7

Мы с Маринкой сидим близко друг к другу, чтобы музыка не мешала нам разговаривать. В баре людно. Под потолком скопились клубы дыма. Если бы не срочная необходимость в выпивке, мы бы выбрали бар получше и подальше от работы, но организм требовал разгрузки.

— Он такой…. не очень, — признаюсь я, пригубив коктейль.

Подруга поправляет каре, облокачивается о стол локтями и спрашивает:

— Дмитрий?

— Вадим. Весь обед рассказывал о себе. О своих хобби. О своей маме.

— Маме? — ужасается Марина.

— Ну что за подстава? Почему цветы он дарить умеет, а общаться с девушками — нет?

— Может, засмущался? Знаешь, такое ведь бывает. Пока тебя рядом нет, он и горы готов свернуть, а вот вы вместе, и язык у него застревает в одном месте.

— Ох, Маринка, — шепчу я, пьяно качая головой. Мне хочется танцевать, а еще хочется ругаться, крушить стаканы, найти Дмитрия и свернуть ему шею! — Как теперь ходить на работу? Все, что я писала про Воронцова — чистая правда. Он… он сводит меня с ума.

— До сих пор не верится, что вы с ним…

— Не напоминай!

— Ну уж нет! Ты зажималась с боссом, Смирнова! У меня к тебе тысяча вопросов! — Глаза подруги загораются, и она подвигается еще ближе, хотя, казалось бы, ближе уже нельзя. — И как он? Хорош? По шкале от одного до десяти?

— Отста-ань!

— Значит, все двенадцать?

— Ненавижу его! Напыщенный павлин, самовлюбленный, эгоцентричный бабник, которому всегда все просто достается! — Меня слегка покачивает, но я продолжаю рычать, угрожая Маринке пальцем. — Если он еще раз ко мне хотя бы на пушечный выстрел приблизится, я его…

— …изнасилуешь?

Подруга усмехается, а я расстроенно стону и хватаюсь руками за голову.

Черт возьми! Ну разумеется, я хочу вновь испытать все те эмоции, что мы испытали с Воронцовым в стеклянном кабинете. Разумеется, мне хочется, чтобы он вновь поцеловал меня, обнял крепко-крепко, чтобы все люди в мире исчезли, и остались только мы.

Что это за чувства? Откуда они у меня взялись?

— Мне придется уволиться, — еле слышно говорю я.

— Уволиться?!

— Не могу работать, учитывая то, что случилось. Да и он теперь не будет ко мне нормально относиться. Сама подумай! Он мне уже настрачивает какие-то идиотские приказы! Чтобы я встретила его из аэропорта… Да что за прикол? Я ему кто? Прислуга? Личный водитель?

Со злостью осушаю бокал с крепким коктейлем и морщусь от горечи.

— Мда, — задумчиво растягивает подруга, подперев щеку ладонью, — вот и сюжетик для твоего очередного романчика.

— Только в этой книге не будет счастливого финала, Марин. Нам с ним… я и Дмитрий… мы с ним не пара, понимаешь? Он просто хотел развлечься, а я, дура такая, повелась на его уловки.

— Прекрати на себя наговаривать! То, что ты та еще затворница, не значит, что мужчины не обращают на тебя внимания. Воронцов ни за что на свете не полез бы к телке, которая его не устраивает.

— Отлично, спасибо. Я очень рада, что у него на меня встает, вот только не этого мне хочется от отношений. Не так все работает в любовных романах, ясно? Совершенно не так! — Я подзываю официанта, заказываю еще один коктейль и принимаюсь за выпивку сразу, как стакан оказывается передо мной. — К черту. Я ведь никогда и не хотела работать секретаршей.

— Ты серьезно насчет увольнения?

— Вполне.

— Что ж, — Маринка шумно выдыхает. — Мое сердце разбито. С кем же я буду разговаривать по рабочему телефону? Но… у тебя есть твои книги. Пиши их. А мужики — хрен с ними.

— Хрен с ними!

— И пусть у них там все отсохнет!

— О да! — Я торжественно поднимаю бокал. — Пусть этот гребанный Дмитрий Михайлович сам себя имеет на кожаном диване, а я больше ни ногой в его стеклянный кабинет! Я больше никогда и ни за что…

Мою пламенную речь прерывает телефонный звонок. Сотовый вибрирует, и я в ужасе узнаю номер Воронцова.

На экране красуется большими буквами: "Мой чокнутый босс".

— Вот дерьмо!

— Что там? — Марина тянется ко мне через столик. — Что там такое?

— Это он.

— Кто?

— Он!

— Вот дела. — Подруга начинает пьяно хихикать. — Кажется, кое-кто по тебе уже соскучился.

