Глава 3. Старший друг и разговор по душам

Да уж, вот Элька выдала с утреца сюрприз. Я всегда подозревала, что ее голосовые возможности раскрыты не на полную мощь. Это ж надо было так заорать. Не удивительно, что Альмэх сразу же слинял и вернулся только через три дня. И снова прокрался втихаря в свое убежище. Правда «втихаря» не вышло. Я ж так просто не сдаюсь — не в моих правилах. Все ночи спала в доме, который мы для санхи построили еще, когда я совсем крохой была.

Помню смутно те счастливые времена шатания под столами, зато мама обожает вспоминать и всем рассказывать, как ее мелкое счастье клянчило у родителей домик для котика («котик» — это я от мамы нахваталась) и преследовало пушистого друга повсюду, таская его за хвост и засыпая под теплым боком санхи где угодно. Папа пару раз нашел нас около озера крепко спящими и после того психанул, а итог его психов — деревянный дом. Так что Альмэх, один из не многих санхи, кто обзавелся стенами, полом и потолком, построенными лично для него, а еще кроватью. В основном они живут в условиях дикой природы, выбирая пещеры, или гостят у кого-нибудь. Альмэх частенько ночевал на первом этаже, прямо на полу. Но санхи в принципе и не живут на большой земле, они тут скорее «проездом», периодически появляются: кто-то задерживается, кто-то сразу улетает. А вот какая у них жизнь на островах — мало кто знает. Но с рассказов друга могу судить, что там они живут куда более цивилизовано, чем здесь.

Острова Кина́хо на юге от большой земли — что-то вроде запретной зоны. Их берега окольцованы острыми скалами, проплыть между которыми способны единицы — таких мореходов называют самыми отчаянными, а в народе еще поговаривают, что они все поголовно поклоняются Бэрхэсу, поэтому не боятся смерти. Есть всего одна сносная морская тропка к одному из островов, туда раз в несколько месяцев отправляется очередной храбрец для торговли с санхи — обмен товара на товар. На островах фрукты и корнеплоды, минералы, травы, древесина, которой нет на большой земле, поэтому они очень ценные. Спросите, кто же их добывает? Санхи. В такое сложно поверить, ведь четверолапому существу вряд ли под силу добывать, к примеру, минералы. Но в том то и загвоздка — острова окружены тайной и слухами. Кто-то верит в то, что рассказывают, кто-то ставит истории моряков под сомнения, считая, что они сами всё добывают, а санхи лишь дают согласие на внедрение в свои земли чужаков. Каждый по-своему прав.

Для землян с их развитой авиационной промышленностью скалы не были бы помехой, но на Элькаде все немного иначе. Мы можем похвастаться даджэсами, овальными капсулами для передвижения в пределах города или до ближайшего места подзарядки вблизи от города. Кстати, у нас есть свой личный даджэс, приобрели лет десять назад, а это знаете ли не дешевое устройство. Их в основном берут напрокат. Чем они отличаются от автомобилей с Земли? Вертикальным взлетом и способом передвижения — летят примерно в полуметре-метре над поверхностью, выше подняться можно, но они начинают барахлить и могут шмякнуться вниз, поэтому подобные выкрутасы наблюдаются крайне редко и заканчиваются они чаще всего плачевно. Землянам было бы очень интересно узнать о технологии даджэсов, но боюсь, дело не совсем в этом, а в материалах, которые в нашем мире имеют некое магическое свойство. Почему магическое? Потому что наши ученые, инженеры и все остальные умники до сих пор не разобрались как и что действует, лишь научились использовать. Это как с вельгелами или канкхаром. Мы знаем, что они могут, но не знаем причин.

В остальном же наш мир… будем говорить так — слегка отстает от Земли. Может, причина в отсутствие жидкого горючего топлива? Я в этом не сильна. Но увы, элькадцы не летают. Точнее не все летают. Санхи как раз и пользуются своим преимуществом над нами, поэтому живут вдали, уединенно и тщательно оберегая свои тайны.

Однако есть кое-что еще…

Элька могла стать свидетелем того, что доступно единицам. Не уверенна насчет двухметрового роста, но рогатого демона, да еще и голого, она в теории могла увидеть. Почему я не рассказала? Сама не уверена в причине. Не хочу пока ее шокировать больше, чем уже есть? Возможно. Не до конца верю? Наверное.

Альмэх не пожелал отвечать на мои расспросы. Вроде как тайной это не считается, и все же о подобном не трепятся на каждом углу. Санхи уникальны. Не только своим внешним видом. Они наделены способностью менять свою телесную оболочку. Короче, некоторые из санхи превращаются в существ, похожих на нас.

