Глава 14

Последний раз я ощущала такой утробный страх в пятом классе, когда получила по алгебре двойку за невыполнение домашнего задания. Замазала ее не пойми зачем корректором по ярко-розовым страница дневника, сверху написала кучу домашнего задания… Гений, ага! Стоит ли говорить, что мои родители не идиоты и разоблачили все мгновенно? Они не били меня, не устраивали скандал, а напряженно молчали и косо смотрели.

«Ты упала в моих глазах!», – глядя на меня, как на падаль, изрек тогда отец. Мое сердце перестало биться от стыда.

«За что такое отношение к нам, доченька?», – почему-то рыдала навзрыд мама, как будто я кого-то прирезала ножичком в подворотне, не иначе.

И вот сейчас случилось дежавю. Я сидела на диване ровно, как штык. С опущенным лицом, поджатыми пальцами ног и обнимая себя руками. Напротив в гробовой тишине сидел Соболев. Он не проронил ни слова, а лучше бы кричал и ругался.

– Я ничего никому не отправляла, – первой подала голос я, почему-то виновато.

Александр Степанович, делающий всем кофе за барной стойкой, вдруг замер и тоже обратился к сыну:

– Согласен, что не стоит наезжать на Вику раньше времени.

Начальник лишь зыкнул на отца, и тот затих. При всем при этом, Александр Степанович тоже был акулой бизнеса с мощной энергетикой и ощутимым влиянием на людей… Но то, какой фурией был мой начальник сегодня – всех переплюнуло.

– Рассказывай, – без единой эмоции произнес мужчина так, что я вздрогнула. Словно компьютер со мной говорил, не человек. Я посмотрела в его серые глаза, ища там поддержку, но Соболев был слишком глубоко в себе. – Все по порядку.

Я выложила все путанно, немного сбивчиво. Даже про Ольгу рассказала, которая меня в туалете с ножницами ждала.

– О! – догадалась я, немного воодушевившись. – Так может это все наша бухгалтерша сделала? Небось мне что-то в чай подмешала, усыпила, а сама в кабинете делов наделала…

И снова в комнате нависла тишина. Было чувство, словно меня принимают за полную идиотку.

– Вика, ты может перенервничала? – отец Соболева говорил со мной, как с душевно больной. Присел рядом и протянул кружку кофе с сочувственным взглядом. – Какая бухгалтерша с ножницами? Какие трусы? Какое соблазнение? Я понимаю, у всех стресс, но говори правду. Что бы там не было. Оступиться может каждый.

– Я не придумываю! – вскочив с места, закричала нервно. Эмоции скопились внутри в тяжелый ком и выплеснулись наружу в качестве слез и истерики. – Оля эта набивалась мне в подруги. Все выслужиться пыталась в качестве извинения. За то, что когда-то перед коллективом подставила. По ее словам, она была заинтересована в нашем воссоедини с Николаем Александровичем…

– А вы расставались?! – искренне удивился отец босса.

–…Оля придумала этот идиотский план, я отказалась. Но потом все по ее задумке и случилось. Не спроста ведь. Таких совпадений, как выяснилось, не бывает, – продолжила я и выдохлась. Соболев по-прежнему молчал, но следил за мной стальными серыми глазами внимательно и увлеченно. Я обратилась к нему напрямую, буквально молила о понимании: – Поверь, я бы никогда никому не навредила. Тем более, тебе. А Оля эта… Странная она, честно говоря. Всего можно ожидать.

Наконец, у Соболева появилась первая эмоция. И странная, стоит признать. Он хмыкнул, но не весело. Скорее насмешливо и саркастично. Немного издевательски.

– Говоришь, она желала, что весь офис против тебя настроила? Да плевать ей, – удивил меня начальник. – Помнишь, как вызывала ее в кабинет? Я ей предложил, либо увольнение, либо поднимаю зарплату. Но с новым конфиденциальным условием: она создает тебе позитивную репутацию в коллективе и присматривает. Так скажем, по-дружески.

Мое сердце вздрогнуло, а потом упало и разбилось на миллиард мелких осколков. Я поморщилась, зажмурилась и отвернулась в конце концов.

– Значит, – говорить было тяжело, в горле словно ком застыл, – ты всегда подозревал, что «крыса» – это я.

Это был даже не вопрос. Ответ казался очевидным. А Соболев и не спешил оправдываться.

