Глава 13

Могла ли подумать когда-то, что буду вот так вот просто сидеть в уютном романтичном ресторане вместе с тем самым боссом, что коллектив «ласково» за глаза называет: «Типичный овен»?.

Ответ мгновенный и уверенный: «Нет!». Да что уж там? Я и взглядом с Соболевым встречаться боялась. А теперь этот самый начальник, который полдня орал на всех, кто под руку попадется, мило подмигивал мне своими цепкими серыми глазами, соблазнительно коварно улыбаясь.

– Викуль, – его бархатный, хрипловатый голос проникал мне под кожу и вызывал самые настоящие мурашки, – могу я тебе заказать мое любимое вино? Тут есть хорошее, с отличной выдержкой.

Передо мной лежала барная карта, выбитая на тонком листе дощечки. Николай Александрович ткнул пальцев в нужное название. Я же взглянула сразу на цену. Мужчина, словно предугадывая мои действия, успел закрыть ее пальцами.

– Тут можно только целую бутылку заказать, – поджав губу, я пыталась по стоимости других напитков представить, сколько может стоит бутылочка красного. Но перепад цен был настолько велик, что ничего не вышло.

– А вы, – он многозначительно поднял бровь, почему-то сжимая губы, – куда-то спешите?

Не знаю, какой именно ждал ответ мужчина, но стоило отрицательно помотать головой, как он заметно расслабился.

– Дорого ведь! – объяснила свои опасения я, пытаясь все же заглянуть за пальцы босса и узнать, могу ли я позволить ему заказать мне это вино. Может, водичкой обойдусь?

И вдруг этот самый «типичный овен», который буквально вчера утром отчитал охранника за то, что поливает цветы из кулера, а не из-под крана (мол дорого для компании!), вальяжно махнул рукой:

– Ерунда, Вика. Не переживай по этому поводу.

Притянув к себе красивый свернутый свиток, перетянутый красной лентой, я заглянула в основное меню. Здесь не было фаст-фуда, по типу ролов или пиццы, только дорогие салаты, стейки из рыбы и мяса, а также необычные закуски. Например, эклеры из гусиной печени в беконе на подушке из попкорна. Стоило это, соответственно, не дешево.

Покачав головой, я присвистнула, тихо обратившись к Соболеву:

– Вас не поймешь… То проблемы в офисе, то «не переживай по этому поводу».

Одним ловким движением босс вытянул меню из моих рук. На удивленный взгляд ответил расслабленной, самоуверенной улыбкой. Мол, позволь мне с этим разобраться. Наверное, правильно сделал. Ибо я не смогла бы нормально есть блюда, эквивалентные половине зарплаты. Постоянно считала бы в голове убытки.

С умным видом уткнувшись в меню теперь в одиночку, он внезапно обронил странную фразу. Как будто между делом:

– В самом деле, могу же я свою девушку вкусно накормить и напоить.

Сердце в груди забилось с утроенной силой. Новый костюм вдруг стал тесен, верхняя пуговка блузы стала душить. Расстегивая ее дрожащими влажными пальцами, я по инерции зачем-то переспросила:

– Девушку?

– Ой, точно! Невесту, – поправил сам себя Соболев, поднимая на меня полный извинений взгляд. – Почти жену.

Меня затрясло в ознобе, некуда было деть глаза, захотелось спрятаться под столом. И дело даже не в том, ЧТО говорил босс, а КАК он на меня смотрел. Так, словно мы все еще оставались в той постели, где почти перешли грань. Лицо Соболева вытянулось, крылья носа нервно раздувались, а по вискам выступили пульсирующие вены. Мужчина хищно провел языком по нижней губе. Я набрала полные легкие воздуха. Было полное ощущение, словно именно моих губ касается его язык.

– О чем думаешь? – его голос был обманчиво спокоен и вполне явно скрывал подтекст.

«А ведь мы еще даже не выпивали!», – с ужасом подумала я, ощущая, как все мое женское нутро буквально отдается в плен чарам начальника. А ведь он просто смотрит! Но, черт его дери, делает это безумно профессионально. Страшно представить, какое количество дам стало жертвами этого обаяния.

– Думаю, – солгала я звонко и громко, желая немного остудить пыл мужчины, – что вы постоянно называете меня то на «ты», то на «вы».

– Правда? Не замечал! – удивился Соболев, подпирая кулаком подбородок и таращась на меня так, словно я рассказываю очень увлекательную байку. – А как мне надо тебя называть, Вика?

Соболев раскатывал мое имя по своему языку, как будто распробовав на вкус каждую букву. Смаковал, как то самое, несомненно дорогое вино большой выдержки из меню ресторана. Терпкое, но сладкое, заставляющее выглядеть голодным. У меня во рту тут же пересохло, стало нечем дышать.

– Как вам больше нравится, – пожала плечами я. Капли ледяного пота медленно скатывались по моей разгорячённой спине прямо в новые, слегка узковатые брюки.