Чем вам не демон? Рога, крылья, ноги, руки. Все при нем. И все-таки насчет роста я сомневаюсь. Ну ладно-ладно, метр восемьдесят еще куда не шло.

Так видела ли Эля другую форму моего пушистого друга или ее пробило глюком?

Но тот паштетик с сели́йской травкой, предающей блюдам яркий розовый цвет, я все-таки выкинула.

— Привет, — помахала я ладошкой показавшемуся в дверном проеме Альмэху и сползла ногами с кровати, но не встала с нее.

Рады мне не были. Молчит — явный признак недовольства. Альмэх как-то уж нехотя вошел внутрь, обошел кровать по кругу, запрыгнул на нее и улегся, но сразу же отвернулся, давая понять, что разговора не состоится и мне не рады. А я ведь так соскучилась, что едва сдерживалась, чтобы не накинуться на нашего белоснежного пушистика с объятиями.

— Альмэхочка, ты злишься? — молчание мне в награду. — Очень-очень злишься? — сюсюкалась я, медленно сокращая между нами расстояние.

Альмэх пошевелился, хвост нервно ударил по одеялу, едва не задев мои ладони, вжимающиеся в кровать. Еще один нехороший признак — он не только недоволен, но и зол или раздражен. И сюсюканьем его не проймешь, это не папуля, того я своими выкобениваниями в миг растрогаю.

— Устал? Хочешь спать? — решила я пойти окольными путями.

— Да.

Ну хоть голос подал, а то так можно и решить, что он за время моего отсутствия разговаривать разучился или его вельгел сломался — голубая капля на шнурке на массивной кошачьей шее.

Я выждала несколько секунд (ну сколько уж вытерпела!) и плюхнулась рядом, не позабыв в наглую просунуть под него одну руку и слегка придушить в объятиях за шею. Альмэх замер, а я, воспользовавшись замешательством, прижалась к нему покрепче, уткнулась лбом в кошачий затылок и прошептала:

— Я соскучилась.

Мое поведение терпели ровно мгновение, затем, предупреждающе зарычав, Альмэх выкрутился из моих рук и спрыгнул на пол. О да! Он был зол. И зол не на шутку.

— Ну чего ты злишься?! — пошла я в атаку.

— Ты глупая девчонка, — зарычали на меня, а я подумала, что если бы вместо лапы был кулак, он непременно им бы стукнул по чему-нибудь… Хоть бы только не по мне.

— Я взрослая.

— Через чур.

— Имею полное право жить, как хочу и где хочу.

— И сбегать из дома без предупреждения — тоже твое право?

Мы смотрели друг на друга, Альмэх нервно бил хвостом и сверкал своими темными глазами, я сжимала пальцами одеяло и готовилась к битве криком.

— Ты мне не отец! — выдала я самый сильный аргумент в свою защиту.

— И замечательно, что боги уберегли меня от подобного ребенка. Запер бы в алька́не, пока не научишься уважать семью.

— Чего? Где бы ты меня запер? Это что еще за тюрьма такая?

— Дом.

— А?

— Дом!

— Точно, — я смутилась и в большей мере из-за своей оплошности, уж слово алькан я знала с детства, но в пылу ссоры все из головы вылетает. — Забыла. Прости.

— Забыла она, — пробурчал и пошел куда-то.

— Эй! Стой! — спрыгнула я с кровати и встала на выходе, раскинув в стороны руки. — Мы еще не договорили.

Меня обласкали рычанием и какими-то непереводимыми словами, наверное, у санхи есть свои ругательства, о которых я была не в курсе — Альмэх же приличный кот.

— Укусишь, папа тебя прибьёт.

— Это ты вечно свои клыки пристраиваешь к моему хвосту, — я растерянно уставилась на Альмэха, а он, сделав паузу, уточнил: — … пристраивала.

— И ничего подобного, — скосила я глазки в сторону, медленно опустила ручки и изобразила из себя пай девочку. Еще и подол короткого платья вовремя под пальцы попал. Стою, в глаза не смотрю, платишко жмякаю — ну прелесть же? Кто устоит? — Мне было года три.

— Шесть.

— Ну шесть. И все-то пару раз.

— Раз сто. Я думал, ты меня или без хвоста оставишь, или он облысеет.

— Ну не облысел же, — а сама не удержалась и осмотрела хвост, а то мало ли.

— Боги уберегли. С хвостом остался.

— И чего ты тогда злишься?

— Потому что ты глупая, хоть и выросла.

— Мама простила. Папа…

— А куда они денутся. Не бить же тебя.