– Я все узнал, – вышедший на пару минут в коридор Александр Степанович вернулся бледнее прежнего. – Либо камеры уже не снимали, когда Вика шла в туалет к Ольге, либо…

Старик замолчал, а я усмехнулась и продолжила:

– Либо я выдумала эту идиотскую историю и выгораживаю себя.

«Все пропало, Вика! – кричал внутренний голос. – Ты влипла по самые помидоры!».

Соболева, как начальника, я не винила. «Правда» о том, кто слил конфиденциальную информацию, была на ладони. Зачем изобретать велосипед?

Но вот Соболева, как любовника и своего мужчину, я внутри ненавидела. Разве он не узнал меня за время, проведенное вместе? Разве не понял, что я не способна на подлости? Зачем заключать брак с той, кого считаешь предателем? И зачем спать с той, кого в чем-то подозреваешь?

Я уже готова была к любым последствиям, оправдываться больше не видела смысла. Из тела словно выкачали все силы, высосали энергию. Когда Соболев вдруг встал со стула, развернулся и направился к лестнице.

– Десять минут на сборы. Жду в машине, Вика.

Мужчина специально уточнил, мол, обращаюсь не к отцу, а к «предательнице». Незаметно утерев слезы тыльной стороной ладони, я все же спросила:

– В полицию едем?

Соболев обернулся в пол оборота, приподнимая бровь и сжимая губы:

– Пока в лабораторию. Анализы сдашь. Посмотрим, что ты там за чай такой вкусный вчера пила.

– Есть огромная вероятность, что анализы ничего не обнаружат, даже если Вика действительно пила какой-то там «не такой» чай, – с легким скептическим вздохом знакомый врач Соболева взял у меня две пробирки с кровью, а после протянул шоколадку с клубникой, как маленькому ребенку. – Так что я бы на вашем месте особо не надеялся на…

– А я на вашем месте, господин Горшков, – звонкий голос босса заставил самоуверенного доктора немного напрячься, – постаралась бы сильнее. Надеюсь, вы помните, на чьи деньги существует ваша больница?

Мои глаза удивленно округлились, сердце забилось в груди. «Николай Александрович содержит целую больницу? Почему об этом никто не знает?», – задалась вопросом я, пока врач нервно чесал взмокший висок прямо в одноразовых белых перчатках:

– А как это связанно с анализом?

– Прямо в лоб, – глядя в упор на мужчину, заявил Соболев. – Если вы хотите, чтобы я имел возможность и дальше платить вам высокие зарплаты… Да, что уж там? Вообще платить хоть какие-то зарплаты! То, прошу, обеспечьте нам все, что только сможете. Возможно, следы распада лекарств? Не знаю. Хоть что-то, за что можно зацепиться.

Врач многозначительно кивнул, и на этом все кончилось. Мы шли по длинному коридору к парковке в гробовой тишине. Не знаю, о чем думал мужчина, но лично мне было безумно мерзко на душе. До колик в желудке!

«Он не верит тебе! О каких отношениях может идти речи?», – злилась одна часть меня.

«А ты ему больше и не нужна», – негодовала вторая.

– И, – сев в авто, холодно спросила я, – куда теперь? В тюрьму?

Соболев молчал долго. Меня буквально коробило то, что он отказывается со мной говорить. «Типичный овен» вдруг перестал кричать на всех вокруг по поводу и без, а просто замкнулся. Наконец, уже подъезжая к рабочему офису, он деловито заговорил:

– Сейчас нужно организовать сотрудников в главном зале. Займись этим заданием.

Внутри меня что-то словно больно взорвалось, проступили слезы. Опустив взгляд, я не без труда прошептала:

– На увольнение?

– Нет уж. Поборемся! – неожиданно оптимистично завил мужчина, заруливая на парковку офиса.

Когда мы вышли из лифта, нас встретила молчаливая толпа рабочих. Это словно стало фишкой данного дня – ничего не говорить.

Сотрудники ждали реакции босса на происходящее. Все вокруг понимали, что Соболев на грани разорения и его корабль уверенно тонет. Естественно, всех вокруг прихватывая следом.

– Я что-то не понял. Сегодня выходной? – грозно спросил начальник, взглядом пригвождая всех к стенке. – Живо «к станку»!

Мы сделали лишь пару шагов к лестнице, когда самый смелый из всех – Семен из отдела продаж – неожиданно озвучил вопрос большинства:

– Мы-то будем работать, но… Зарплата будет?

