16
Мирослава
С тех пор, как рыдающего Степку увезли, прошло всего три дня, а Мира уже места себе не находила - так сильно она привязалась к малышу. Её еще ранили воспоминания об их последней встрече. И последние слова отца Степки ранили не меньше. Жизнь из комедии вдруг резко свернула в область драмы, и это угнетало. Еще и Вадик этот — вроде и выгнать жалко и терпеть и дальше сил нет. Вчера притащил букет роз. С ценником. Позавчера платье с защитным магнитом, а три дня назад котенка.
Тоже наверняка где-нибудь скоммуниздил.
— Во, на. В знак моей благодарности и преданности. Плод нашей любви, так сказать.
Пташкина по привычке закатила глаза к потолку и взяла «подарок», чтобы рассмотреть получше. Ну и умиления ради естественно. Котенок оказался породистым — пушистым персом с носом пятачком.
— Где ты его взял?
— Где взял, там уже нет...
— Я серьезно!
— Да какая разница? Ну нашел, так устроит?
Мира, недолго думая, отхлестала Вадика полотенцем и написала объявление — мол, нашла котенка и все такое прочее.
— Дурочка, — как ни в чем не бывало ухмыльнулся бывший, — У тебя есть особые приметы? Или может ты знаешь где именно ты его нашла?
— Плевать! Уж как-нибудь пойму, кто хозяин.
— Ну коне-е-ечно, — издевательски протянул Вадик, — Прям Шерлок Холмс в юбке. Тебе сейчас любой дурак скажет, мол, мой котяра, а ты и поверишь. Это же не взрослый кот, как ты определишь чей он?
Мира задумалась, еще раз осмотрела котенка, тихо мяукающего на своем кошачьем, и радостно тыкнула малышу в бок.
— Вот! Смотри!
Вадик посмотрел, но так ничего и не увидев, развел руками.
— Не понимаю, о чем ты.
— Ну ты чего? Вот же!
— Где?
— Да вот!
— Да где, блин?!
— Ну ты чего, совсем ослеп что ли? Вот же — пятно рыжее. Явно метис котенок. У меня перс всю жизнь жил, уж я-то знаю толк в породе. Этот ненатуральный. А значит попрошу примету мне сказать.
Вадик нахмурился, немного подумал и вновь посветлел лицом.
— Так он мелкий, кто их таких разглядывает-то? Если бы он какой-нибудь выставочной кошки ребенок был — один разговор, а так...
— И все равно я подам объявление, вдруг найдем хозяев.
— Ага, — спокойно ответил бывший, — И постигнет его незавидная судьба Барсика.
Пташкина удивлённо уставилась на Вадика.
— Какого еще Барсика? Что за судьба?
Котёнок все это время молча ожидал своей участи, переводя взгляд с одного на другого.
— Как? Ты разве не слышала?
— Что именно?
— Ох, это такая печальная история, что я даже не знаю, стоит ли тебе ее рассказывать...
— Не зли меня!
— Ой, ладно-ладно... просто у меня в детстве был кот.
— Твоего кота звали Василием, насколько я помню!
— Это да. Но до Василия был Барсик. Ты просто не помнишь, совсем мелкая еще была. Так вот, он маленький был, мама его так же вот как я нашла на улице и...
— Ты его скоммуниздил где-то, а не нашел! — перебила Пташкина, на что Вадик только рукой махнул.
— В общем так же маман объявление подала, и пришли два паренька. Наш, говорят, котик, родненький. Принялись кота целовать, обнимать.
Мира удивлено смотрела, как Вадик чуть не плача рассказывает о Барсике, и сама чуть не заревела.
— А потом мама нашла его возле помойки, еле живого. Эти живодеры его били и...
— Все-все! Замолчи. Я поняла.
— Ну так вот, — как ни в чем не бывало Вадик потёр руки и кивнул на забившегося в угол пушистого малыша, — Как ребенка назовете, мамаша?
— Какой же ты идиот! — Пташкина покачала головой, понимая, что бывший скорее всего обманул ее с этой душещипательной историей, но рисковать стало страшно. А ну как и правда кто-то злой заберет этот пушистый комочек? А тут ему будет хорошо, Мира о нем позаботится, полюбит. Да она его уже любит! И ему хорошо и ей все не так грустно будет.