— Хочешь меня отлупить? Да?! Сознавайся, лапы так и чешутся устроить мне взбучку?

— Да, — а сам отвернулся и запрыгнул на кровать, улегся по диагонали, заняв центральную часть, уложил морду на передние лапы и уставился на меня.

Я слегка растерялась. Так бывает: накал страстей спал и не знаешь что делать дальше, что сказать, как себя вести. Потоптавшись на выходе и убедившись, что Альмэх вроде успокоился (хвостом же не отбивает чечётку), шагнула к кровати. Не двигается и молчит, но наблюдает за мной. Еще один крошечный шажок — спокоен. Еще один — прищурился. Вот сейчас или я его поймаю, или улизнёт — проворный котяра, пусть и огромный. Прыгнула на кровать, но малёхо не рассчитала расстояние и свои возможности и плашмя брякнулась прямо на Альмэха. Друг зарычал и взвился дугой — я упала на пол.

— Ай! Больно же, — потерла я локоть, затем бедро.

— А мне не больно? — стоял он на кровати на своих мощных лапах и сверкал разозленными глазами на меня сверху вниз. — В тебе веса как в толстом сербеке. Выросла на мою голову.

— И ничё я не толстая, а тощая, — обиделась я на Альмэха. — И кто такой сербек?

— Глупое животное, — профырчал Альмэх и медленно улегся.

Я сидела на полу, он лежал на кровати — друг на друга смотреть не хотели. Я обиженно дулась.

— Очень больно? — наконец-то его проняло.

— Да, — демонстративно выставила вперед покрасневший локоть.

— Царапин нет, рука двигается, а синяк на заднице не огромная проблема.

— Злой ты, — буркнула и, кряхтя, поднялась.

— Это я еще добрый.

«Минута молчания» затягивалась. Я думала: уйти и вернуться позже или добить несговорчивого друга окончательно? Альмэх прикрыл глаза. Видимо, решил, что я обиделась и сейчас оставлю его в покое.

— Когда ты начал менять форму? — задала я вопрос в лоб.

Тишина. Гробовая…

— Лет десять назад.

— Что?! — да уж, для меня это и впрямь стало новостью. Никто не видел Альмэха в другой его форме, даже близкие друзья, как мой отец, а они ведь много лет знакомы.

— Не кричи. Я устал.

— Но почему ты ото всех скрываешься? Почему не живешь на большой земле, как мы?

На меня уставились два темных кошачьих глаза, Альмэх почему-то тянул с ответом.

— Я не могу контролировать переход между двумя эки́я.

— Экия? А! — вспомнила, что это слово значило форму или внешний образ. — Почему?

— Не знаю.

— А ты у своих родителей спрашивал? Или у других санхи?

— Да. Ничего не выходит. Переход происходит спонтанно, чаще всего во сне. Но крайне редко. Я могу годами не менять экия.

— А утром…?

— Не знаю. Может, твое присутствие так подействовало.

— Мое? Но я же сейчас рядом? — не понимала я или не хотела понимать.

Мне было обидно, что такое важное событие прошло мимо. Эля увидела его вторую форму, то есть второе экия, а я нет.

— Не знаю. Предположил и все. Отстань, — и снова закрыл глаза.

— Тогда точно не уйду!

Это ж как можно теперь уйти, когда он может во сне вдруг измениться, а я снова все пропущу. Нет уж! Не дождется. Буду бдеть ночи напролет. И для доказательства своей решимости уселась на кровать.

Альмэх вздохнул. А я, выждав еще немного, забралась на кровать с ногами, медленно и осторожно улеглась рядышком и, подложив обе ладони под щеку, уставилась на своего пушистого друга. Даже моргать боялась. Вдруг пропущу чудо.

Через некоторое время:

— Долго будешь на меня смотреть?

— Всю ночь.

— А спать не собираешься? — и недовольно сопит, даже не поворачиваясь ко мне.

— Днем.

— Карина, иди спать.

— Не хочу.

— Я устал.

— А я и не трогаю тебя. Вот, заняла краешек, — и отодвинулась. — Ну, разве мешаю?

— Раздражаешь.

— Альмэхочка, пожалуйста, не прогоняй. Я хочу увидеть тебя другим.

— Не увидишь.

— Увижу! — да, упрямства мне не занимать. И бесцеремонности тоже — вернулась снова ближе и улеглась головой на его бок, укрытый крылом. — Ты злюка, Альмэх. Но я тебя все равно люблю.

Альмэх зашевелился и попытался отползти, но не удалось — я передвинулась вместе с ним.

