Глава 3. Амазонки спасают супермена

Три месяца спустя.

Да, прошло примерно три месяца. Лето заканчивалось, на улице заметно похолодало, но это лишь предвестник приближающейся осени. Теплые дни еще вернутся. Может даже жаркие. Мое знакомство с соседом завершилось не начавшись. Любезно принятый дар благодарности был благополучно выпит и съеден. Добавки он не просил, разговор у нас так и не завязался, как бы я не пыталась его разговорить. Что уж темнить. Я совершенно ничего нового о нем не узнала, кроме довольно странного имени, которого ранее вроде ни разу не слышала — Рэкша́н. Вообще, я не совсем уверена, что имя звучит именно так. Но переспрашивать почему-то не решилась.

А закончилось все еще более плачевно, чем начиналось. У соседа внезапно заиграл будильник на телефоне. Я, конечно, не сразу увидела, что это не звонок или сообщение, успела подумать, что вот он классический вариант всех свиданок — договариваешься с другом, чтобы тебя набрали, и тогда наступает момент истины. Если тебе интересно, остаешься, если не интересно, то хватаешься за спасательный круг и уплываешь в дальние дали, типа: «Ой! У меня дела, бабушка заболела, любимый кот помирает, на работе… дома… у родственников… потоп, пожар и тд и тп». Меня нууууу очень заинтересовало, что же последует дальше. Но я заметила, как сосед нахмурился, вырубил будильник и глянул на меня, явно собираясь что-то сказать, однако ему помешал приступ кашля. Вот так без причины и внезапно, секунду назад выглядел нормально, а тут возьми и начни задыхаться.

Я очень испугалась, подскочила из-за стола, хотела по спине похлопать, вдруг подавился, а он от меня отмахнулся, достал из кармана пайты флакон, видимо, ингалятор, как у асматиков, и глубоко вдохнул три раза. Кашель стал затихать. Элька уже стояла радом со стаканом воды. Мы обе молча взирали на парня, пока он очухивался.

— Прости. Я должен … идти, — все что он кое-как выговорил, встал из-за стола и раскрыл портмоне.

— Прекрати, — да, я с перепугу перешла на «Ты», бывает. Хотя мне всегда проще общаться с людьми на «Ты», даже со старшим поколением, но сегодня хотела ж произвести приятное впечатление на своего горе-спасителя. — Даже не думай платить. Я же сказала, что это знак благодарности.

Рэкшан, или как бы его не звали, снова закашлял, прикрывая рот кулаком, но справившись с приступом без ингалятора, кивнул головой и ушел. Может, стоило его догнать. Расспросить, предложить помощь. С другой стороны, я бы тоже себя неловко чувствовала в подобной ситуации — проявлять слабость при посторонних не всегда просто.

Не знаю, какое впечатление сложилось у него обо мне, но у меня оно было какое-то не одностороннее. Хотела бы продолжить наше знакомство? Да. Чего именно жду в дальнейшем? Сама не знаю. Заинтересовал ли он меня, как мужчина? Вроде да. Не уверена. Но однозначно меня интересует одно… Где же он пропадает уже три месяца?!

От соседа ни слуху ни духу. Хозяева квартиры не заявлялись, значит проплачивает все вовремя или проплатил наперед. Никто не разыскивает, не интересуется, почта не приходит. Дверь ни разу не хлопнула. Пропал. А я волнуюсь. Вдруг тот приступ оказался сильнее других и сосед в больнице… или того хуже. Я отгоняю дурные мысли, но волей-неволей они снова возвращаются.

Поэтому, когда посреди ночи хлопнула дверь, я подскочила с кровати и прислушалась. Послышалось или нет? А вдруг на нервах приснилось.

— Кари, ты чего? — спросила Элька, сонно потирая глаза.

— Вроде вернулся, — прошептала я.

— Кто?

— Сосед.

— И что?

— Так я ж волновалась.

Элька уставилась на меня, покрутила пальцем у виска и брякнулась обратно на подушку, но не смолчала:

— Не дури! Если понравился, так действуй. Чего зря тянуть. А преследовать по ночам — оставь это дело сталкерам.

— Я ж не преследую.

— Тогда ложись спать.

Я улеглась. Элька засопела. Но мне не спалось. Прислушивалась, а вдруг вновь дверь откроется. Хотя чтобы мне это дало? Подруга права — я ж не сталкер. Или сталкер? Улыбнувшись глупеньким мыслишкам, прикрыла глаза, уютней завернулась в одеяло и провалилась в сон, в котором мне снилось место, где я прожила большую часть своей сознательной жизни и всю несознательную.

