Глава 24

Папа ходит по своему кабинету, а я наблюдаю за ним, втянув голову в плечи. Только Алина, как всегда, игнорирует раздраженного папу. Сидит себе спокойно, развалившись на кожаном диване, и рассматривает свои ногти. А у нее кроваво-красные стилеты и с ними случилось что-то страшное, раз сестра так увлеченно их исследует.

— Почему ни один телефон не отвечал и ладно ты! — папа указывает на сестру, — Но она! — переводит уже указательный палец на меня, и я еще больше вжимаю голову в плечи, — Смотались обе на Новый год, бросили нас с матерью одних, что мы думали, как вы думаете?

— А чем тут думать, — начинает ерничать Алина, но папа ее прерывает:

— Ты вообще молчи, я жду ответа от тебя, Дуня? — грозный взгляд останавливается на мне.

— Мы катались на лыжах, и я забыла нашу зарядку для телефонов дома, — тут же выдаю я и вижу, как у сестры поднимается удивленно бровь. Ну да, я умею врать, оказывается.

— Ой, вот только не нужно мне вашей брехни! — тут же кричит папа, — Я всю охрану на уши поднял, а вы?

— Что? — поднимает свой взгляд на папу Алина, — Ну что мы? Уехали из дома на праздники? Какая наглость, какое неповиновение. Ты это хочешь сказать? Папа мы не узники в твоей золотой клетке, если ты еще не понял. Все, я не хочу больше слушать этот бред. Сейчас же уезжаю в свою квартиру и пока ты не образумишься, папа, мы с Дуней не вернемся. Дуня, ты со мной?

Эти два родных человека стоят надо мной и ждут моего выбора. Но как я могу выбрать? Что Алина, что папа, для меня самые значимые люди в моей жизни.

— Понятно, так и будешь всю жизнь сидеть словно в тюрьме, — вздыхает Алина и выходит из кабинета папы.

Тот проходит к своему столу и садится, гневно стреляя в меня взглядом:

— Теперь только с сопровождением. В университет свой с охраной, за шмотками в магазин тоже и ни шагу вправо и влево, поняла?

— Я с Алиной, — срываюсь с места и вылетаю из кабинета, словно за мной гонится стая волков.

Сестра ждет меня в коридоре нашего особняка, будто знала, что я сейчас последую за ней.

— И никаких вам карт, идиотки, сами вернетесь! — кричит из кабинета папа, а мы срываемся с места, тихо посмеиваясь.

У Алины хорошая квартира, две спальни, современный ремонт. Я сижу целыми днями заедая стресс сладким, а сестра почти не бывает дома, тусит все новогодние праздники. Я очень скучаю по Заре и щенкам, но больше по моему майору. Честно говоря, уже жалею, что согласилась уехать с Алиной, но по-другому я не могла поступить. Мы с сестрой хоть и близнецы, но абсолютно разные. Меня все время считали младшей и поэтому опекали больше всего. Алинка и в школе была оторвой, вечно дралась с мальчишками, сама пошла в карате. Папа, бушевал на весь дом.

— Чтобы моя дочь махала ногами в какой-то убогой забегаловке, да никогда! — кричал он, когда узнал, куда ходит Алинка.

А сестра каждый раз после школы убегала в подвал, где ребята из старших классов занимались карате. Тренер у них был довольно известный в своих кругах спортсмен, неоднократный чемпион чего-то там. Занимался с ребятней на досуге. Папа был бы не папа, если бы позволил дочери ходить заниматься в спортзал. В итоге подвал обзавелся новым помещением со спортивным снаряжением, просторными залами и статусом спортивной школы.

Надо сказать, что это увлечение сестры длилось довольно долго, но случилась первая любовь. Алинка влюбилась в своего одноклассника, полного ботаника и стала примерной девочкой почти на полгода. Носила платья, туфли, даже поступила в институт на микробиолога. Только любовь длилась недолго. Платья сменили кожаные лосины, косухи и знакомые парни-рокеры. Один из них и стал новой влюбленностью сестры, с ним она и потеряла свою девственность.

А я все время была примерной, хорошо училась, поступила в РУДН на ветеринарное отделение. Мне всегда нравилось возиться с животными. Папа бы запретил мне и это, но престиж РУДН перебивал все его запреты. Но получалось так, что Алине разрешалось многое, а мне практически ничего. Словно сестре доставалось все самое интересное, жизненное, а мне зубрежка над учебниками и посиделки с мамиными подругами за чаем.

Но именно в этот Новый год все пошло не так. Алина замутила эту историю с отъездом, чтобы встретить Новый год в Париже. Ко мне пристал этот Крыжин, сестра кинулась защищать и вот итог. Дело депутата, папа, конечно, прикрыл, а вот меня снова хотел посадить под домашний арест. Но моей вины тут не было, поэтому и наказывать меня, как бы было не за что.

И вот начались первые учебные дни после новогодних каникул, а я все больше тосковала по Зубру, его дому, поцелуям в конце концов. Признаться папе, что влюбилась в майора полиции было равносильно самоубийству, но и жить, как я жила до этого, мне уже не хотелось. Олег меня так легко отпустил, что я сомневалась, нужна я ему вообще или нет. Но ему не нужна. Кто я такая, молодая, глупая девчонка, а он серьезный, привлекательный и опытный мужчина. У него и женщин, скорее всего, было вагон и маленькая тележка, как выражается Алина.

Но надежда на новую встречу все еще жила во мне, когда я увидела черную машину представительского класса у университета, а около нее мужчину в полицейской форме. Сердечко радостно забилось, глазки загорелись. Мне почему-то показалось, что это Олег прислал за мной.

— Дуня? — позвал мужчина и я удивленно посмотрела на него, спускаясь с крыльца, — Мы не знакомы, но Олег просил тебя приехать, там у собаки какие-то проблемы.

— А почему он мне не позвонил? — потянулась я к телефону, но мужчина мягко тронул меня за руку.

— Срочно, Дуняша, собака умирает, — произнес он.

— А да, конечно, — и я села в машину, дверь закрылась, а на лицо мне упала вонючая тряпка.

«Ты идиотка, Дуня» — это была последняя моя осознанная мысль и как оказалась еще и правильная.