— А ты долго тут околачиваться будешь?! — сердито спросила она Вадика, пока тот по-хозяйски жарил яичницу на кухне.
— Слушай, ну у тебя будто места нет. Я разве мешаю?
И так это невинно спросил, что Мире даже стыдно стало. Ну что она в самом деле? Места в доме и впрямь полно, а она жадничает.
— Нет, не мешаешь, — тихо ответила Пташкина и пошла собираться в зоомагазин.
* * *
Новая работа не радовала. Начальница — немолодая злая тетка постоянно орала и что-то требовала, и Мира никак не могла взять в толк, что именно от нее хотят. Понять Элеонору Андреевну было действительно трудно, и все, потому что она безбожно шепелявила, гнусавила и еще черт значит что делала.
Сплошной дефект, а не женщина!
— Птафкина, я фас уфолю! Фы гвупы, как пфопка!
— Господи, как ее с такой дикцией вообще на работу взяли, да еще и начальником? — в сердцах воскликнул Мира, когда встретилась с Зинаидой в местной курилке во время перерыва.
Нет, сама Мира не баловалась, но найти Растопыгину можно было только тут, поэтому и приходилось теперь Пташкиной морщиться от густого вонючего дыма и мечтать о скором возвращении домой. Долго работать в этом месте она точно не сможет.
— Так у нее папа дифектол фафода. — изобразила Зинка Элеонору, и все вокруг прыснули от смеха.
— Фы фто такое гофофите, Фастопыгина?! Я фас уфолю к сёфтофой матефи, двянь такая! — в тон ответила ей девочка из соседнего цеха, и все вновь рассмеялись.
Одной только Мире было не смешно.
— Не боись, салага! Элька каждый день по сто раз на дню всех увольняет. Но в душе она на самом деле добрая. Когда спит зубами к стенке.
Мира вздохнула и с тоской посмотрела в окно. На карнизе сидел лохматый воробей и тоже будто вздыхал, глядя на нее с той стороны.
Обед подходил к концу и Пташкина с ужасом представляла, как сложно будет доработать до конца дня.
В кармане тренькнул телефон. Она быстро глянула на экран — сообщение с незнакомого номера. Открыла и сердце упало в пятки.
«Простите меня, Пташкина. Я был неправ, не знаю, как загладить свою вину».
Покачала головой и отключила телефон вовсе. Нет уж, дорогой Аверьянов Лев Алексеич, поздняк метаться. С нее хватит!
* * *
— Ой, да не ври! — Светик залпом опрокинула нежнейший коктейль, будто рюмку беленькой, и косо заглянула в глаза Зины, пытаясь там что-то найти.
— Вот те крест! — Зинаида икнула и потянулась к барной стойке, но не рассчитала траекторию и свои силы. Закон притяжения опрокинул Растопыгину на пол, где она обиженно расселась, словно буддийский монах и сложила бровки домиком. Лицо ее при этом выражало крайнюю степень обиды на все несправедливости мира разом и конкретно этого самого места, а точнее клубного бара «Ромашка», неустойчивого стула и жесткого пола. Ну плитка ж, ясень пень.
— Ты-то откуда знаешь? — Пташкина попыталась поднять боевую клубную подругу, но естественно потерпела поражение по всем фронтам. Ибо Зинаида это вам не Светик, там одна нога как половина Глазовой весит, а то и больше.
— Я все знаю. Говорю, что он в тебе бесплатную рабсилу нашел, значит так оно и есть.
Растопыгина подняла указательный палец и с огорчением констатировала сломанный ноготь. Огорчение повергло присутствующий в баре элемент в легкий культурный шок. А надо понимать, что было оно столь велико, раз уж даже местный контингент напрягся, что Мира враз возмечтала оказаться подальше от подруг и поближе к дому. Побьют, ой побьют...
«Зарекалась, ну зарекалась же с этими неадекватными ходить. И кой черт меня понёс» ...
— Ничего ты не знаешь! — Мира обиженно одним рывком подняла Растопыгину за руку, сама от себя не ожидая такой силищи. — При чем тут рабсила, ну при чем, а? Я же не бесплатно на него работала. Да что ты вообще понимаешь...
Она махнула рукой и вновь загрустила, кляня себя на чем свет стоит, что согласилась на эту авантюрную вылазку с приятельницами.
