8

— Орел, прием! Это сокол! — бормочу я заплетающимся языком Маринке на ухо. — Чего грустишь?

Видок у подруги так себе. Она вся позеленела и с тревогой поглядывает на двух парней, сидящих напротив за нашим столом. Одного из незнакомцев зовут Арсений. А второго… имени второго я не запомнила, потому что засмотрелась на татуировку рычащего льва у него на шее.

— Чего шепчетесь? — с притворным спокойствием интересуется Арсений, наклонившись ко мне. Его гигантское лицо оказывается так близко, что я невольно отшатываюсь и выдавливаю вымученную улыбку.

— Да так. Девичьи дела.

— Какие же у вас, девчонки, дела? — спрашивает второй, усмехнувшись.

Я тоже усмехаюсь, а затем крепко зажмуриваюсь, чувствуя, как бар, люди, потолок — все кружится волчком. Хочется пить, но вместо воды я упрямо утоляю жажду алкоголем, не до конца понимая, что делаю.

Кто бы мог подумать, что через минуту после моего неприятного разговора с боссом я приведу за столик двух пусть не очень красивых, но достаточно общительных парней? Мы так классно сидим… они еще и вина купили!

Вот только Маринка чем-то недовольна. Может, волнуется, что ее парень неправильно отреагирует на такие посиделки?

— Нам уже пора… — замечает она, приобняв меня за плечи. — Сегодня на работе был сложный день. Хочется уже завалиться в кровать.

— Составить компанию? — нахально интересуется Арсений, из-за чего на лице моей подруги появляется особое выражение.

Кажется, теперь она не просто зла, но еще и озадачена.

— Нам правда пора идти.

— Куда вы торопитесь? Завтра же выходной, девчонки.

— Вот и выспимся нормально.

— Вечер только начинается! — беспечно восклицает второй парень, и тут я понимаю, что его ладонь оказывается на моем колене. — Верно, милашка?

Из-за алкоголя реакция у меня заторможенная. До меня не сразу доходит, в какую идиотскую ситуацию мы угодили и как правильно себя вести. Что за день сегодня такой? Мы же мило общались! Почему… почему этот парень так странно на меня смотрит? Я отодвигаюсь немного в сторону, как вдруг незнакомец сжимает мое колено сильнее. Так грубо, что уверена: завтра на коже останется синяк.

— Какого…

— Вы же не собираетесь обламывать всем кайф, да? — улыбается он, но в его глазах полыхает отнюдь не доброжелательная эмоция.

Я сердито отшатываюсь и бормочу:

— Мы друг друга неправильно поняли.

— Это как так? — вмешивается Арсений, покусывая зубочистку. — Что же я неправильно понял, красотка? Мы собирались хорошенько повеселиться.

— Вот и веселитесь, — выстреливает Маринка. — А мы уходим.

Подруга поднимается из-за столика, и я интуитивно следую за ней, но в ту же секунду мир кренится, и перед моими глазами все переворачивается, словно я осушила весь запас алкоголя в мире.

Я неуклюже валюсь обратно на стул. Второй незнакомец обнимает меня за талию и шепчет мне прямо на ухо:

— Пусть твоя подружка уходит. Мы и втроем классно оторвемся.

Меня прошибает холодный ужас. Я вдруг понимаю, что не могу адекватно контролировать свое тело, свой язык. Я капризно отстраняюсь, но парень с пугающей настойчивостью притягивает меня обратно. Испуганная и очень уставшая, я лепечу:

— Ребят, прекратите.

— Руки от нее убери! — возмущенно требует Маринка, шагнув вперед. — Я сейчас охрану позову, слышишь?

— Ну зови.

— Что ты себе…

— Эта крошка так напилась, что завтра ни о чем и не вспомнит.

— Хватит, — прошу я, качая головой. — Тут столько людей. Вас видят. Все вас видят. Вы не можете…

— Тсс. — А вот и сальные губы. Незнакомец оставляет слюнявый поцелуй на моей щеке, и я в отвращении морщусь, дернувшись всем телом.

Марина стремительно ступает ко мне, но Арсений приподнимается из-за стола и, пригрозив ей пальцем, цедит:

— Не рыпайся, красотка.

Кажется, пора бить тревогу! Я вяло отталкиваю мужчину от себя, а тот, кто бы мог подумать, смеется, наблюдая за моими беспомощными попытками избавиться от его компании. Оковы спадают, я поднимаюсь на ноги, но уже в следующий миг пальцы незнакомца хватают меня за запястье.