Родительский дом, озеро, лес вокруг. Я стояла на берегу, погрузив голые ступни в воду. Наслаждаясь тишиной, безветрием, солнечным светом уходящего дня. Есть сны, когда ты осознаешь, что все вокруг нереально, ты спишь. А есть сны, которые так сильно затягивают тебя, что когда ты просыпаешь, то некоторое время сидишь на кровати в состояние некоего разочарования или непризнания реальности за реальность. Вот именно такой сон мне снился. Я не осознавала, что мир вокруг меня — это всего лишь образ прошлого. Пока не распахнула глаза, не обернулась, собираясь идти к дому, и не увидела его — белоснежные немного растрепанные волосы, мягкая походка. Удивление, смущение, любопытство — эмоции промелькнули мгновенно, а затем я, наконец, поняла, что вижу сон… И проснулась.

А вечером того же дня меня ждал сюрприз. Сюрприз из разряда — лучше бы стороной обошло. Но если взглянуть под иным углом, то спасибо и на таком.

Поздний вечер, мы с Элей возвращались после работы, задержавшись дольше, чем планировали на совместной гулянке в честь днюхи одного из наших официантов. Ну того самого Ваньки, который что в жизни слегка дурной на всю голову, что работа у него не без происшествий. Отпраздновали в нашей же кафешке после закрытия, слегка тяпнули (чего уж скрывать — давно совершеннолетние), чудом успели на последний автобус, но он, зараза тарахтящая, решил сдохнуть, не доехав до положенной остановки. Пришлось около квартала телёпать пёхом, и аккурат мимо нашего всеми любимого сквера, где темным темно и каждый посторонний звук воспринимается, как атака маньяков. Элька, дурёха, нацепила свои излюбленные бархатные туфли кроваво-красного цвета на тринадцатисантиметровой шпильке и платишко по короче — это она надеялась, что к Ваньке придут друзяки (это он так их называет, не мы) и среди них окажется какой-нибудь интересный экспонат. Но друзяки пришли… вот во всех смыслах — ДРУЗЯКИ! Хуже и не придумаешь. Я Эльке предлагала поменять ее марафет на рабочую одежду и обувь — уж лучше в тапках, блузе и брюках, чем в том виде, в котором она … эм… праздновала. Но она уперлась рогом, видать, выпитое подействовало, как эликсир храбрости, а я так ухайдохалась за день, что просто не было сил с ней спорить. А вызвать такси как-то не додумались. Ну, успеваем же на автобус, зачем деньгами разбрасываться, их и так не очень много, а остановка практически у дома.

Упрямство и выпитое… Пришлось расплачиваться.

Короче, крадемся мы вдоль заборчика, не ломиться же через сквер напрямую. Присматриваемся, прислушиваемся. Элька вцепилась мне в локоть, ее бьет озноб, меня тоже, но ее от холода, а меня из-за нее. Страха как такового я не ощущала. Не впервые мы с подружкой посреди ночи где-то волындаемся. Не сказать, что часто, но и не так уж и редко. По одну сторону непроглядная темень, по другую дорога и редкие фонари. Наверное, надо было идти по другой стороне, дальше от сквера, ближе к освещению, но там напрочь отсутствовал тротуар, а из-за крутых поворотов нас бы просто не заметили — опасно.

В общем, ползем в заданном направлении — домой. Элька цокает каблуками, я периодически шикаю на нее, типа это что-то даст, подружка в ответ выдает какую-нибудь несуразную реплику, стуча зубам в такт каблуков. И тут голоса…

Мы замерли. А голоса как назло не удаляются, а приближаются. Противные пацанские выкрутасы, мат через мат и матом погоняет, ржание покруче, чем у лошадей, так еще и звук стекла, словно бутылка о бутылку стучит.

