Глава 19

Совесть, гребаная совесть не дает уснуть. Ворочаюсь на кровати, как медведь в берлоге или они там не ворочаются? Не суть. Промаялся полчаса и сел, все равно не смогу уснуть. Нужно найти эту рыжую, иначе придумает себе сейчас кучу ненужного, потом не разгребу. Встал, натянул спортивные штаны и вышел из своей спальни.

Заглянул к ней в комнату, кровать даже не разобрана. Прошлепал вниз, думал, на кухне затаилась. Но, конечно, в кладовке горит свет. Куда еще могла убежать Дуняша, которая только что лишилась девственности. Конечно, к собакам, куда еще.

Открываю дверь кладовки и присаживаюсь рядом с ней на пол. Рыжик сидит, закутанная по самое горло в простыню и ревет. Зара ей щеки лижет, щенки поскуливают, драма в наивысшей точке.

— Чего ревем? — обнимаю рыжика за талию и перетаскиваю к себе на колени.

Зарываюсь носом в ее волосы и торчу от запаха как наркоман. Булочка ты моя, ванильная. Так бы и нюхал всю ночь.

— Я подумала…ик, что нужно уйти, — икает рыжик, уткнувшись носом в мою подмышку.

Когда говорит, щекотно так, что мурашки табуном по коже скачут. Да и нос у нее мокрый от слез.

— Зачем? — ворчу куда-то в район ее шеи.

— А вдруг вы, товарищ Зубр, сердиться будете, — всхлипывает Дуняша.

— На что? — удивляюсь я.

— Так, вы же сами сказали, что нужно сказать было, а я не сказала. Я же не знала, что о таких вещах нужно сказать, поэтому не сказала, да и не успела бы сказать …

— Так, стоп, — рычу я, беру заплаканное лицо Дуняши в свои ладони и смотрю в зеленые глазищи, — Я очень рад, что ты … Точнее я… Короче, что первый, ясно? — говорю строго, а Дуняша быстро кивает.

— Значит, все хорошо? — смотрит так, что мне хочется щеки ее сдвинуть, чтобы из губ бантик сделать. Так и делаю, целую в этот розовый бант, обхохатываясь внутри себя. Ну ты даешь, Зубр. Телячьи нежности у тебя проснулись на старости лет.

— Все просто отлично. Ты как себя чувствуешь? — веду рукой по спине рыжика, балдею.

— Превосходно, — заливается краской Дуняша, — Вы, товарищ Зубр, не переживайте, я взрослая девушка.

— Ну слава богу, а то я начал сомневаться, — ухмыляюсь и прижимаю Дуняшу к себе еще крепче, — Завтра поедем в отделение, напишешь, как все было и я тебя отпущу. Останешься у меня жить?

— А без отделения никак нельзя? — пугается рыжик.

— Дунь, ну, давай уже правду, а? Не била ты этого депутата ведь так?

— Так, — глазки в пол, виноватый вид, ну сама невинность.

— А кто тогда?

— Не скажу, — упрямая какая.

— Хорошо, у меня останешься?

— Ненадолго, — поднимает взгляд Дуняша.

— Почему?

— Родители ругать будут.

— Господи, Дуня, — возмущаюсь я. С кем вообще связался? Такое ощущение, что ребенка изнасиловал, — Ты вроде взрослая девочка, а о родителях думаешь.

— Я их люблю, — тут же выдает Дуняша, — Папа ругаться будет…

— Н-да, повезло мне, — ворчу, но все же целую рыжика в обиженные губы. Так, главное — не увлекаться, Зубр. А то чувствую, опять готов к продолжению рода, а девочке пока нельзя.

— Что-то мне там мешает, — ерзает озабоченно на моих коленях Дуня, а у меня чуть ли не искры из глаз. Все там так стоит, что гвозди могу забивать. Еще немного так поерзает и позор будет, как мальчишка выстрелю.

— Дуня, сиди смирно, — произношу сквозь зубы.

— А-а-а? — смотрит на меня удивленно.

— Что «а», сидишь тут голая, а я не железный, между прочим.

— О-о-о! — доходит до рыжика и как последний контрольный, прямехонько попкой по моему члену проходится.

— Та-а-ак, я же тебе подарок забыл вручить, — хлопаю себя по лбу и снимаю с себя Дуняшу обратно на пол от греха подальше, — Жди здесь, — приказываю ей и выбегаю из кладовки. Нужно остыть, иначе не посмотрю, что Дуняше нельзя пока.

Накидываю куртку и как обычно, скачу в тапочках, охая от холодного снега. Открываю машину и достаю большой сверток. Бегу в дом, пытаюсь втиснуть это чудо в кладовку, но вовремя пячусь назад. Иначе снесу все.

— Это мне? — удивленно смотрит Дуняша, вылезая из кладовой, — А это что?

Даю ей возможность самой распаковать подарок, и вскоре перед нами сидит большой белый питбуль. Зара ощетинивается в кладовой и рычит.

— Ой, — улыбается Дуня, — Она же с меня ростом!

— Почему она? — чешу в затылке, думая над фантазией рыжика.

— Так видно сразу, что девочка. Вот видите у нее и бант розовый, а взгляд какой! — Дуняша вертится вокруг плющевого безумия, а я улыбаюсь как идиот. Они и правда с игрушкой почти одного роста.

— Ну пусть будет девочка, — соглашаюсь я, — Имя ей дашь?

— Чернышка, — незамедлительно отвечает Дуня.

— Странное имя для белоснежного питбуля не находишь?

— Отличное, всегда мечтала о Чернышке, — Дуняша обнимает игрушку и садится около нее, — Я с ней спать буду.

— Тьфу, — ворчу в сердцах, — Я думал, вообще-то, что ты со мной будешь спать.

— И с вами буду, — соглашается довольная Дуняша, а у меня внутри тепло разливается.

— Тебе не кажется, что мы должны с тобой как минимум на ты перейти? После всего, что произошло?

— Разве? — хмурится Дуняша, — Ну ладно, наверное, ты прав.

— Господи, Дуня, ты меня с ума сведешь, — подхватываю ее с пола на руки и тащу к себе в комнату.

Рыжик вцепилась в лапу игрушки и теперь, и плюшевый питбуль с нами.

— Ты серьезно, ЭТО будет спать в кровати с нами? — опускаю рыжика на кровать без простыни в своей комнате.

— Нет, это будет спать со мной, — снова сползает с постели Дуняша, — До свадьбы мы спим отдельно, товарищ Зубр.

Подтягивает простынь и идет в свою комнату, виляя бедрами, тащит за собой игрушку. О, как, до свадьбы, значит. Ну-ну, посмотрим.