Глава 10. Оля/Генерал

десять дней спустя

Генерал

– Ну и как, не съел ещё девочку? – спросил Лёня, выйдя из душевой спортзала, где мы тренировались.

– Как только съем, тебе первому расскажу, – надевая футболку, парировал ему.

– Ну а если серьёзно, ты её уже пробовал?

Я сушил голову полотенцем, но после этой фразы друга детства остановился, повернувшись к нему.

– А тебе зачем это знать?

– Чистое любопытство, – ухмыляясь, ответил Лёня, надевая одежду.

– Не замечал раньше за тобой. Может, хочешь её себе забрать?

– Забрал бы, если отпустишь. Зачем она тебе? У тебя с женщинами никогда проблем не было. Дим, отпусти Олю, – надо же и имя её запомнил.

– Нет, она моя. Считай, я купил её, махнулся на кабриолет, – смотрю в зеркало, поправляя на брюках бляху ремня.

– Ух ты… даже так?

– Послушай, Лёня, – приблизился к нему, – если ты мой друг, то это не означает, что я не могу сделать тебе больно. Мой тебе совет, держи свой член в штанах, – развернулся и пошёл на выход.

– Ого, да ты ревнивец, оказывается. Успокойся, мне не нужна твоя девушка.

Остановившись у дверей, повернул голову и ответил, тяжёлым взглядом посмотрев на него:

– Она не моя девушка, у меня вообще нет девушек.

– Как так? Только ж вроде сказал, что она твоя, – вновь усмехнулся Леня.

«Вот жучара!» – мысленно ругнулся и вышел, шарахнув кулаком по двери.

Так и есть, сказал, но имел в виду, что она моя собственность, не более. Я был изрядно рассержен. Поехал на полигон, где тренировались мои бойцы. Выйдя из машины, издали наблюдал, как проходит тренировка «контрактников». Подойдя к капитану, поинтересовался:

– Витя, а где братья?

– Здравия желаю, товарищ генерал! – вытянулся в струнку капитан. – Тяжело им даётся пока служба, отправил в казарму.

– И давно?

– С час, наверное.

– Зови, хватит им отдыхать, здесь не курорт, иначе глупостями голова занята будет, а это нехорошо.

– Так точно! – Виктор отошёл отдать приказ сержанту, и тот отправился исполнять.

*****

– Принять упор лёжа, отжаться тридцать раз! – уставшие братья от такой гонки еле поднимали свои тела, а я, заложив руки за спину и держа небольшую трость, вышагивал кругами вокруг них. – Пошевеливаемся! О-ди-ин… два-а… три-и. Очень плохо, надо выбить из вас всю дурь, накопленную годами.

– Мы устали, – промычал один из братьев.

– Ко мне обращаться только по званию – «товарищ генерал!» – конечно же, это необязательно, но я хочу создать им полное армейское погружение.

– Товарищ генерал… – упав брюхом на асфальт, второй брат, обливаясь потом, запричитал, – у нас была уже тренировка, все мышцы ломит.

– Отставить разговорчики! Я взял вас на контракт и не потерплю от новобранцев отлынивания! Что это такое? – рыкнул, тыча концом трости в мягкую ягодицу одного из Курдяшевых. – Здесь сплошной жир, а должны быть мышцы как камень! Продолжаем, че-ты-ре… пя-ять… ше-есть. Вы заплыли жиром, наели на фастфудах, будем исправлять! Работаем дальше, се-емь, во-осемь, де-евять…

Оля

Уже больше десяти дней я изолирована от общества. Он меня не выпускает, держит в своём доме, и каждый раз молюсь, чтобы генерал не вошёл ночью в мою комнату и не потребовал его ублажать. Но он и не приходит, и я вот думаю: «А может, он меня просто напугал? Специально, чтобы тряслась от одной только мысли о нём». Я кашеварю, стираю, глажу, встречаю – провожаю, в общем, чувствую себя домработницей. Одежды нет, один только сарафан, не могу сменить даже бельё – приходится ложиться спать без него, пока оно сохнет на стуле. Футболку генералу так и не вернула, использую её вместо пижамы. Остаточный кашель доставляет небольшой дискомфорт, но в целом я здорова. А вчера ещё закончила курс, что прописал мне гинеколог.