— Я сейчас ему покажу, как я соскучилась. Уже вечер! Мой рабочий день давно закончился! Вот же сволочь! — Я резко поднимаюсь из-за стола и с разъяренным видом несусь в сторону туалетов.

Ноги у меня заплетаются. Телефон перестает вибрировать, но уже через пару секунд звонит опять. Злая и возмущенная, я залетаю в туалетную кабинку и, захлопнув дверцу, рычу в трубку:

— Да?

— Смирнова, который час?

— Звонишь, чтобы узнать, сколько времени? — офигеваю я.

— Звоню, чтобы удостовериться, что ты умеешь ориентироваться по часам. Мама с папой тебя этому не научили?

Мои глаза округляются от шока, и я спиной врезаюсь в дверцу кабинки, еле сдерживая ругательства.

— Вообще-то, Дмитрий Михайлович, вас не касается, чему меня учили или не учили родители. И раз уж вам так интересно, который сейчас час, я отвечу. Сейчас самое время пойти в задницу!

Я сбрасываю вызов и, тяжело дыша, оглядываюсь.

Вот это я его уделала. Вот так и надо с такими, как он, общаться!

Но момент триумфа очень быстро сменяется тотальной растерянностью. Я так и застываю в кабинке, пытаясь прокрутить в голове, что я только что послала своего начальника… в задницу.

— О боже…

Вот дерьмо. Вот же дерьмо! Перезвонить? Или нет. Или да? Как мне с ним теперь разговаривать? Что я натворила?

Не успеваю я найти ответы на эти непростые вопросы, как мои мучения прерываются звонком.

— Что ты… — начинаю я, вдруг осознав, что "тыкаю" начальнику, и тут же запинаюсь, услышав его требовательный голос.

— Смирнова, который сейчас час?

— Да какая разница?! — У меня внутри накопилось столько злости, что я готова плеваться ядом. — Позвоните в единую справочную службу!

— Который. Час, — упрямо чеканит босс.

Я на секунду отрываю телефон от уха, чтобы проверить.

— Начало одиннадцатого, — сдаюсь я наконец.

— Начало одиннадцатого, — холодно повторяет он.

— И что теперь?

— А то, что я уже битый час жду тебя в аэропорте.

— Ой, я совсем забыла! Как же так, Дмитрий Михайлович? Я ведь должна была забить на своих друзей, на свою личную жизнь и отправиться за вами к черту на куличики! Какой я плохой работник. Очень плохой.

— Смирнова…

— Я кладу трубку.

— Попробуй. И тогда я лично наведаюсь к тебе домой, чтобы как следует наказать.

— Вот значит как, — принимаю вызов я, расправив плечи, и неосторожно покачиваюсь в сторону на ватных ногах. Кабинка кружится перед глазами. Кажется, третий коктейль был лишним. — Жду с нетерпением! Только вот какая загвоздка: я не дома.

— И где же ты? — Ледяной тембр Воронцова пугает до дрожи, но я смело набираю в грудь воздуха и отвечаю:

— Далеко от тебя.

— Ты пила?

— Ну ничего себе! Мой самовлюбленный босс видит дальше собственного носа. Может, ты еще и цвет моих глаз знаешь? Хотя, какая разница, верно? На глаза ты вряд ли обращал внимания, стягивая с меня юбку.

— Алиса… — Так и вижу, как сверкает гневом его глубокий взгляд, и, несмотря на злость и обиду, хочу оказаться рядом с Воронцовым. Хочу, чтобы он снова заставил меня почувствовать себя желанной и нужной. — Где ты сейчас? В баре?

— Какой догадливый, — еле слышно бормочу я.

— Никуда не уходи.

— Это еще почему?

— Потому что я за тобой приеду, и мы поговорим лично.

— Тайм-аут, ковбой. Не надо за мной никуда ехать. В этом баре сто-олько горячих мужчин, что я найду себе пару на ночь. Не переживай.

— Смирнова.

— Удачно тебе добраться из аэропорта, ублюдок!

Я вешаю трубку и зажмуриваюсь, прижав телефон к груди.

Что сейчас произошло, почему внутри так пусто? Глаза щиплет от слез, но я упрямо сдерживаюсь и шумно выдыхаю. Плевать. Сейчас и правда найду какого-нибудь симпатичного парнишку и отлично проведу время.

Я распахиваю кабинку, плетусь к подруге, как вдруг нога подворачивается, и я едва не валюсь вниз. К счастью, меня подхватывают чьи-то руки.

К несчастью, это не волшебным образом телепортировавшийся Воронцов, а какой-то незнакомец. Оценив взглядом мою короткую юбку и неопрятно заправленную блузку, он скалится и низким голосом протягивает:

— И куда это мы так спешим, красотка?