— Знал, что не надо возвращаться, — пробурчал он.

— Только попробуй! Доберусь до тебя и на островах.

— Да уж. В этом ты сильна.

Я засмеялась и перевернулась на спину, использую вместо подушки бок санхи. В дом проникал теплый ночной ветер, дождей давно не было, и воздух приобрел сухость, но влажности от озера и леса вполне хватало. В Андэрагон сейчас, наверное, с ума сходят от духоты, ведь столица построена в самых засушливых землях юга. Интересно, а на островах очень влажно или нет?

— Спишь? — спросила я Альмэха.

— Нет.

— Ты себе пару нашел? — не ответил. — Нашел, но еще не признался ей в чувствах? — снова молчит. — Спишь?

— Нет.

— Тогда почему не отвечаешь? — перевернулась я на бок и осмотрела рогатую голову, повернутую мордой в противоположную сторону от меня.

— Тебя не касается.

— А познакомишь?

— Нет.

— Значит нашел. Я рада за тебя. Ты же по нашим меркам уже давно взрослый.

— И по нашим меркам тоже.

— Тогда чего тянешь? — снова замолчал. — А какая она? Беленькая и черненькая? Или пепельная, как этот мелкий… Как его? Ну, твоя замена.

— Дарикас Бэгэр.

— Точно, он! Не запомнила. А как будет более вежливо сократить: Дарикас или Бэгэр?

— Дарикас.

— А почему у него два имени? Или имя и имя семьи?

— Два имени.

— У вас не используют имя семьи или фамилию, как на Земле?

— Нет.

— О! — до меня дошло, что я никогда не слышала второго имени Альмэха. — А у тебя второе имя какое?

— Не скажу.

— Почему? — надула я губки и дернула за один из рогов.

— Потому что ты глупая.

— Дурак.

Альмэх повел плечами, пытаясь избавиться от меня, за что получил в ответ наикрепчайшие обнимашки.

— Не выпущу!

Он затих, а я прислушалась к сердцебиению друга и прикрыла глаза, наслаждаясь теплом санхи и покоем рядом с ним. Ощущение защищенности, уюта — я с детства так себя чувствовала рядом с ним. Мой большой четверолапый пушистый друг или старший брат. А когда была крохой, он меня поднимал в небо, и я летала, пища от страха и восторга. Не очень высоко, и меня крепок привязывали к его спине, иначе мама бы не согласилась. Да и согласилась она не сразу — пришлось долго ныть, конючить и упрашивать. Теперь я слишком большая, а санхи хоть и массивен, но не настолько, чтобы катать на себе. Да и я не столь наглая.

— Так ты влюблен? — привычное молчание, а чего еще ждать. — Влюблен, — мне было приятно знать, что его сердце греет чувство, которое необходимо всем. — Знаешь… Я, кажется, тоже влюбилась, — от собственной храбрости и признания мне стало неловко, но и приятно, словно почувствовала на коже тепло знакомых мужских ладоней. Уткнувшись носом в белую шерсть, я прятала лицо и улыбалась, словно малолетняя дурочка, впервые узнавшая, как сладок поцелуй с тем, кто тебе очень нравится. — Но он идиот, — Альмэх молчал. Может, давал возможность выговориться или погружался в сон и слушал вполуха. Зачем ему мои любовные приключения, он взрослый и у него свои сердечные проблемы. — Идиот, — повторила, убеждая то ли себя, то ли друга. — А еще он обманщик. Врал обо всем, а я доверяла ему.

В доме было темно и тихо. В голове мелькали мысли о мужчине, о котором я так и не смогла ничего разузнать на Элькаде, о мужчине, предупредившем о своем обмане, но не оттолкнувшем меня. Он эгоист. И я эгоистка. Мы подходим друг другу. Но как его разыскать?

Освободив Альмэха от себя, я прилегла рядом. Он не двигался, но дыхание не было ровным — не спал.

— Ты случаем не знаком с белобрысым стражем, которого никто не знает?

— Нет.

— Уверен?

— Да.

— А почему не расспрашиваешь?

— Зачем? Ты ж сама сказал, что он идиот и обманщик.

Оставалась последняя надежда на стража с Андэрагона, письмо должно было прийти со дня на день. Если и он не знает Рэкшана, то мне больше негде искать.

***

Альмэх.

Маленькая глупышка. Соскучилась? Я тоже. Злюсь? Нет. Я был рад снова ее увидеть. Но не ожидал проснуться в своей второй экия, да еще и рядом с Кариной. Боги уберегли — она не проснулась, а я изменился сразу, как тэнэкийская девчонка заорала.

Чуть не оглох.