– «Как мне больше нравится»… – Соболев засмотрелся куда-то сквозь меня потемневшим взглядом и странно усмехнулся. Его скулы так заострились, словно челюсть свело. От голоса, низкого и утробного, в который раз за вечер затряслись колени: – Знала бы ты, как я хочу…

Пошлой я никогда не была, но энергетика мужчины действовала пьянительно. Я хотела его… Действительно, до одури! Так, что мой мозг в мельчайших деталях рисовал картины, как босс скидывает все со стола в ресторане, кладет меня сверху, и мы занимаемся любовью. Желательно, часов десять подряд, пока сознание не потеряем.

«Стоп, Вика! – отрезвил внутренний голос. – Он ведь только недавно был в отельном номере с другой! Пусть сперва объяснится!».

– Обращения на «ты» вполне приемлемо, – деловито произнесла я, закидывая нога на ногу и сильно сжимая бедра. Соболев этот жест заметил, многозначительно усмехнувшись. Но тут же посерьезнел, когда я продолжила: – Раз мы с вами находимся в непринужденной обстановке, давайте обсудим важные вещи. Например, границы нашего будущего псевдо-брака?.. Возможны ли отношения на стороне? Можно ли приводить других людей в наш совместный дом? Когда развод? Может ли кто-то из нас заводить детей на стороне?

Конечно же, я говорила про Соболева. Именно его считала способным на нечто подобное. Ведь такой мужчина, как он, в браке без любви явно скучать не будет. Но Николай Александрович вдруг почернел. Та самая сексуальная энергетика вдруг испарилась, как и не было. На смену пришел «типичный овен» с ультимативным злобным тоном:

– Значит так, на работе ты меня называешь на «вы». Я, соответственно, тебя тоже. Это этикет. Во всех других местах только «ты». Никак по-другому. Иначе будет скандал. Это ясно? – звучало это настолько диктаторски, что я неосознанно кивнула, лишь тогда Соболев прогнулся через столик ко мне и отчеканил каждую букву так яростно, что меня пробрало до костей его негодование: – НЕТ!

– Что «нет»? – с трудом выдавила из себя я, предпочитая вжаться в спинку сидения, подальше от мужчины.

– Все из твоих вопросов – нет. Никаких любовников, Викуля. Ни дома, ни на работе. Да хоть где! Узнаю – убью, – мужчина грозно ударил ладонью по столу. Вроде не сильно, но я чуть не умерла от страха. – Руку мне свою покажи, живо, – на всякий случай я достала две, покрутив перед боссом. Тот посмотрел лишь на помолвочное кольцо, согласно кивнул и приказал: – Снимать его нельзя вообще никогда. Не забывай, что ты почти жена. Моя жена, Вика.

Сглотнув ком в горле, я удивленно покачала головой:

– Но ведь брак фиктивный и вообще вы сами…

– Добро пожаловать! Могу я принять ваш заказ? – перебил меня звонкий голос улыбчивой официантки.

Соболев переключился на нее так непринужденно, словно и не было наших разборок буквально секунду назад. Пока мужчина диктовал заказ, в ушах битами отдавал пульс. Лишь когда девушка ушла, я очнулась от обращения к себе со стороны начальника:

– Идем потанцуем? А то ты какая-то бледная…

«Правда? Интересно, почему?!», – съязвила я про себя, но вслух промолчала. Почему-то встала и пошла следом за мужчиной. У небольшой барной стойки стояла девушка скрипачка, мужчина с виолончелью и дедушка с контрабасом. Основную музыку создавали они, остальная была включена через динамики.

Соболев прижал меня к себе крепко-накрепко, ладонь его упала уж слишком низко на спину. Почти что на пятую точку. Другая же сжимала ладонь, перебирая мои пальчики.

– Если «нет», – не унималась я, позволяя мужчине вести танец, – то это самое «нет» действует в обе стороны. Это понятно?

Соболев промолчал. Я решила, что он слишком сильно наслаждается музыкой, ну, или облапыванием моего тела. На самом деле, мне тоже нравилось чувствовать мощь его груди, ощущать приятный древесный запах духов и прикасаться к его одновременно грубой и нежной коже. Начальник вел меня по залу умело и спокойно. Еще бы! Этот человек привык держать все под своим жестким контролем! Рядом с ним я могла выдохнуть и не думать ни о чем. Но когда я осмелела настолько, чтобы зарыться носом в грудь, музыканты окончили выступление и объявили перерыв. Разочарованию не было предела.

Соболев сделал шаг в сторону от меня, но не отвел взгляд и не отпустил руку. Сузив глаза, он странно произнес:

– Ты ведь не спросишь сама, правда? Духу не хватит.

– Что, простите? – совершенно не поняла я. – То есть, «прости». Сложно обращаться к начальнику на «ты»…

Будучи на своей волне, босс будто говорил сам с собой:

– Если ты спросишь, то это раскроет твои чувства. А ты у нас девушка нерешительная. Не любишь принимать самостоятельные решения. А надо бы, Вика. Сложно нам будет с тобой в противном случае.

Сведя брови на переносице, я покачала головой, словно пытаясь собрать крупицы пазла, которые Соболев буквально кинул мне в лицо без каких-либо уточнений. В конечном счете, я сдалась:

– Ничего не понимаю.

Он странно повел бровью. Уверенно, но как-то странно… Словно набираясь на что-то с духом.

