Глава 17

Рыжик суетится на кухне, молча помогаю ей накрывать на стол в гостиной. Сверху сползает полусонный Ванька, но правда додумался поменять спортивные домашние штаны на джинсы. Пара светлых вихров так и торчит не расчесанных. Решаю отложить наш с ним разговор о вреде алкоголя до завтра. Не хочу себе и ему портить праздник. Сейчас опять начну орать, испорчу всем настроение, а еще и Дуняша встанет на сторону сына, это я уже понял.

Сама она, кстати, в красном домашнем платье с рисунком на новогодний мотив. Как я и думал, всю одежду она себе взяла в гипермаркете. В принципе нормально, я-то ее из участка забрал в юбке, водолазке и куртке, в чем ей еще ходить. Дал добро, чтобы купила что хочет, вот она и пополнила свой гардероб.

Усаживаемся за стол, накрытый белой скатертью, тарелки красивые, фужеры, кувшин с компотом. Бутылка шампанского в ведерке со льдом. Интересно, откуда лед взяла, или с улицы притащила?

— Товарищ Зубр, салатику? — киваю и вижу, как мне на тарелку со всего размаха шмякается горка оливье. Злая Дуня — страшное явление.

Ванька хмыкает, сидя рядом, правильно, ему положили салатик со всей любовью. Сверху даже украсили кучку веточкой петрушки. А ничего что я тоже так хочу? А не вот этот вот упавший с высоты ком из нарезанных овощей и колбасы? Причем я даже не знаю, в чем виноват. В том что поцеловал или в том, что остановился?

Надо сказать, что Дуняша постаралась, причем очень так, от всего сердца. На столе самые новогодние топовые салаты: оливье, под шубой, еще каких-то два непонятных. Селедочка под хрустящим лучком и тонко нарезанная. Картошечка вареная с укропом и жареным луком. На блюде большой кусок буженины с поджаристой корочкой, вокруг маленькие картофелинки выложены. И это, не считая всяких нарезок, деликатесов, бутербродов с паштетом. Давно я так Новый год не отмечал. Последнее время в основном на работе, а там, что принесут, а то чаще уже первого января.

— Вкусно, Дунь, — уплетает все без разбора Ванька, — А то я жутко голодный.

— Еще бы, — фыркаю я и сын косится на меня настороженным взглядом.

Хватаю на вилку оливье и держу на весу, рассматривая, что там за желтые куски такие. Но потом все же решаюсь и сую в рот, тут же выплевываю обратно на тарелку. Дуня с Ванькой перестают есть, замирают и смотрят в мою сторону.

— Что? — испуганно смотрит Дуняша.

— Это какой салат? — разгребаю вилкой типа оливье.

— А что с ним не так?

— Там ананасы? — вскидываю на нее сердитый взгляд.

— Д-да… — пугается рыжик.

— Дуня… Вот сейчас… — хочу подобрать слова, но лишь открываю безмолвно рот. Собираюсь с духом, — Оливье с ананасами? Да?

— Да! — вижу, как подрагивает нижняя губа рыжика, а глаза наполняются слезами, — Я в интернете смотрела новогодние рецепты, — обиженно произносит рыжик, — Там оливье с ананасами! А как нужно?

— Без ананасов, — рычу я и сам себя пугаюсь. Ну что я в самом деле? Вот уже и Ванька сник, ковыряет вилкой в своем салате, а Дуня на грани истерики, — Так, ладно, вкусно все равно, — киваю я и смело черпаю с тарелки салат. Отправляю в рот. Он упорно просится обратно, но я пичкаю его внутрь сглатывая. Какая все-таки гадость, сладкий оливье! Но улыбаюсь Дуняше, видя, как она расцветает в ответ.

Беру со стола шампанской и открываю, наливаю в тонкие высокие фужеры с рисунком из салюта. Так, а почему три фужера?

— Че за хрень? — кидаю взгляд на сына, который делает вид, что он тут ни при чем, — Я тебе сейчас за шиворот вылью, — рявкаю на него и тот убирает подставленный свой фужер и выливает мне.

— Новый год же, пап, — канючит сын.

— Ты совсем я смотрю, потерялся или тебе мордой в снег мало было? — завожусь я, как мотор на моем внедорожнике.

— Мальчики, давайте не будем ссориться, — ласковый голос Дуняши заставляет нас с Ванькой прерваться, — За мир во всем мире.

Мы чокаемся, Дуняша и я шампанским, насупленный Ванек стаканом с соком.

Через час Дуняшу не узнать, такая веселая, румяная. Мы с Ванькой балдеем, слушая ее рассказы про кошечек, хомячков и собачек. Даже про рыбок слушали с интересом. Оказывается, наша арестованная работала в ветеринарной клинике летом на практике. Что за институт правда не сказала.

— Так вот, приносит он, значит, нам еще одну рыбку через день и опять, сделайте что-нибудь, — заливисто смеется Дуняша, а мы с Ванькой хмыкаем в ответ, — Врач у нас пожилой, опытный так и говорит ему, а сам не пробовал им искусственное дыхание делать?

— Пробовал, — отвечает мальчишка, — Все равно умирают.

Оказалось, родители недавно поставили большой аквариум в квартире и запустили туда разных рыбок. Ну как водится, первое время там идет естественный отбор. Мальчишка лет десяти думал, что рыбкам не хватает воздуха, и решил делать им искусственное дыхание, проходили в школе на уроках. Итог, рыбка мертва, парень весь в слезах и слюнях, снова тащит рыбину в клинику на реанимацию.

— А вы, товарищ майор, может, расскажете нам что-то из своих историй? — обращается ко мне Дуняша, а я снова подливаю ей шампанское. Отмечаю, что пошла уже вторая бутылка. Как бы ни напилась тут моя арестованная.

— Не могу, уже президент выступает, — с облегчением отмахиваюсь я и прибавляю телевизор.

— Вот, быстрее, — сует нам в руки в Ваньком тонкие бумажки Дуняша и ручки.

— Чего? — удивленно смотрю на эти полоски.

— Пишите желание и под бой курантов сжигаем их, кидаем в шампанское, иначе не сбудется! — суетится Дуня.

— У меня нет шампанского, — взвывает Ванек, за что получает от меня подзатыльник.

— В сок кидай, Ванечка, — гладит травмированное место на голове сына Дуняша, а мне тоже хочется подставить свою макушку, пусть погладит.

— Не буду я этой хренью заниматься, — отодвигаю от себя полосочку, а Дуняша смотрит на меня, словно я ей обиду вселенского масштаба нанес.

Ладно не убудет с меня. Пишу быстро два слова и поджигаю. Пью эту адскую смесь из шампанского и горелой бумаги, а затем внезапно получаю милый поцелуй в щеку от Дуняши.

— С Новым годом, товарищ майор, Зубр, — мило улыбается она, а я опять тянусь к ней только уже к губам и получаю ее ладонь между нашими ртами.

— С новым, — ворчу в ответ и грозно смотрю на довольного Ваньку, которому Дуня все же налила каплю шампанского. Вот заразы такие, сговорились.