До нас доходит, что навстречу двигается компашка, выпивающая прямо на ходу, женских голосов не слышно, а значит, внимание мы привлечем со сто процентной вероятностью. Особенно, как же они смогут пройти мимо такой девахи, как Элька с ее гитаровидной фигуркой в минимальной обёртке. Мы с подружкой с перепугу засуетились на месте, панически соображая, куда себя спрятать: через забор лезть прямиком в сквер, мчаться назад и прятаться за бюветом, бежать на противоположную сторону дороги и надеяться, что успеем скрыться между частными домами? Надо было хоть что-то сделать, а мы потеряли время на метания из стороны в сторону. В итоге остолбенели, прижавшись к забору, словно два загнанных зайца, а собакам и след не пришлось брать: троим бульдогам оставалось лишь клацнуть зубами. Вообще, парни на самом деле чем-то бульдогов напоминали: крепкие, среднего роста, морды, словно их хорошенько сплющило, а глаза уже аж горят… слюну на землю только не пускали.

— Какие цыпочки, — выразил неимоверную радость один из них и ухмыльнулся. — Прогуливаемся?

Элька от его слов заныкалась за меня и попыталась удлинить свое платьишко, растянув одной рукой подол, а другой верх. Я скосилась на подружку, мысленно хотелось рассмеяться, но следующие слова, произнесенные вроде бы знакомым голосом, и взгляд подруги в сторону противоположного края дороги, привели в чувства.

— Домой идут. И вам бы идти, — первая фраза прозвучало спокойно, а вторая с тихим рыком, или мне послышалось.

— Эй! Ты че лезишь? Сам иди, куда шел, — набычился кто-то из «бульдогов».

А я увидела, как из тени выходит наш сосед: привычный спортивный вид, капюшон и ночь скрывают половину лица, руки в карманах пайты и походка мягкая, бесшумная — кот не иначе. Сосед перешел дорогу и встал между нами, ближе к парням. У меня аж сердечко затрепыхалось быстрее: рыцарь в сверкающих доспехах примчался на выручку к двум попавшим в опасность принцескам-трубодурочкам.

Эйфория длилась ровно до момента первого столкновения. Один из «бульдогов» решил не церемониться или, может, хотел выпендриться перед дружками и замахнулся довольно объемным кулаком, но промахнулся — сосед без напряга ушел в сторону, а «бульдог» убежал вслед за кулаком и взвыл. Говорят, иногда получаешь больше увечий, промахнувшись, а не влупив по чьей-то физиономии. Наверное, именно это и произошло с бестолковым боксером. Двое других, повтыкав на подвывающего и матюкающегося дружка, покидали на асфальт бутылки, сжали кулаки и перешли в наступление.

В фильме всё происходило бы так: наш сосед, танцуя, уходит от одного удара, второго, третьего и незаметными движениями двух пальцев тычет в болевые точки — враги повержены, а на нем не единой царапины! Китайских киношек пересмотрела. В реальности, он хорошенько получил по ребрам и по своей хмурой мордочке. Мы с Элькой от каждого удара, и не важно кто его получал, вздрагивали и попискивали от страха. Паника отключила соображалку и вместо того, чтоб вызвать полицию, орать во всю мощь двух женских глоток «Спасите! Убивают!» или элементарно дать дёру, а мужики пусть сами разбираются, мы жались к заборчику и друг к дружке и в две пары глаз следили за мордобоем.

Но тут третий, тот, что пострадал от собственной же глупости, очухался и в свете уличного фонаря в его руке подозрительно сверкнул какой-то предмет. Элька выдала:

— Кастет или нож?

Хотя какая разница, что то опасно, что другое, особенно исподтишка и со спины — сосед-то, махаясь с двумя другими, не видел третьего. Тут мы с подружкой (окончательно выключив мозги) бросились защищать защитника. С раздирающими слух воплями местных амазонок схватили оружие: Элька свои туфли шпильками вперед, я какой-то подвернувшийся под руку осколок кирпича, — и понеслись на недостойного. Пусть узнает гнев воительниц! Подруженция ткнула острой шпилякой «бульдогу» в плечо, я приложила кирпичом, но промахнулась и он лишь смазано прошелся ему по уху. Враг взвыл круче оперного певца — это Элька добила его коленом в пах. Трое борцов забыли о драке и уставились на нас. Но сосед не так прост, как многие могли бы подумать, он воспользовался общим замешательством и нокаутировал одного, тот ушел в отключку, и лишил дыхания второго. Осталось лишь сбежать, пока кто-нибудь не вызвал полицию, а те, увидев итог, сто пудов отправили бы в кутузку нас троих, как уцелевших.

Я схватила Элю за руку и потянула, но она ойкнула, напоровшись голой ступней на камень. Сосед, недолго думая, подхватил слегка пострадавшую в неравном бою амазонку, перекинул через плечо, сцапал мою ладонь, и мы помчались к дому.

