46

Сначала я подумала, что он предлагает мне выбрать шпажку на тарелке, но быстро выяснилось, что мне нужно было взять всю тарелку. Вернон прихватил еще бокал и отвел меня на балкон.

— Ешь, — приказал, ставя бокал на перила.

— Что за вещество? — взялась послушно за шпажку.

— Саламандровый мховник.

— Никогда не слышала. Это растение?

— Не заговаривай мне зубы, сначала поешь, потом расскажу…

— Я могу слушать и жевать одновременно…

— Не заметно.

— Дай мне шанс, — и я сняла кусочек мяса зубами и принялась жевать, демонстрируя, что свою часть обещаний выполняю.

— Мховник — это клоп, — и он сделал глоток из бокала. — Но его уже нет в природе. Раньше им казнили салем. Вещество, выделяемое насекомым, вызывает возгорание без нервных перегрузок, испугов и боли… Принудительно.

Я запила еду, вставшую в горле комом, большим глотком вина.

— Значит, их убивают намеренно, — высказала я уже понятную всем мысль.

— Бэрри, я не буду больше повторять, — сурово заявил он, — ты будешь делать то, что скажу…

— Буду, — кивнула. — Если ты будешь слушать.

— Может, позже…

— Может стать поздно.

— Станет, если не станет тебя. Все остальное поправимо.

На это стало нечего сказать, и я, наконец, принялась есть молча.

— Можно? — легли на талию его руки. — Я соскучился.

— Можно, — облизала губы, глядя на город.

Теперь его огни заиграли красками, стоило инквизитору прижать к себе и шумно втянуть воздух у меня над ухом. Бесцветный еще час назад, теперь город казался средоточием жизни, такой противоречивой, беспощадной и притягательной, как уличный фонарь для глупого мотылька. Между таким горячим и желанным молотом и такой манящей наковальней… до той секунды, когда они сойдутся, только от меня не останется и мокрого места.

— Вернон…

Он даже не среагировал. Только сильнее прижал к себе. А вот я повернула голову. В паре шагов стоял незнакомый мужчина. После Вернона на него не хотелось смотреть вообще, настолько непримечательным он был: невысокого роста, лысый, нос с властной горбинкой… но никакой угрозы от него не чувствовалось. Классический пример наследования власти — почему-то не сомневалась в этом. И набор комплексов — недобор собственной значимости, жестокость как компенсация слабости… пожалуй, этот тип опасен.

— Я с тобой разговариваю, — быстро завелся тип.

— О чем ты хочешь поговорить? — лениво потерся о мой висок носом инквизитор. Или просто держался за меня, чтобы не сорваться…

— Пусть девушка погуляет.

— Она ест, — прорезался металл в голосе Вернона.

Незнакомец шагнул к перилам:

— Ты сейчас пойдешь к Вальрике, возьмешь ее за руку и пойдешь к журналистам доказывать, как любишь свою настоящую невесту, — жестко чеканил слова, — или я тебе обещаю — до конца жизни будешь оглядываться. Я приложу все усилия, чтобы ты вспоминал сегодняшний день как последний счастливый в своей жизни…

— Мистер Клисон, я выйду к журналистам, — продолжал держать меня в руках Вернон, — только с настоящей невестой…

— Ой, брось, — усмехнулся мужчина, — эта такая же настоящая, как и Вальрика. Ты просто быстро забываешь, кто подал тебе руку в минуту помощи…

— Вы использовали меня, я — вас, — невозмутимо парировал Вернон.

— Это твой финальный ответ?

— Мой финальный ответ был вам озвучен еще несколько дней назад.

— Ты думаешь, собрал на своей стороне более влиятельных сторонников? — усмехнулся Клисон. — Только перед огнем все равны…

Чему еще должны научиться слабые люди, кроме как быстро находить слабости сильных? Я вцепилась в руки Вернона на своей талии, чтобы не позволить сделать ему рывок в сторону провокатора, сплела пальцы и сжала… Кажется, он сделал первый вздох, когда Клисон ушел.

— Спасибо, — напряженно выдохнул мне в затылок.

— Не за что, — вернула взгляд на город.

— Доедай и пошли… — он убрал руки…

…и стало холодно.