И тут Николай Александрович вскипел. Даже больше, чем, когда узнал новость о шпионе и сливах. Его явно коробило, что кто-то смеет сомневаться в его порядочности. Оно-то и понятно. Наверное, Соболев был один из немногих начальников, который не просто платил всегда вовремя, но и выдавал премии, раздавал повышения, сертификаты на разного рода покупки лучшим работникам месяца и подарки маленьким детям.

Рука босса лежала на деревянном поручне лестницы, когда он натурально зарычал. Тихо, сдавленно, но толпа работников дружно сделали шаг назад. Я же такой роскоши не имела, потому ускорила путь в рабочий кабинет.

– Естественно, – холодно выплюнул начальник так, что больше вопросов не осталось. Все пулей бросились работать.

А уже через полчаса прошло самое тяжелое совещание, какое только может представить себе любая компания. И не важно: успешная она или нет. Холодно и спокойно Николай Александрович графически изобразил все риски и убытки, которые терпит компания из-за сливов. Дальше распределил тех клиентов, с которыми возникли непосредственные проблемы. Удивительно, но были и такие клиенты, которых сливы не беспокоили. Например, мой уже хорошо знакомый Костя. А также сеть стоматологий Кристины и Макса. С ними мы успели заключить договор буквально пару дней назад.

– Ваша задача, – диктовал задачи Соболев расчетливо, как опытный военный на службе. Его уверенность и стойкость заражала. Сотрудники видели, что босс видит курс, и успокоились, молча выполняя задачи, – созвониться с «проблемными». Объяснить им, что юристы нашей компании решат все проблемы с документами, им не о чем переживать. Дальше вы должны удержать клиента любой ценой. Медленно предлагайте им условия лучше и лучше. В качестве бонуса, конечно. Клиенты скорее всего откажутся, в попытке набить себе цену. Вы молча кладете трубку. Когда клиент перезвонит, приходите к компромиссу. Это если кратко. А теперь подробно…

В общем зале совещание шло час, затем в малом – для начальников отдела – еще два. Затем четверо «умов» нашей компании собрались в кабинете Соболева. Меня туда позвали пятой… Не пойми зачем.

– С нашими друзьями азиатами сложнее всего, – задумчиво тарабаня ложкой по чашке, рассуждал вслух главный юрист Влад. – Они хитрые. Знают, что теперь могут из тебя нитки вить.

– Плохо. Нам надо с ними связь закрепить, – Соболев спокойно сидел за столом и что-то печатал.

– Предлагаю сделать им эксклюзивное предложение. Например, каждый пятый короб паст бесплатно, – выпалил наш самый успешный менеджер за все годы продаж – Роман.

– Ты дурак? Компания так разорится, – нервно засмеялся второй по крутости менеджер Слава. Он был по образованию бухгалтер. Возможно, поэтому ему доверили заниматься подсчётами.

– Да, первые полгода мы будем работать в ноль или небольшой минус. Такой прокол с «крысой» надо будет долго отрабатывать. Зато компания останется. И в перспективе… – стоял на своем Роман, пока Соболев не поднял руку над головой и щелкнул пальцами.

– Еще три компании остаются с нами на новых условиях, две окончательно разорвали отношения, – деловито осведомил всех босс.

– Пока тридцать на десять, – тихо подала голос я, радуясь и тому, что вообще позволили кофе хотя бы разносить. – Наши побеждают.

Мужчины посмотрели на меня странно, будто юмора в данном хаосе вовсе не видели, а Соболев вдруг усмехнулся. Это казалось странным… Ведь еще утром, как мне чудилось, он меня ненавидел.

– Выбор за Николаем Александровичем. Готов ли он влезать в долги ради компании. По-хорошему можно забить на азиатов. Порешаем главные вопросы и прикроем лавочку, – заявил на полном серьезе Влад. Который, напомню, вообще-то юрист!

– Это «по-хорошему?» – Слава отвесил Владу подзатыльник. – Что же тогда по-плохому, а? Лично я закрытия компании не хочу. Меня и тут неплохо кормят. Кто мне еще такие деньги платить будет? И вам, придуркам? Так что спасаем компанию и не выделываемся!

Тяжело выдохнув, Соболев едва заметно закатил глаза, а после сжал пальцами пульсирующие виски:

– Прошу покинуть всем мой кабинет и дать поработать. Собираемся снова через час на летучку.

