Глава 25

Звонок Свирского я пас целый день, заперся у себя в кабинете и никого не пускал. Подключил все, что мог, но толку?

— Приедешь, как стемнеет, часам к восьми, адрес я тебе сейчас скину и без приколов Бешеный. Увижу, что не один, девочка твоя тут же лишиться, например… глаз. Как тебе безглазая красотка? — диктует мне свои условия Свирский.

— Чего ты хочешь? — я записываю наш разговор, пробую вычислить, где он, но пока безрезультатно. Свирский звонит короткими указаниями, прерывая предложения, не дает себя засечь.

— Я знаю, ты давно копаешь под Никольского, привези мне все, что собрал за это время и будет тебе счастье, — усмехается Свирский и снова короткие гудки.

— Да чтоб тебя! — рычу я и снова беру трубку, уже с другого номера звонок, — Так и будешь издеваться, урод? Ты там телефонами как китаец затарился?

— Слушай сюда, Бешеный. Девчонке твоей ничего не сделаю, если ты поступишь, как я сказал. Бумаги мне, девку тебе, ясно?

— Понял, — рычу я и Свирский отключается.

Мне интересно другое, откуда он знает, что я собираю уже года три компромат на Никольского? Сука! Так хотелось засадить обоих, чтобы получили по заслугам, а лучше грохнуть под раздачу, чтобы такая мразь по земле больше не ходила. Но у нас закон, а я законопослушный. Почти законопослушный. И сегодня я сделаю все, чтобы Свирского больше не было рядом с Дуней, а точнее, чтобы эта мразь больше не дышала, желательно совсем. Только Дуню сначала освобожу, а там гори оно все адским пламенем.

Место, где назначил встречу Свирский, я знаю, заброшенная база лыжников. Там сейчас стоят полуразвалившиеся домики, снегу навалило, не подойдешь просто так. По темноте еще можно, но я не хочу рисковать парнями. Это только мое, ничье больше, но и один идти не могу. Если что случись со мной, Дуню все равно нужно вытащить.

У меня единственный вариант, моя команда, а точнее, мы трое: я, Дема и Макарыч. Только у них есть такой опыт по освобождению заложников и довольно большой. Поэтому набираю Демьяна и зову к себе в кабинет:

— Макарыча по пути захвати, — говорю ему и хорошо, что Дема не задает вопросов.

Через час мы выдвигаемся втроем, и Дема с Макарычем покидают мою машину километров за десять до базы. Далее они пойдут на лыжах, а я еду один, как и договаривался со Свирским. Рисковать Дуняшей я не буду.

На базе никого нет, только у ржавых ворот стоят два внедорожника. Точно знаю, что меня провожают свирепыми взглядами. Сколько внутри машин бойцов, я не знаю. Пока выхожу из своей машины, из внедорожников даже никто носа не высунул. Только в приоткрытое окно высунулась рука, указывая мне на один из корпусов.

Свирский ждет меня в уцелевшем административном здании, и я захожу внутрь, подняв руки. Внутри еще пять человек, все вооружены до зубов. Будто тут встреча главарей мафиози какая-то.

— Неужели один, — усмехается Свирский, — А как же твои братья по оружию?

— Девушка где? — игнорирую его вопрос.

— Что же тебе так не терпится, Бешеный, приведи, — кивает одному из бойцов и тот выходит, — Ты же понимаешь, что отсюда не выйдешь живым. Я устал, Бешеный, ты мне все время на пятки наступаешь. Сейчас решу вопрос с тобой и свалю в заграничные теплые края.

— А Никольский тебе, я так понимаю, все это оплатит? — киваю на папку в моих руках, где по идее должен быть компромат.

— А куда он денется, я-то этим бумагам ход дам, да доказательств прибавлю, если он будет менее сговорчивым, чем ты, — зло смеется Свирский.

— Девушку отпусти и делай что хочешь, — огрызаюсь я.

— А это уже мне решать. Ты хотя бы знаешь, что за птичка у тебя в руках была? Я еще с ее папаши денег получу, что моим детям и внукам хватит.

В комнату вводят Дуняшу, бегло осматриваю ее вид, вроде цела, только напугана сильно. Но как же сердце топит от теплоты, когда вижу ее. Жива, а это главное.

— Папку, — протягивает руку Свирский и я отдаю бумаги.

Там действительно компромат на Никольского, все хотел нарыть побольше, но мало для того, чтобы упечь его за решетку надолго.

— Отличненько, — изучает бумаги Свирский, а я понимаю, что сейчас нас с Дуней пустят в расход.

Взглядом показываю рыжику, чтобы падала на пол, но та лишь шире раскрывает глаза не понимая. Вижу, как на лбу Свирского появляется еле заметная красная точка. Отлично, значит, Демыч уже на позиции. Двух амбалов у входа я возьму на себя, а вот за дверью еще трое. Если начнут стрелять, нам с Дуняшей не выбраться.

Ладонью делаю жест, который видит Дуня. Типа падай на пол, если что и она еле заметно кивает. Моя же ты девочка, умница.

Меня нелегко пробить, но я буквально открываю от удивления рот, когда вижу, что рядом с одной точкой появляется еще одна красная. Свирский на прицеле у двоих, но кто?!

— Так, маловато будет, Бешеный, — отрывает свой взгляд от бумаг Свирский, — Остальное где?

— Все, что успел собрать, — развожу руками, делая из себя дурачка.

— Да ладно, — усмехается он, — Неужели жизнь девочки тебе так недорога, что ты допустишь, если мои ребята немного с ней развлекутся?

Делает знак рукой и громилы у двери, подлетают к Дуне, заламывая ей руки. И тут происходит две вещи, которые я не могу объяснить, да и не до этого было. В коридоре раздаются выстрелы, дверь взрывается, я одним прыжком падаю на Дуню, вбивая ее к полу своим телом. Вокруг все взрывается, идет стрельба, а я вцепился в свою ненаглядную добычу и лежу, подмяв под себя. Надеюсь, я не убью тебя своим телом, рыжик, иначе мне до самой смерти будет сниться этот запах ванильки.