Вот так игра.

Дать мне возможность уйти, а затем нагло ее отнять.

— Пусти, — рычу я хриплым голосом.

— А ты мне что?

— А я не сломаю тебе руку, — произносит до боли знакомый голос.

Я медленно оборачиваюсь и сначала действительно верю, что свихнулась, что Дмитрий мне привиделся и я так много выпила, что совсем спятила, но нет. Это он. Воронцов собственной персоной! Стоит рядом со мной, да так близко, что я чувствую аромат его древесного одеколона. Мои ноги едва не подкашиваются от удивления, шока, радости, стыда, и я невольно тянусь к нему навстречу, точно утопающий, которому кинули спасательный круг.

Дмитрий ступает вперед, оковы на моем запястье исчезают, и вот я уже в его теплых руках. В его крепких объятиях.

— Твоя шлюшка? — едко выпрыскивает Арсений, насупившись, словно у него отняли любимую игрушку.

Воронцов ничего ему не отвечает. Приподнимает мой подбородок пальцем и спокойно спрашивает:

— Ты в порядке?

— Да.

— А ты? — Теперь он смотрит на Маринку, но та пребывает в таком шоке, что не может произнести ни звука. Лишь коротко кивает. — Такси у входа.

Повторять дважды не нужно. Подруга послушно стартует к выходу. Я же с необъяснимым трепетом держусь за руку начальника, боясь отойти от него даже на шаг. Воронцов прожигает ледяным взглядом двух кретинов, с которыми мы провели чуть больше часа, и говорит:

— Я бы на вашем месте уходил из бара через черных ход.

— Это еще почему?

— Потому что я заплатил трем амбалам-охранникам, чтобы они выбили из вас все дерьмо. Вон тем… — Босс кивает в сторону трех высоких мужчин у входа, и за нашим столиком повисает удивительная тишина. — Удачи.

У незнакомцев отвисают челюсти, а мы направляемся вон из бара.

Уже на свежем воздухе мне становится еще хуже. Ноги не слушаются, и я почти полностью повисаю в руках Воронцова. Тот изредка выругивается и шепчет мне на ухо какие-то непристойности, но я только глупо улыбаюсь и прокручиваю раз за разом произошедшее.

Он спас меня.

Спас Маринку.

Появился в баре, точно рыцарь, и поставил наших обидчиков на место.

— Невероятно… — пьяно лепечу я, перебирая пальцами его непослушные волосы, — просто невероятно.

— Сколько же с тобой проблем, Смирнова, — шепчет начальник, обнимая меня за талию. — И за что ты мне такая?

— За зарплату, — хриплю я, но Воронцов, кажется, меня не слышит.

Маринка уже давно ушла. Или уехала? Кажется, мы посадили ее в такси и теперь ждем свою “карету”. Мир все так же крутится. Небо вращается, и я вращаюсь вместе с ним, когда не смотрю в серые глаза Воронцова.

— Хотите сказать, что я вам надоела, Дмитрий Михайлович? — игриво и совершенно невнятно спрашиваю я, стоя с боссом нос к носу.

Мое горячее дыхание обжигает его губы, а его руки обжигают мою спину. Я чувствую тепло его ладоней и хочу избавиться от барьеров. Хочу стать к нему еще ближе. Делаю шажок вперед. Прижимаюсь к нему всем телом.

Дмитрий вскидывает брови, а я овиваю руками его шею и шепчу:

— Как же вы мне противны.

— Противен, значит, — не шевелясь, повторяет начальник.

— Вы невыносимы, заносчивы, эгоцентричны…

— Больше ничего не забыла?

— Забыла. — Я пьяна. Я счастлива. Он так близко, и его глаза смотрят мне в душу, прожигают мое сердце. Возможно, завтра я об этом еще пожалею, но сейчас… сейчас я хочу быть смелой. — Я забыла поблагодарить вас.

Воронцов сглатывает. Я вижу, как дрогает его кадык. В легком пиджаке, со спутавшимися, густыми волосами, с полуулыбкой, касающейся его губ… как же он бессовестно очарователен! И я поддаюсь его чарам.

Я вновь падаю в омут Дмитрия Воронцова.

Привстав на носочки, я подаюсь вперед и пылко целую его.