Без единого комментария мужчины поднялись с места и направились к двери. Я за ними хвостом. Как вдруг Соболев окликнул:

– Виктория, останьтесь.

Сглотнув ком, я захлопнула за другими дверь, а сама осталась внутри. Стало не по себе, засосало под ложечкой. Когда мужчина остался со мной наедине, он вдруг с грохотом захлопнул ноутбук и откинулся на спинку кресла, морщась.

– Как же сильно болит эта чертова голова!

На носочках я подбежала к его спине, положив руки на плечи:

– Сейчас сделаю массаж.

Его серые глаза распахнулись ровно в тот момент, когда я начала массировать. Удивленно и шокировано. Я хотела было убрать, но Соболев заговорил и отвлек:

– Я столько лет работал, чтобы сейчас начать с нуля…

– Не с нуля. У вас набита клиентская база, авторитет и хороший коллектив. Ну, в большинстве своем… – чем выше поднимались мои пальцы, тем быстрее расправлялась глубокая морщина между бровей Соболева.

– Я не потеряю компанию, как говорил отец, но залезу в огромные долги, которые буду выплачивать в лучшем случае лет пять, – с тяжестью выдохнул тот, глядя в пустоту. Затем и вовсе закрыл глаза, позволяя мне орудовать с висками. – И это еще при условии, если действительно получится не обанкротиться.

Соболев не жаловался, нет… Он скорее делился со мной той жуткой реальностью, в которую его занесло. Мир вокруг рушился, как карточный домик, а он – мужчина моей мечты – именно мне решил излить душу. На душе вдруг стало приятно и тепло. Я робко улыбнулась, подумав, что, возможно, он все же не считает меня сливщиком информации.

Надежда приободрила. Перестав массировать виски начальнику, я увидела на его лице искреннюю горечь и обиду. Но все равно обошла мужчину и села на стол напротив него, положив руку на плечо.

– Послушай, это все мелочи жизни. Ты умеешь уговорить людей лучше кого угодно. Представь, что сложившаяся ситуация – сложный клиент, – пожав плечами, я увидела, как Соболев задумался, а после понуро хмыкнул:

– Хорошо, если бы мне не пришлось брать огромнейший кредит ради этого «клиента».

И тут я задумалась. А ведь Николай Александрович и вправду почти решил огромную, казалось бы, неподъёмную проблему. И единственное, чего ему сейчас недостает – свободных денег. А откуда они берутся? Правильно, от оборота товара.

– Нам надо пожениться. Сегодня, – деловито заявила я под ошарашенный взгляд Соболева. – Знаю, церемония нужна для твоего пиара. И вообще, это классный способ собрать кучу потенциальных клиентов. Но брак-то можно заключить заранее?

Мужчина усмехнулся, глаза вдруг странно заблестели:

– Не терпится замуж? Так понравился пробник брачной ночи?

Я вынуждена была разочаровать его, коварно улыбаясь:

– Федор. Нам нужен именно он и его заманчивое предложение. Во-первых, выручка при сотрудничестве с ним вырастает в сто раз. Во-вторых, как только СМИ напишет о вашей деловой дружбе, так все старые клиенты сами к тебе побегут, лишь бы быть поближе к Федору. Ну, а, в-третьих…

В дверь постучали, я удивленно обернулась на нее. Ведь никого не ждали! А сегодня Соболев завалил каждого работой пуще обычного. Даже охранник… И тот на звонки отвечал!

Но Николай Александрович совершенно не растерялся. Он загадочно повел бровью и указал мне пальцем на узкий деревянный шкаф, предназначенный для верхней одежды:

– Могу я попросить вас, уважаемая Виктория, пройти кое-куда и подождать там кое-сколько? Если что, это вопрос из вежливости. Вариантов выбора нет.

«Ну-ну! – насмехалась я над собой же, неуютно ютясь в шкафу. – Вот тебе и взрослая жизнь, Вика! Вот тебе и приличная работа! Вот тебе и любимый, дорогой начальник! Зачем ты вообще на этот бред согласилась?».

Брызгая собственным ядом в пустоту, я тщательно пыталась вглядеться в небольшую щель между дверных створок.

Дверь в кабинет Николая Александровича обычно не скрипела, только если открывать ее через чур медленно и неуверенно. Именно это и произошло, затем последовали неторопливое цоканье женских каблуков.

