улыбается он и тянется рукой к моим волосам, но затем отдергивает руку, словно обжигаясь, — Так что, идем? Или тебе все же объяснить, как этим хвостом пользоваться? — тихо смеется, хитро прищуриваясь.

— Не нужно, у меня есть костюм, — показываю рукой на свою пижаму, что взяла сегодня в магазине. Такая новогодняя, красная, с белыми мишками, что разъезжают на коньках и играют в хоккей с клюшками.

— Очень… Воз…Впечатляюще, — произносит Зубр, окидывая меня взглядом.

А мне так тепло становится от его слов, да и взгляд такой… Горячий, что ли.

— А ваша жена… Она приедет? — вот зачем я спросила это, а? Мысленно бью себя по губам, видя, как меняется взгляд майора.

Теперь передо мной снова всесильный Зубр, собственной персоной.

— Так, минута лирики закончена, — он одним движением сдергивает себя с кровати, — Жду внизу.

И уходит, оставляя меня одну, кусать от досады локти. Что за язык у тебя, Дуня? Ну вот какого хрена спросила, как не скажет товарищ майор?

Умываюсь, пытаясь смыть следы недавних слез, зачем-то расчесываю свои рыжие волосы, чищу зубы. Этим самым я хочу себя успокоить или пытаюсь понравиться майору? Спускаюсь, одергивая на себе пижаму, которая кажется мне сейчас дурацкой и детской. Жалею, что у меня нет с собой вечернего платья, от которого дома ломится мой шкаф или косметички, чтобы хотя бы подкрасить ресницы.

Олег возится около елки, вешая на нее гирлянду, и делает все, конечно, неправильно.

— Это нужно на правую сторону, а то на левую, — подсказываю ему, на что слышу сдавленное ругательство, — И дождик вешают после, а сейчас и вообще не вешают. Немодно.

— Дуня, иди… — огрызается на меня Зубр, а я не могу понять в чем дело. Неужели мой вопрос о жене был такой болезненный? — Готовь утку, — добавляет майор и швыряет на пол гирлянду.

Провожаю его фигуру взглядом. Вижу, как он уходит, накинув куртку и стягивая ключи от машины с тумбочки в прихожей. Ну вот и договорились, отлично. Я не достаю майора, а он меня. Нужны только утка и салат, я поняла.