– Я бы мог дождаться, пока ты выпьешь, так было бы проще. Но я не хочу проще. И пользоваться тобой не хочу. Надо принимать решения на трезвую голову и нести ответственность за свои поступки. И тебе. И мне, – в моей голове произошел самый настоящий взрыв, виски заныли. Я уже готова была кричать от непонимания и почти поверила, что у босса деменция, когда он вдруг притянул меня к себе обратно и поцеловал. Жадно, глубоко, яростно. Его язык властно и непоколебимо проник в мой рот, словно помечая свое. Сражался с моим, заставляя принять поражение в этой неравной схватке. Я таяла в его крепких руках, поддавалась и задыхалась, забывая дышать. Когда Соболев отстранился, я была пьяна и недовольна, что все кончилось. Но его слова впились мне в мозг: – Я сделал свой шаг, Викуль.

Едва стоящая на ногах, я ничего не смогла ответить. Позволила Соболеву утащить меня обратно за столик.

Когда мы вернулись, на столе уже вовсю орудовали официанты. Пока девушка быстро и умело сервировала заказанные Соболевым деликатесы, парень в строгой черно-белой униформе бармена достал изо льда виски с вином.

Все еще под влиянием великолепного поцелуя, я лишь слегка мазнула взглядом по круглой деревянной сырной и мясной тарелке, брускеттам, запомнившимся мне соленым эклерам и милым канапе с непонятной пестрой начинкой. Упав на мягкий стул, обмахиваясь ладонью, я делала вид, что устала от танца. На самом деле голова кружилась совсем от иного.

– Не стоит, – дал отставку Соболев бармену, остановив его на моменте разлива в бокалы горячительных напитков. – Мы сами разберемся.

Мыльными глазами следила за тем, как мой бокал наполняется темно красной жидкостью. Затем мужчина вдруг отставил бутылку и приставил стул так близко, как только мог. С трудом глотая кислород, я ощущала, как его горячее дыхание опаляет мою шею.

Неторопливо поправив выбившуюся прядь мне за ухо, Соболев не упустил возможности коснуться пальцами моей кожи, погладить и пощекотать. Его хриплый рычащий бас заставил непроизвольно вздрогнуть от наплыва эмоций:

– А теперь закрой глаза и открой рот.

Я не пошевелилась. Просто не могла двинуться с места. Он был слишком близко. Сильная энергетика Николая Александровича меня буквально парализовала.

– Доверься мне, прошу, – мягко попросил он с меньшим нажимом, поняв мою реакцию по-своему.

Сбросив наваждение, я почему-то сделала все, как он велит. Даже не спросила, зачем это? Просто распахнула губы, слегка запрокинув голову назад. Мои прикрытые веки дрогнули, когда ухом я слышала сдавленное рычание Соболева, полное неприкрытого желания.

Прочистив горло, он принялся за дело. Не прошло и секунды, как губ коснулось что-то холодное и гладкое. «Горлышко бокала!», – поняла я вдруг.

– Шире… – тихая команда из его губ звучала голодно и жадно. – Открой рот шире, Вика. Не бойся.

Я сделала, как он сказал. Но, видимо, перестаралась. Потому как стоило вину попасть в рот, тонкая струйка пролилась мимо, стекая по губам к подбородку. Нервно глотнув напиток, я почти не ощутила его вкуса. Была уже готова распахнуть глаза, чтобы успеть воспользоваться салфеткой, но тут же услышала очередной приказ:

– Нет! Не смей. Я еще не закончил.

– Но вино… Оно пролилось. Я испорчу очередной костюм…

Я замолчала ровно в тот момент, когда что-то шершавое коснулось подбородка, быстро поднимаясь вверх и слизывая вино.

– Вкусно… – сглатывая ком в горле, бархатно выдохнул мужчина, а после невзначай поинтересовался елейным голосочком: – Какое вино, дорогая? Вроде как, все отлично.

Я промолчала, потому что просто не могла говорить! В моей жизни и так особо не было прелюдий, но то, что делал Соболев… Сводило с ума, доводило до грани! Заставляло забывать дышать до жжения в легких!

– Начнем с начала, – деловито заявил он, снова прикладывая к моему рту бокал. На этот раз он медленно наклонял его к моим губам, а я пыталась всячески контролировать ситуацию. И, бинго, получилось ничего не пролить! Как только вино попало в рот, буквально ложка, я уже готова была его глотнуть, как Соболев воскликнул: – Нет! Не глотай. Покатай на языке, прочувствуй его вкус. Он раскрывается не сразу.

– Что же… – разбудив в себе спящего сомелье, я попыталась. – Немного сухое, но сладковатое. Чувствую ягоды… Точно! О, а еще какие-то фрукты…

– Хмм… – Соболев задумался, замолчал. А потом кратко припал к моим губам, словно собирая остатки вина. Когда он отстранился, я уже не сдержалась и глотнула это самое вино. Лишь бы только не задохнуться! Я все еще не открывала глаза, когда утробно низкий голос мужчины щекотал мне шею: – Знаешь, что я чувствую, Вика? Пряные нюансы переплетаются с яркими ягодно-фруктовыми нотками. Оно сдержанное, пустое и сухое для тех, кто не умеет распробовать. Яркое, насыщенное, дерзкое и сладкое для терпеливых ценителей. – сделав полуминутную паузу, он вдруг спросил. – Ничего не напоминает?