«Он решил со своей любовницей при мне разобраться?», – возмутилась я. Естественно, никаких «других» я бы не потерпела, но и заставать чужие слезы не хотела. Расставить все точки над «и» с бывшей чисто мужская забота, любимых в это не впутывают. Если они, конечно, и вправду любимые.

Я тяжело дышала, создавая в и без того небольшом «помещении» пар. Тряслась от злости и физического неудобства. Отчего обзор был узкий и неуверенный. Проще говоря, все тряслось, как при качке. Приходилось по большей степени опираться на голоса.

– Добрый день, Ольга, – удивил меня звонкий голос Соболева. Я замерла, выровнялась по струнке и напрягла уши, стараясь ничего не пропустить. Даже нервного протаптывания бухгалтерши. – Вы проходите, садитесь. Чего стоите, как истукан?

– Я просто… – Ольга явно рассчитывала на нечто другое и заметно расслабилась, когда услышала спокойный… Точнее, привычно-приказной тон босса. – Николай Александрович, почему весь офис кипит в работе, как никогда, а…

– А вы одна без задач? – правильно понял женщину начальник.

Ольга кивнула, напряглась. Я впервые видела ее такой не улыбчивой.

– Меня увольняют? – предположила она.

Соболев не мог этого видеть, а вот я благодаря другому ракурсу рассмотрела, как бухгалтерша нервно сминает под столом платье.

– Я хотел поговорить о нашей общей знакомой – Виктории. Сможете уделить мне пару минут? – вопросом на вопрос ответил мужчина.

Встав со стола, Николай Александрович налил себе в бокал немного скотча, а после вернулся на место. Вел он себя как-то странно. «Черт, – догадалась я вдруг, – да он внезапно нервничает!». Мужчина пальцами барабанил по столу, сглатывал ком снова и снова, хмурился и расправлял морщину между бровей пальцами. В общем, делал все, что угодно, лишь бы я дольше простояла буквой «зю» в шкафу!

– А где она? – Ольга обернулась на дверь.

– Не переживайте, – заверил ее мужчина с саркастичной ухмылкой. – Я заслал Вику в такое место, из которого она в ближайшее время не выберется. И нашему диалогу, как вы понимаете, не помешает.

«Козлина!», – прорычала я про себя.

– Тогда ладно, – со страдальческим видом Ольга опустила взгляд вниз и почти пустила слезу. Я удивилась. Это ж надо быть такой театрально одаренной. – Я тоже хотела говорить с вами по этому поводу.

Соболев вскинул бровь:

– Что так?

– Знаете, – Ольга почти плакала, – я все могла снести. Даже когда вы попросили меня «случайно» выдвинуть кандидатуру Вики в качестве той, кто презентацию подготовит…

«ЭТО БЫЛО НЕ СЛУЧАЙНО?! – буквально прокричала я про себя, глаза едва не выпали из орбит. – Но ведь Соболев перед тем, как выбрать меня, так много сотрудников перебрал… Неужели настолько все продумал? Но, зачем?..».

Вопрос остался без ответа, а Ольга продолжила всхлипывать:

– И даже снесла, как вы за повышение зарплаты заставили меня поступиться принципами и поменять репутацию Вики в коллективе. Но то, что вы заставляете меня быть ее подругой… Просто невыносимо! Запредельно гадко! Моя кристально честная совесть просто не позволяет с ней иметь какие-либо дела. Поэтому… – гордо вскинув подбородок, бухгалтерша пыталась изобразить вид той, кто бросился грудью на амбразуру. – Поэтому я пишу заявление об увольнении по собственному!

– Как странно, – хмыкнул босс, залпом выпивая алкоголь из стакана. Все это время мужчина был образцом спокойствие. Удивительно, как? Потому как я с трудом сдерживалась от желания выйти и высказать все двуликой обманщице. – Чем же Вика, вся такая спокойная и покладистая, вас не устроила?

– «Спокойная и покладистая»?! – Ольга буквально вскочила на ноги от злости. Вышагивая из угла в угол, она импульсивно махала руками. Из нее плескались злость, агрессия и призрение. То, что она всегда так умело скрывала за неестественной улыбочкой. – Нельзя такое говорить начальнику. Но, судя по всему, вам никто глаза не откроет! Считайте это моим подарком в честь долгожданного увольнения. Вы, Николай Александрович, ослеплены любовью! Совершенно не видите очевидного.