Как-то завела разговор о Славе и Вите, но он так разозлился, приказал: «Больше никогда не спрашивай о них! Это два ублюдка, и этим всё сказано!» С тех пор я не задаю вопросы ни о них, ни о брате. Надеюсь, с ним всё хорошо, и он устроился на работу. Вообще стараюсь вести себя тихо. Он сказал «Не зли», вот и боюсь, чтобы генерал меня обратно в тот карцер не вернул, ну или в подвал, я толком не поняла, ведь окон там не было. Не хочу ещё раз пройти через этот ад. Нет-нет, только не это. А вдруг отправит в тюрьму? Лучше я буду незаметной. Во всяком случае, здесь тепло и уютно, и кушаю досыта. А самое главное, он меня не истязает, бывает иногда, что повышает голос, а так только смотрит странным взглядом. Мне кажется, он и сам не знает, зачем я здесь. В действительности я никак ему не смогу вернуть этих денег, даже если продам дом, ради которого и пошла на криминал. Вздрогнула от открывающейся входной двери, мысли тут же облаком растворились в воздухе. Встала, поправила на себе сарафан, пригладила волосы и потопала в безразмерных тапках хозяина дома ему навстречу.

– Добрый вечер, – произнесла я вошедшему генералу. Он окинул меня взглядом с ног до головы и молча вручил пакет. Взяв его в руки, поинтересовалась: – Что это?

– Наконец снимешь мои тапки и перестанешь шоркать по дому, как старуха, – скинул солдатские берцы, расшнуровав их, и отправился к себе в комнату.

– Спасибо большое. «Вот бы ещё и одежду мне», – подумала я.

– Мне твоя благодарность ни к чему, – буркнул не оборачиваясь.

Ну и ладно, ни к чему так ни к чему. Достала из пакета коробку, открыла… Ух каки-ие-е… Сверху пушок … Приложила к лицу, такой мягенький, и тут же их надела. Взяла тапки генерала, наверное, размера сорок пятого, не меньше, подбежала к его двери и положила на пол, чтобы, выйдя из комнаты, он мог их сразу надеть. И мигом пошла на кухню, накрывать на стол. По пути сворачивала пакет. Что-то зашелестело в нём, раскрыла, а там… Боже мой… наконец-то бельё, да, да, да-а… Я чуть ли не взвизгнула от счастья. Это может показаться странным, но только тем, кто не был в моём положении – теряя привычные вещи, начинаешь ценить мелочи. Да и устала уже надевать полу влажное бельё.

Хозяин дома, переодевшись в домашнее, вошёл на кухню. Какой же всё-таки он большой. Никогда раньше не видела генералов, но мне отчего-то кажется, что именно таким он и должен быть. Ему даже не нужно надевать форму, чтобы заметить в нем лидерские качества. Возможно, не самое подходящее время для таких размышлений, но если ещё и запретить себе мыслить, то не с кем будет вообще общаться, а так я хоть сама с собой поговорю. Поставила перед ним блюдо – рубленые котлеты с пюре, овощной салат и нарезку из копчёностей.

– Приятного аппетита, – а в ответ, как всегда, ничего, но я не обижаюсь. Мне кажется, если с ним по-доброму, то он смягчится… ну-у возможно… со временем. – Могу я задать Вам вопрос?

– Говори, – не глядя на меня, разделывал котлету, орудуя столовыми приборами.

– Я видела у Вас там, во дворе, палисадник. Если позволите, я облагорожу его. Могу цветы посадить, а дальше, там, где голая земля, зелень – пусть растет, пока ещё лето. Для овощей поздновато уже, но редиску ещё можно.

Выслушав мою просьбу, положил кусочек котлеты в рот, наконец поднял на меня тяжёлый взгляд и сказал:

– Кофе приготовь, – и на что я только надеялась…

– Хорошо, – получилось немного грустно.

Убрала со стола и подала кофе. Вдруг он лезет в карман и достаёт какой-то предмет, кладёт его на стол, двигая в мою сторону…

от автора: Как вы думаете, что за предмет, явно предназначенный для Оли, положил на стол генерал? Пишите в комментариях. Кто первый отгадает, тому подарю свою новинку, как только откроется на неё подписка.