Я промолчала. Меня поражало, что Соболев умеет так красиво говорить. Да еще и про вино!

– Секс, – всего четыре буквы из его губ и меня передернуло. Не веря, что слышу это от собственного начальника, я распахнула глаза. – Секс, Вика. Это вино прямое его олицетворение.

Не зная, что именно собираюсь сказать, я распахнула рот. Туда упал кусок голубого сыра с медом.

– Прекрасное сочетание, не правда ли? – будничным тоном произнес мужчина, следя за мной с прищуром. – Как…

– …Эксперименты в сексе? – предположила я и тут же выпала в осадок, краснея: «Что со мной не так?!».

– Именно… – Соболев выгнул бровь, с уважением кивая. Словно то, что я разгадала его задумку, он оценил по достоинству и поставил рядом с моим именем одобрительную «галочку». – Выпьем?

Указав подбородком на все еще закупоренную бутылку крепкого алкоголя, я уточнила:

– А как же ваш виски? Или пить я буду одна?

Соболев театрально положил ладонь на сердце:

– Не дождетесь!

Глядя на то, как звенят квадратики льда в бокале, я не могла не поинтересоваться:

– А что значит ваш напиток?

Мужчина усмехнулся:

– Ничего. Кроме: «Я живу на работе и не вижу белого света, но зато могу купить себе статусный напиток пятидесятилетней выдержки», – босс рассмеялся, а я присвистнула. Страшно представить, сколько такой «статус» ему обошелся. Официанты, наверное, мечтают, чтобы мы поскорее ушли и оставили им крупные чаевые. Пока я внутри подло считала чужие деньги, Соболев наполнил наши бокалы и торжественно произнес тост: – За любовь, Викуль! В любом ее проявлении.

Я кивнула и отпила вино. Обратно на свое место Соболев не пересел. Весь вечер буквально терся об меня. Но, на удивление, после первого же бокала это смущать перестало. Я рассказывала мужчине о своих студенческих годах и даже о том, как проходила три этапа собеседования в его компанию на, между прочим, мизерную должность и копеечную зарплату. Он же делился впечатлениями о путешествиях по миру… Точнее, это были деловые поездки, но мир Соболев все равно посмотреть успел.

– Одно не могу понять, – вдруг совсем не впопад произнес мужчина, удивленно пожимая плечами. Одна его рука лежала на спинке моего стула, нежно поглаживая мою спину, пока вторая сжимала тумблер с виски. – Как такая девушка, как ты, все еще не нашла себе кого-то?

– У меня ведь был «кто-то», – мягко напомнила я боссу о своем бывшем, пока сама в голове думала: «Какая «такая» девушка? Самая обыкновенная ведь.».

– Нет, ты не понимаешь, – отмахнулся тот. Сжав губы, он оставил виски и принялся щелкать пальцами, словно подбирая нужные слова. – Отношения – это ведь не простое сожительство. Мужчина обязан нести ответственность за свою женщину. Сомневаюсь, что твой бывший Толя или Леня… Как там его?.. В общем, вряд ли он был тем мужчиной, который тебя не отпустит и не отдаст другому.

– То есть, – ахнула я в изумлении, – отношения – это когда мужчина держит тебя на привязи?!

– Фигурально, – даже глазом не моргнув, уточнил Соболев. Будучи при этом полностью уверенным в своей правоте. – То есть, твоя женщина не должна ни в чем нуждаться и тогда другой мужчина автоматически не нужен. И речь сейчас не только про материальные блага, хотя это тоже нужно и важно. Хороший секс, забота, внимание…

Подперев щеку кулаком, я улыбалась и изумлялась:

– Хорошо говоришь, но что-то не складывается. Почему ты, весь такой идеальный, не нашел себе девушку? То есть, вряд ли, если бы ты делал все, что описываешь, какая-то вменяемая дама бы от тебя сбежала.

– Во-первых, я раньше и не пытался. Незачем было, – все тем же равнодушным тоном пожал плечами мужчина. – А, во-вторых, с чего ты взяла, что я все еще не нашел?

По телу моему прокатилась россыпь мурашек, оставаясь томлением внизу живота. Пока бабочки порхали в желудке, в голове был полный розовый кисель.

«А вдруг он про Кристину?», – попыталась отрезвить себя я, но ничего не вышло. Мое сердечко уже растаяло.

Поднявшись на ноги, мужчина демонстративно мне поклонился и протянул ладонь:

– Идем потанцуем, а потом домой. Поздно уже. Работу, увы, никто не отменял.

Мы вышли на середину танцпола расслабленные и немного пьяные. Соболев умел танцевать, и я не переживала, что он отдавит мне ноги, собьет тарелки с соседних столиков или вырубит локтем музыкантов. Нет… С ним было спокойно, уютно и надежно. Когда крепкие руки обвили мою талию, я словно ощутила себя дома.

«Хорошо, что ты здесь», – словно говорила расслабленная улыбка мужчина, адресованая мне.