– Чего же? – изумился мужчина вполне искреннее. Только то, как он театрально положил руку на грудь, говорило о том, что внутри он насмехается над женщиной. Этот скрытый намек поняла лишь я, а Ольга продолжила свою полемику:

– Вика эта двуличная до мозга костей. Вам всегда улыбалась в лицо, а мне за спиной рассказывала, как спит и видит, быстрей бы вы на ней женились. У нее любовничек имеется, естественно. Они с ним уже ваше имущество давно поделили. Уж не знаю, что Вика собирается с вами сделать, но вас, дорогой и уважаемый начальник, в ее планах на год никогда не было!

– Неужели так и говорила? – продолжал разговорить Олю Соболев. – Может, вы ошиблись?

Мне было чертовски неудобно стоять. Спина уже затекла, поясницу вовсе свело судорогой, но… Я хотела дослушать до конца бред бухгалтерши!

– Слово в слово! Еще все время хвасталась подарочками, что вы ей дарили перед женитьбой. Намекала, мол вы давно под ее каблуком.

Я замерла и насторожилась. Я могла смериться с тем, что Ольга приписала мне какого-то любовника. Когда я с ним только видиться успевала? Пока в туалет между задачками Соболева бегала? Но то, как она уверенно говорила про подарки… Нет, девушка, конечно, могла действовать наобум. Ведь явно, что обеспеченный жених будет дарить своей невесте не чупа-чупсы. Типа: «готовься, милая, перед брачной ночью!».

Ольга словно наверняка знала, что именно Соболев мне дарил. Но, как? Следила? Значит, и про Макса знала?

– Вас так смущает ее хищная натура? – не скрывая сарказма, мужчина хмыкнул.

– Не сильно. Это можно пережить, – выдохнула женщина, как бы намекая, что сейчас будет новая версия поклепов. И я не ошиблась. Запыхаясь и запинаясь, она выдала заготовленной тирадой: – Было кое-что, что я вынести не могла. Вы знаете, есть черта… И вот я ее перешла по вине Вики. Не хочу подвести себя под монастырь из-за «этой»!

– Рассказывайте, – приказал Соболев, но Ольга словно не решалась. Тогда он подсластил ей пилюлю: – Если ваш рассказ окажется правдой, выплачу вам сегодня одним чеком месячную зарплату. Будете считать это премией.

И Ольга вдохновилась, возвращаясь за стол и крысиным тоном шепча Соболеву, буквально заикаясь от воодушевления:

– Вика мне рассказала, что вы к ней остыли из-за любовницы. Но, естественно, стервы не сдаются. Она заставила меня подрезать нитки на ее юбке и трусиках. Завела в ваш кабинет под предлогом работы, а сама приказала устроить все так, мол юбка сама по себе порвалась. Говорит, это единственный способ разбудить в вас мужчину.

– А зачем вы согласились? – сочувственно покачал головой Соболев, не давая ей и секунды молчать.

– Ну, так, думала благое дело делаю. Мирю молодых, – развела руками та, и я с трудом сдержалась, чтобы не расхохотаться. Эта часть легенды явно не была продумана Ольгой. Ведь только минуту назад она с полной уверенностью рассказывала, как я собралась пришить жениха после свадьбы, а теперь она вдруг «примеряет молодых». Видимо, поняв, что сморозила, она себя же поправила: – Она меня заставила. Угрозами. Уже не помню какими. Но было убедительно. Вика умеет.

– Она-то? Верю, – Соболев сжал губы. Со стороны все выглядело так, словно мужчина в ярости. Но я знала, что тот просто всячески пытается сдержать смех.

– Так вот, – когда бухгалтерша поняла, что ее ложь проглотили, продолжила. – Пока я вашу статуэточку наклонила, Вика зачем-то фотографировала документы на вашем столе. Когда я попросила ее показать, что на снимках, она отказалась. Мол, просто ножик фирменный для бумаги ей очень понравился. Себе такой хочет. Я поверила… А после сегодняшних событий есть сомнения.

Соболев кивал, кивал… Пока не понял, что Ольга рассказ закончила. Тогда цокнул языком, ударил ладонью по столу и встал на ноги, направляясь к выходу. Попутно он монотонно говорил:

– Слушал бы и слушал, Ольга, ваши басни. Я вот подметил для себя, что сплетницы, обычно лучшие в мире рассказчицы. Вот писали бы романы у себя дома, не было всех этих проблем.