А все Зина. И надо было Мире рассказать ей об их с шефом разборках. И сказала-то по секрету, в сердцах. Будто она Зинку не знает. Той слово скажи, так она из него историю раздует на целый книжный роман, вот как сейчас.
— Да нет, — вздохнула Светик. — Он, наверное, влюбился...
И так она мечтательно это произнесла, что Пташкина на миг подумала, а что, если правда? Может же шеф влюбиться в нее, ну что тут в самом деле такого?
«Ну, конечно. Именно меня он и полюбит, как же. Мало того, что ему не ровня, так еще и вечные проблемы доставляю. Сам ведь сказал».
— Ты лучше про поцелуй расскажи. — все так же мечтательно попросила Светик, а Зинаида нахмурилась.
А ведь и правда поцеловал тогда, в прихожей. Что он там сказал? Дура, ты Пташкина. Так вроде. Нет, ну отлично. Чё уж. Кого-то с любовью целуют, кого-то со страстью, некоторым даже и то и другое везет получить. А она просто дура. И все.
— Ты про какой конкретно послушать хочешь? Про мой или про её? — съехидничала Пташкина, кивком указывая на Зину и Светик совсем уж дар речи потеряла.
— Как? И ты тоже? — ахнула она, обращаясь к Растопыгиной и Зине ничего не оставалось, кроме как вздохнуть грустно-прегрустно.
— Дурдом какой-то! Всё девочки, забыли про Аверьянова. Мне он даром не нужен, Зинке тоже. Да, Зин?
Зина неуверенно кивнула и у Миры закрались подозрения, что подруга о чем-то умалчивает. Неужели ей тот поцелуй так в душу запал? Эх, Зина, Зина...
— Ага, — Светик не умела долго концентрироваться на одном и потому с энтузиазмом подхватила эту идею, и первая поскакала на танцпол.
— Только ради Бога, не буяньте, заклинаю вас! — взмолилась Мирослава и вслед за Глазовой поцокала танцевать.
Вечер переставал быть томным.
* * *
— Никаких больше вечеринок... ты рисуешь старые картины...
— Тс... третий час! Не ори ты!
— Мысли клубят под лучами сол...ой, блин, ножка... — Светик никак не могла угомониться и Мире в очередной раз хотелось её послать куда подальше. Но куда тут пошлешь?
— Так что ты делать со своим тигром собираешься?
— Сама ты тигр, — беззлобно откликнулась Пташкина, — Ничего не собираюсь. Жить собираюсь спокойно. Степку только жалко...
При одной только мысли о Степке Мира чувствовала тревогу, жалость и еще кучу смешанных чувств. А особенно остро ощущала свое предательство. Но что она могла сделать? В самом деле — не прятать же ребенка у себя?..
— Слушай, а чего бы тебе и впрямь с Вадиком не сойтись, а?
Растопыгина хитро улыбнулась и переглянулась со Светиком.
— Зинаида, а чего бы тебе перестать меня сватать всяким встречным-поперечным?!
— Ну какой же он всякий? Помнится, кто-то за него даже замуж собирался...
— Ага, в лохматом году. Нет уж, Ангел Хранитель у меня бдит, не дает глупости непоправимые совершить. А вот у Степки видимо Хранитель спит...
И снова она подумала о рыжем мальчике. Как он там сейчас? Кто с ним рядом? Забрала ли его мама домой, или он так и ходит неприкаянный с этой мерзкой злыдней по струнке, да без пригляда отца...
Надо бы позвонить что ли...
Нет!
Но он же извинился...
Ну и что? Она-то простила, но навязываться — нет уж, увольте.
Да уже уволили. Чего уж там...
Настроение совсем испортилось и сейчас Пташкина мечтала поскорее оказаться в теплой постели и забыться крепким девичьим сном.
Девочки напросились в гости на ночлег и Мира, немного посопротивлявшись, пустила их в гостиную. А так хотелось остаться одной.
Уже ложась, она зачем-то покрутила телефон в руках и не нашла ничего лучше, чем ответить Аверьянову:
«Бог простит».
Немного подумала, нервно хохотнула, перечитав переписку, и уже хотела стереть, но оказалось вдруг, что сообщение уже прочитано.
Мира чертыхнулась и заревела от досады. Ну когда она уже научиться думать, прежде, чем что-то делать?..