Музыка сменилась быстро, стала более импульсивная и резкая. В ней чувствовались страсть и желание. Соболев повел меня в вальсе по небольшому танцполу. Затем развернул спиной к себе, оплетая руками талию. Его губы поползли по моей шее вниз, осыпая ее невесомыми поцелуями. Все было так просто и невинно, но я горела изнутри! Пылала от того, как его пальцы касаются моего тела, пусть и через одежду. Плавилась, когда ощущала спиной биение сердца в его мощной и широкой груди! Терялась, когда такое уверенное и резкое дыхание касалось моих эрогенных мест.

– Пойдем, – резко оборвав такой прекрасный момент, Соболев потянул меня силком обратно к столику, уверенно переплетя наши руки.

На ходу помахав нашей официантке, он негласно попросил счет. Девушка прибежала быстро, мужчина расплатился импульсивно, словно опаздывал на поезд. Затем нервно и торопливо топая ногой, переводил ей чаевые. Девушка же судорожно вызывала такси.

Когда мы уходили, я оценила стол: почти ничего не съедено, ничего не выпито. Мы просто разговаривали без малого четыре часа. А как будто пять минут прошло, не иначе! Вспомнив, как в вузовские времена подрабатывала официантом, я усмехнулась: «Вот это праздничный ужин сегодня будет на кухне!».

– Тут официанты за счет чаевых зарабатывают больше, чем многие успешные бизнесмены, – поправил меня Соболев, помогая устроиться в такси.

В дороге мы молчали. Я смотрела в окно, боялась встретиться взглядом с боссом. Между нами словно был огромным шар сексуального напряжения. Достаточно лишь поднести что-то колкое, и он взорвется…

Соболев отрыл для меня дверь такси, галантно помогая выйти на улицу и подставляя локоть. По пути на территорию дома я видела, как на соседний участок заезжает семья босса. Мы помахали им рукой, кратко поздоровались и прошли дальше. Начальник был молчалив, сдержан и спокоен. Как мне тогда казалось.

Но стоило войти внутрь дома, захлопнуть дверь, как маски оказались сняты. Меня словно вихрем подняло ввысь, прижало к стене. Я не заметила, как тело мужчины окутало мое, а его губы оказались на моих. Более жадно и развязно, чем в ресторане. Теперь они без стеснений скользнули на шею, плавно опускаясь к ложбинке груди. Удерживая меня за нижнюю часть спины, он вдруг остановился, упав носом мне на ухо. Его дыхание было сбивчивым, неровным. Кое-что очень внушительное многозначительно утыкалось в бедро колом.

– Я хочу тебя уже давно. Но сегодня вечером ты буквально свела меня с ума. Я бы мог взять тебя в ресторане. Скажем, в кабинке туалета. Но ты достойна большего, – он медленно отстранился. В тишине наши взгляды встретились. Мой – растерянный и его – охотничий. – Я сейчас поднимусь к себе в спальню и жду тебя. Прими решение, придёшь ли ты.

– Но, – я покраснела до мозга костей, – мы могли бы прямо сейчас…

– Это будет не просто секс, Вика, – отмахнулся мужчина уверенно и резко. В его словах было столько уверенности и решимости, что сердце внутри замерло. – Я хочу больше. Намного больше.

Соболев без единого слова поставил меня на ноги, кратко поцеловал в лоб и направился наверх по завитой лестнице. Я же осталась стоять при входе в растерянных чувствах. Внутри меня трезво звенела мысль: «Если я не приду, это будет конец. Но если приду… Не слишком ли много этот мужчина от меня требует, при этом ничего конкретного не предлагая?».

«Если не просто секс, то что?».

Я крутилась перед зеркалом в одном лишь полотенце на голое и все еще влажное после душа тело.

«Он предлагает мне настоящий брак? Или официальный статус любовницы?».

На кровати лежали три пары белья. Все они были куплены за счет Соболева для работы. Приличные, но скромные до мозга костей. Мое старое белье бесследно пропало в недрах квартиры любовницы бывшего. Уж не знаю, что они там с ним делали. Лично мне было бы мерзко надевать чужие трусики…

«Стоит ли мне потребовать от него гарантий серьезных отношений? Заявить, мол я приличная девушка и абы с кем в кровать не лягу?».

Кусая ногти, я вымеряла шагами комнату. Три раза провела бритвой по всем нужным местам, хотя они и так казались достаточно гладкими. Нанесла сперва роковой макияж, затем импульсивно стерла и лишь слегка припудрила щеки.

«Значит ли его желание гарантию, что никаких «Кристин» на стороне не будет?».

Накрутив волосы на плойку, я психанула и снова помыла голову, просто высушив ее феном естественно и без ненужной помпезности.

– Так, все! – устав от сотни мыслей в голове, я топнула ногой и взглянула на экран телефона. Полтора часа судорожных ненужных действий в комнате, а ничего не решено. Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, я измученно ударилась лбом о стену. Один раз, второй, третий… – Ты должна решить, Вика. Сама. Без подсказок, мнения друзей и навязанных обществом стереотипов.

Было страшно и волнительно. От страха схватило желудок, начало подташнивать. С трудом заставив себя перестать суетиться, я упала на постель и откинула эмоции.

«Чего ты хочешь на самом деле, Вика?», – был главный, роковой вопрос.