– Не понимаю… – Оля растерялась не на шутку, а потом изумилась и обиделась. – Вы мне не верите?! После всего?!

К моему удивлению, когда Соболев открыл дверь, он не попросил женщину наружу, а наоборот – запустил внутрь пять крупных мужчин в черных одинаковых костюмах. В их руках был тяжелый толстый ноутбук. Его они поставили на стол и начали подключать к монитору на стене.

– Знаете, когда я начал подозревать крота в компании, то сделал кое-что необдуманное. За что мой отец буквально вынес мне весь мозг. «Необдуманная трата!», – кричал он, как ненормальный. Можно его понять, – Соболев развел руками, усмехаясь в сторону шкафа. Туда, где настороженно за ним наблюдала я. – Я потратил огромную сумму денег на установку некого подобия черного ящика в кабинет. А что? Здесь, между прочим, проскальзывают документы на миллионы. Надеюсь, будут на миллиарды. Простых камер, что отключатся просто по кнопочке, мало. Надо было что-то экстренное. На черный день, как говорится, – ни один мускул на лице Ольги не дернулся до того момента, пока Соболев не ошарашил ее главной новостью. – Мой черный ящик записывает не только звук, но и видео. И подключен к резервному генератору.

Оля белела так быстро, будто на нее наложили фильтр из социальной сети. Ее глаз начал дергаться в такт с краем губ. Правда, в разные стороны. Зыркнув на монитор, где во весь экран появилась черно-белая запись кабинета босса, та спокойно поднялась и направилась к выходу:

– Ну, я пойду. А вы занимайтесь. Заявление по собственному курьером передам.

– СЕЛА! – рявкнул на нее Соболев, и та упала обратно. Даже я от такого гонора неосознанно присела. – Сидите, Ольга, и смотрите кино. Простите, попкорна с газировкой нет.

Мужчины в костюмах настроили запись, все повернулись к экрану. Мне в своем положении видно его не было. Воспользовавшись общей заминкой, я открыла дверь и вытянула голову, чтобы хорошо все видеть.

Сперва все было ожидаемо. Я вошла в кабинет, села на стул в ожидании босса и… Отрубилась буквально за секунду. Только сейчас, осознав, как быстро выключилась, поняла, что люди с такой скоростью не засыпают. Точно что-то не чисто!

Уже спустя пару минут в кабинет постучали. Я не ответила. Тогда появилась голова Ольги:

– Вика? Вику-у-уля? – сперва она спрашивала мягко, затем буквально кричала: – ВИКА!

Осознав, что я не в себе, та выдохнула и улыбнулась. Затем побежала к столу, где битый час снимала на мой телефон (вынутый без разрешения) документы со стола. Прежде чем вернуть гаджет на место, та коварно улыбнулась, запрокинула меня на бок, уверенно и бодро распорола частично юбку, затем без стеснения проделала все тоже с трусиками. Посмеялась напоследок от души. Запрокинула статуэтку и удалилась.

«Видимо, – догадалась я, давя внутри рвотные позывы и стараясь не думать о том, как Оля меня бессознательно лапала, – с телефона все улики удалила сразу, чтобы я ничего не заметила».

Запись закончилась, взоры обратились на Ольгу. Та пыталась стать одним целым с обивкой стула, ничего не вышло. Затем нервно хихикнула, подпрыгнула с места и побежала к выходу. Я к тому времени уже успела укрыться обратно в шкафу… Зачем-то. Видеть бухгалтершу уж очень не хотелось. Мерзко и жутко.

Оля выбежала из кабинета и куда-то полетела. Соболев закатил глаза:

– Беги-беги, милая. Там тебя уже ждут органы, – прочистив горло, Соболев ласково пропел. – Малышка, ты там живая? Или надо сразу мануального терапевта звать, чтобы тебя по кускам вытаскивал?

Шутку Соболева я не поддержала, но поспешно из шкафа вышла. Вопросов была уйма. Например: «зачем мне надо было сидеть в шкафу? Сложно было на камеру, например, для меня это шоу снять?» или «зачем вам нужна была именно МОЯ презентация?». Наконец: «Соболев доверял мне, потому что и так знал, что я не предатель?».