Элю поставили на пол уже на нашем этаже. На адреналине мы взбежали на пятый за несколько секунд. Подружка, заикаясь, поблагодарила соседа, поправила платье, если это можно так назвать, ну хотя бы пятую точку и сиськи прикрыла, достала трясущимися руками ключ из клатча и, где-то с третьей попытки попав в замочную скважину, открыла дверь.

— Я в душ и спать, — выдала она напоследок.

Проводив подругу взглядом и придержав дверь, чтобы она не хлопнула, я глянула на Рэкшана — он одной рукой вытирал кровь с разбитой губы, второй держался за бок.

— Спасибо, — поблагодарила я, не зная, как себя вести в сложившейся ситуации, а он кивнул головой и скривился. — Очень больно? Может, в травмпункт поедем?

— Нет.

— Боишься, что будут задавать лишние вопросы или вызовут полицию?

— Да.

— Ясно, — ясно, то ясно, но и подозрительно. Скрывается или просто, как и многие, предпочитает избегать общения с правоохранительными органами? — Помочь? У нас есть аптечка, бинт, зеленка. Надо?

— Нет, — и снова скривился, прижав ладонь к ребрам плотнее.

— Это не дело. Открывай дверь. Помогу чем смогу. И надо бы снимок сделать. Вдруг сломаны…, - скосилась на его пострадавший бок.

— Нет.

— Нет? Нет — не нужна помощь, или нет — не сломаны? — не сдержалась я и немного разозлилась.

— Снимок.

— Как хочешь, но помочь я обязана, — и направилась к его двери, ухватилась за ручку и кивнула, мол, открывай давай.

Спустя некоторое время мы сидели на кухне, попивая чай с молоком. Вернее, было бы сказать, я чаевничала, а пострадавший из-за нас с Элей сосед сидел напротив, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза, к чашке он даже не притронулся. Под глазом наливался смачный фингал, губы распухли, да и щека, судя по ее виду, тоже намеревалась раздуться, дышал он тяжело, но вроде ровно. Я рассматривала то соседа, то его холостяцкую берлогу. Чистенько, ничего лишнего, дизайн хозяевами был подобран самый простенький, но им или везло с арендаторами, приходящими только чтобы переночевать и принять душ, а не проживающими, как в своей квартире, или материалы выбирали наипрочнейшие: не пятен, не царапин, не каких-либо следов незавершенного ремонта. Однокомнатная квартира как раз подходила для одинокого парня, предпочитающего замкнутый образ жизни. Мы же с Элей снимали двушку и подобной стерильностью не могли похвастаться, хоть и срач не устраивали.

Изучив обстановку, я снова обратила все внимание на пострадавшего. Он совсем что-то притих. Аккуратно поставив чашку на стол, я нагнулась и легонько коснулась его руки. Рэкшан вздрогнул и открыл глаза — один глаз точно открыл.

— В морозилке нет ничего холодно? Приложить к… — указала я пальцем в сторону фингала, но одернула руку (не прилично тыкать человеку в лицо) и покрутила пальцем около своего лица, намекая на его ранение.

— Нет.

— О! У нас пельмени заморожены. Давай принесу.

— Не надо.

— Устал?

— Спать хочу.

— Тогда пошли, помогу тебе улечься и… — вспомнила, что двери то у нас не захлопывающиеся. — Хочешь, останусь? Посижу. Вдруг температура подымится или больнее станет. Всякое может произойти.

— Я в норме. Иди спать.

— Ладно, — разочарованно вздохнув, я ушла.

Но утром уже тарабанилась в соседскую дверь с огромным пакетом, заполненным лекарствами и вкусненьким. Рэкшан открыл. Ждать пришлось минут пять. Я успела испугаться и тарабанила как можно громче — звонок у него не работал или был отключен. На меня уставился один темный глаз, второй вроде не сильно оплыл, но смотреть на мир не хотел или хозяин его берег.

— Привет, сосед. Живой? — улыбнулась я нашему спасителю, тут и Элька вылетела из квартиры, держа в руках поднос с кофе.

Спрятаться от нас ему не удалось и пришлось терпеть весь день.

***

Сосед.

Устал. Сдохнуть хочется. Это не мир, а дыра. Что ей здесь так нравится? Боги, а если бы не оказался там? Даже думать не хочу.