Мне потребовалось достаточно времени, чтобы вдруг осознать ответ. Он был прост и понятен. Даже смешно стало… Мы с Соболевым были взрослыми людьми, с современными взглядами на этот мир. Зачем измучивать себя сотней вопросов, если я могу просто пойти в спальню к мужчине своей мечты и получить то, о чем так давно мечтаю? К чему строить из себя наивную до дурости девственницу пятнадцатого века?

Поэтому, накинув на обычное телесное бесшовное белье «отельный» махровый халат, я в уютных тапочках пошагала на верх.

«Не верится, – саркастично усмехался внутренний голос, – что еще вчера ты ныла от предательства Соболева в квартире Макса, а сегодня идешь к нему добровольно, чтобы самой разделить с ним постель!».

«Во-первых, – спорила сама с собой я, – мы не были парой вчера. Босс свободный человек. Был… Во-вторых, может у них ничего вовсе не было! В-третьих, я просто иду получить удовольствие и не строю планы на десять лет вперед. Как будет, так будет!».

Странно, но внутренние баталии меня успокоили. Когда я стучала в дверь Соболева, уже была относительно спокойна. Но когда ответа мгновенно не последовало, внутри снова воскресла паника: «Может он уже спит? Не обязан же ждать меня всю ночь!».

– Входи, – громкий хриплый голос меня успокоил… На мгновение. И тут же заставил затрястись в предвкушении. Пальцы сжали ручку, но не прогнули. Тогда мужчина прокричал громче. Видно решил, что не расслышала: – Входи, Викуль.

Сглотнув ком сомнений и страхов, я вошла внутрь. В спальне хозяина дома была впервые. Одинокую холостяцкую берлогу, безликую и пустую, она напоминала мало. Английский стиль: оббитые до середины красным дубом стены. Широкая кровать с высокой мягкой спинкой. Камин с натуральными дровами и два абсолютно разных кресла напротив него. На полу у камина лежал белый ковер с высоким ворсом, а на стене, помимо сотни семейных фото, оленьи рога.

– Эта комната отличается от всего остального дома, – неуверенно прокрадываясь вперед, я словно боялась издать лишний звук. Когда под ногами скрипнула половица, замерла.

– Да. Ее я делал сам. Остальное – дизайнер, – коротко пояснил мужчина. Взглянув из-за кресла, он удивленно вскинул бровь и махнул рукой. – Идем сюда, чего ты там застыла? Меня успокаивает вид трескающихся поленьев. Тебе понравится.

Уж не знаю, чего я ждала. Что Соболев набросится на меня с порога? Этого и боялась. А вид расслабленного мужчины, попивающего что-то в черной кружке, очень успокоил. Атмосфера была уютной.

– Бери. Я сделал и тебе, – когда я плюхнулась в кресло напротив, он не глядя подвинул вторую кружку мне. Там была некая красная жижа с плавающим лимоном. Решив, что это какой-то чай, типа каркаде, я с жажды отпила сразу пол кружки. Поперхнулась, закашлялась, поставила обратно. – Это глинтвейн, Викуль.

«Это ж сколько я в комнате проторчала?!».

Камин и вправду успокаивал, я не могла отвести от него взгляд. То ли и без него было слишком тепло, то ли от напряжения бросило в жар, но я боролась с желанием скинуть теплый халат.

– Сними его, – тихий спокойный голос Соболева заставил задрожать.

– Что, простите? – я занервничала.

– Тебе ведь жарко, – уверенно заявил он, словно точно знал. Тогда я поняла, зачем был камин. Не для успокоения, как он говорил ранее. – Так сними халат.

Стоило ли выделываться? Конечно, нет. Мы оба знали, зачем собрались в этой комнате. Но я совершенно не понимала, что за игру затеял мужчина.

– У тебя красивое тело, Вика, – голос шипел, как Дьявол. – Не стоит стесняться.

Моя ладонь упала на завязки халата и замерла. Вдох-выдох, тело «обсыпало» мурашками. Поджав под себя пальцы ног, я не могла решиться.

– Хорошо, – бархатный смешок мужчины стал приятной музыкой в гробовой тишине. – Я начну первым.

«Что он сказал?!».

Я ошарашенно ждала действий начальника. Не могла решиться посмотреть в оба, но краем глаза видела, как он зашевелился. Его домашняя обтягивающая черная футболка упала на белый ковер перед камином. Я забыла, как правильно дышать, и начала нервно хватать кислород губами, пальцами до побеления костяшек обхватив деревянные края кресла.

– А мне вот жарко, – заявил Соболев, не останавливаясь на сделанном. Все так же равнодушно и уверенно он поднялся на ноги, стянул штаны и кинул их рядом с футболкой. – Так-то лучше.

«В самом деле, Вика! Что за детский сад?! Тебе сколько лет?! Никогда не видела мужчину в трусах! Между прочим, на тебе тоже белье! Считай, вы на пляже», – пожурила я себя, а потом быстро поднялась и скинула халат в кучу с прочей одеждой. Довольная собственной решимостью села обратно и повернулась к Соболеву. Дескать, смотри, какая я раскрепощенная!

И тут же поперхнулась.

– Ваше… То есть, твое… Б-белье… Оно… – глаза округлились, щеки запылали. Когда я поняла, что трусов на мужчине нет, то тут же отвернулась обратно к камину. Лишь немного заметив «то самое». Точнее, что его боевой товарищ все еще в боевой готовности.

– Белье? Постельное, в смысле? Так оно на кровати. Свеженькое, не переживай. Можешь подойти посмотреть, – откровенно смеялся надо мной мужчина. Я сжалась, когда он тяжело вздохнул. – Боже, Вика… Не видел бы лично твоего бывшего, решил бы, что девственница.

Пока я думала, насколько стыдно быть скромной, он вдруг приказал:

– Подойди ко мне.

Я задохнулась, не двинулась с места.

– Подойди, подойди… – настаивал он добрым спокойным тоном. Словно успокаивая нерадивого ребенка, а не соблазняя полуголую девушку. – Ну же, Викуль. Я не кусаюсь. Только если сама не попросишь.

Неуверенно, немного раскачиваясь от головокружения, я поднялась с места. Медленно ступая уже голыми ногами по полу, я перешагнула нашу одежду и подошла к Соболеву. Сперва смотрела поверх его головы, куда-то на стену за кроватью. А потом решила, что это глупо, и встретилась со взглядом серых глаз. Николай Александрович изучал меня с прищуром, подперев подбородок двумя пальцами. Я была для него диковинной, незнакомой зверушкой.

– Что, – горько усмехнулась я, – не было у вас еще таких скромных?

– Не-а, – не стал лгать он, весело почему-то. А затем повел бровью и с тяжелым вздохом опустил взгляд на мое тело. – Что ж, Викуль. Снимай неглиже. А то че я один, как дурак, сижу тут… В чем мать родила.

Я усмехнулась, но как-то нервно. Сглотнув ком, я вдруг испугалась. «Что я тут делаю?», – эта мысль заставила взглянуть на дверь. «А что если сейчас сослаться на болезнь и сбежать в комнату?».

– Знаешь, я тут подумала… – мой взгляд сам по себе опустился вниз от хитрых глаз Соболева на его грудь, и слова сами по себе испарились в воздухе. Я забыла, о чем вообще хотела сказать. Как обухом по голове ударило! – Эм… То есть… Я хотела…

Соболев был прекрасен во всех отношениях. Кубики пресса прорисовывались на животе даже несмотря на то, что сидел он криво и не старался их напрягать. Мощная широкая грудь на фоне накачанных ног выглядела впечатляюще. И при всем этом мужчина не был тощим и высохшим качком. Нет… За таким я могла укрыться. Настоящая скала! Мощный, до головокружения сексуальный. Во рту выступила слюна, а низ живота стянуло тугим спазмом в предвкушении горячей ночи.

– Раздевайся.

Холодный стальной приказ от Соболева было услышать необычно. Веселый успокаивающий тон куда-то пропал. Но на этот раз я не испугалась… Я завелась не на шутку, опьянев во мгновение ока.

Это была странная игра, и я приняла ее правила. Стоя над Соболевым, я смотрела ему прямо в глаза, когда расстегивала застежку лифа и позволяла бюстгальтеру спасть по рукам на колени мужчине.

Зрачки мужчины потемнели, лицо вытянулось в оскале. Ему стало не до смеха, когда он на вдохе потребовал:

– Продолжай.

И я вошла в кураж. Медленно прогнув спину, наклонилась к трусикам, стягивая их по бедрам вниз. Соболев сидел достаточно близко, что мне пришлись прошмыгнуть лицом буквально в паре миллиметров от его вздрогнувшего достоинства.

– Черт… – услышала я краем уха его измученный полу стон полу хрип. – Это будет сложнее, чем я думал…

Незаметно улыбнувшись, я срыла истинные эмоции за показательной серьезностью. Оставшись полностью нагой, подняла руки над головой и быстро покрутилась вокруг своей оси. Дышал Соболев так тревожно, словно сейчас задохнется.

– Что скажите, господин Соболев? Я прохожу отбор в вашу компанию или рассмотрите других кандидаток?

– Что ты, Викуля, – таким голодным я видела начальника впервые. – Ты уже все, что можно, давным-давно прошла.

Видимо, устав от моего маленького шоу, Соболев подскочил с места, как ошпаренный. Подхватил меня на руки неожиданно, я громко завизжала. Не прошло и секунды, как мое тело утонуло в его нереально мягкой постели.

Я помню нежные томительные поцелуи в самых неожиданных местах, сладкие покусывания на эрогенных зонах. И Николая Александровича… Мокрого, взвинченного. Всегда такой собранный босс вдруг суетился и терялся. Не знал, за что хвататься, но все равно не переходил к главному. Прелюдия затянулась на столько, что я едва не взорвалась от желания.

– Сейчас будет больно, – предупредил мужчина серьезно перед стартом.

Я искренне захохотала:

– Думаешь, что у меня парней до тебя не было? Ну-ну…

Оказалось, не зря предупреждает. Парни-то, конечно, у меня были… Но не такие большие. Размеры величия нашего начальства, так скажем, весьма поражали. В общем, габариты еще те. Не каждый сотрудник потянет.

Но кто бы знал, что главные открытия еще ждут впереди! А именно длину самого действия. За окном уже проснулось солнышко, и пели птички, а Соболев уже в который раз не давал мне спать после очередного финала, притягивая к себе мокрую и уставшую меня за ноги с рычанием:

– Еще разочек!

Еще недавно знала я всего одну позу – миссионерскую. А вот за ночь с Николаем Александровичем прошла всю камасутру. Да по три раза. Как говорится, чтобы закрепить пройденное! И сверху, и снизу, и сзади… И грубо, и нежно… И быстро, и медленно…

– Давай, малышка… – его лицо вытянулось уже так знакомо. На висках проступили красные вены, руки напряглись, пальцы больно впились в мои бедра. Один толчок, второй, третий и… Меня накрыли фейерверки! Соболев повалился сверху с пугающим обещанием: – Сейчас-сейчас… Дай мне пять минут и по новой.

Я истерически засмеялась, нагло сталкивая с себя мужчину:

– Мне, конечно, все очень понравилось, но если ты хочешь продолжать, то я сдаюсь, и ищи себе новую суженую! О! Или можно мне замену, как на футболе, когда игрок выдохся?

Мужчина закатил глаза и обиженно поджал губы. Совсем, как ребенку не дали любимую игрушку!

– Это ты тут у нас молодая. Это я должен уставать, – забурчал он недовольно, но все равно крепко вжимал меня в свою грудь, не давая сдвинуться с места.

Я даже не помню, о чем мы говорили. Было слишком уютно и удобно. Прямо посреди очередной фразы я и отрубилась. На мягком плече Соболева, с его властно похлопывающей по моей пятой точке ладонью.

Разбудило меня солнце. Точнее то, как ярко оно светило прямо в глаз. «Что-то не то!», – сразу подумала я еще спросонья. А потом поняла, что встаю всегда на заре, а сейчас явно уже обед.

– ЧЕГО?! – подорвавшись испуганно, буквально упала с кровати босса. Пытаясь разгладить волосы, добежала до халата, замоталась в него и попыталась попасть ногами в тапочки. Ноги ныли жуть как! Что только с ними не вытворяли прошлой ночью… Кому расскажешь – не поверит. Соболева рядом со мной не было, даже кровать остыла. Сбегая по лестнице, я тихо под нос материлась: – Что за черт? Почему меня никто не разбудил?? Небось, сам на работу поехал, а меня бросил одну, как лентяйку…

Я замерла на лестнице между первым и вторым этажом, когда услышала из гостиной чужой мужской голос. Не сразу до меня, уставшей, дошло, что это отец Соболева – Александр Степанович. Только обычно он говорил бодро и весело, элакий добряк с постоянно хорошим настроением. А вот сейчас он казался злым и встревоженным.

– Ты не понимаешь всей серьезности ситуации. Почему всех сбрасываешь? Компания для тебя шутка какая-то? Ладно на себя тебе наплевать! Но на тысячи рабочих…

– Мне ни на кого не наплевать, отец, – холодно поправил Соболев.

– Что тут у тебя происходит? Почему меня выдергивают с совещания ради промывания мозгов взрослому сыну?! – продолжал сетовать старик, а я уже вовсю распереживалась. «Может кому-то плохо?», – предположила, положа руку на сердце. Но услышанное дальше повергло буквально в шок. – Осознай масштабы катастрофы: все засекреченные контракты слили в сеть! Все, сынок. У конкурентов сегодня день рождения! Это катастрофа. Клиенты отзывают договора, требуют неустойки, переходят к конкурентам. А сейчас только пол двенадцатого дня! – громкий удар кулаком по столу, и я осенним листком упала на ступеньку с безумно колотящимся сердцем. – Все, дорогой. Компанию твою надо сегодня сворачивать. Долги, конечно, гигантские… Пока не представляю, как мы все покроем… Возможно, твой и наш с мамой дом придется продать. Да, чего уж там! И часть моего бизнеса. В кредит, конечно, влезем…

– Кто? – рычал, не говорил Соболев. – Кто? Служба безопасности уже вычислила?

– Да, – Александр Степанович вдруг растерялся и замолчал.

– НУ! – новый удар, на этот раз что-то колкое, типа вазы, полетело в стену и раскололось на мелкие осколки. Меня пугал голос Соболева. Я видела его всяким, но не таким кровожадным, беспощадным. «Тому, кто это сделал, не жить!», – поняла я.

– Ты присядь, – тянул старик, словно оттягивая неизбежное. – Выпей кофейку… А лучше чего-то покрепче. Водки! Водки сразу бахни.

– ИМЯ, – от голоса Николая Александровича во мне проснулся животный ужас, захотелось спрятать голову в песок, как трусливому страусу. – Я просто хочу знать имя, отец! Либо говори, либо уходи, и я узнаю сам.

– Ох… – тяжело вздохнув, старик достал платок и протер им взмокший лоб. – Как хочешь. Сразу скажу: информация странная. Но проверенная… В общем, неоднозначно все. Ты с плеча не руби. Вазу разбитую, как говорится, не склеишь.

– ПАПА! – потребовал Соболев.

У меня во рту пересохло, сердце ускорило свой ритм до опасного состояния. Сжавшись, я ждала информацию так же жадно, как и начальник. И она меня шокировала, чего уж там.

– Вика твоя. С ее телефона все было сделано.