Глава 4. Ошибка за ошибкой, ошибкой погоняет
Лечение спасителя шло успешно, фингал практически исчез, с ребрами тоже обошлось. Мы с Элькой все же уговорили его сделать снимок в частной клинике, где дороже, но не требуют прописку и задают меньше ненужных вопросов. Рэкшан терпеливо сносил наше навязчивое присутствие в его жизни, но разговорчивей от этого не стал. Наводящие вопросы в большинстве оставались без ответа. Так что всё, что мы узнали (а точнее я, потому что Эля тактично уходила, оставляя нас наедине) это то, что он не местный (что и так было ясно), родом из Альт-Нагир, но где это находится, я не поняла и интернет ничего схожего мне не подсказал, поэтому списала на ужасное владение соседа не родным для него языком, но понимает он, кстати, довольно неплохо; он старше меня на шестнадцать лет, белый от рождения. У него огромный шрам на левой руке, от локтя до запястья — сложилось впечатление, что или пришлось закрываться от ножа рукой или эту самую руку ему кто-то хотел отхряпать. Чем занимается по жизни — не рассказал, даже не намекнул. С одной стороны, мужчина с тайной — подогревает интерес, с другой — заставляет задуматься, а не опасен ли он для тебя? Вдруг, сосед — киллер? Или тайный агент, полицейский под прикрытием, бандюган на пенсии? Страшненько? Да?
И все же у меня наклевывался очень волнительный период жизни. А происходило всё с моей подачи. Большинство девушек мечтают о мужчине, способном на решительные шаги. Но в моей семье всё наоборот: мама и папа, тетя и ее муж. Женщины брали собственную судьбу в свои красивые нежные пальчики и умело, а иногда нахрапом подводили избранника жизни к единственно-верному решению: «Твоя судьба — Я, и некто более!» Поэтому я решила, а чем я хуже мамы? Была не была.
И однажды поздним вечерком моя неусидчивость меня же и сгубила.
Эля умчалась в клуб, а я напялила на себя минимализм в виде узкого блестящего платьица, короткой куртки-джинцовки и высокой платформы (уж простите, но шпильку категорически не переношу на дух), собрала волосы в небрежный пучок на макушке, конечно же, постаралась нарисовать самое эффектное лицо, подходящее для разгульной ночи, но так чтобы мужика инфаркт при ярком освещении не хватил, подхватила клатч и вышла из квартиры. В подъезде стояла тишина, лифт сломался еще недели две назад, а поздним вечером мало кто из соседей шаландается по этажам. Закрыла дверь, глубоко вдохнула, медленно выдохнула и уверенным шагом (едва не шлепнувшись с высоты платфомы и чертыхнувшись) пересекла площадку и постучала в дверь Рэкшана. В ответ тишина…
Странно, но я не слышала, чтобы он уходил. Постучалась еще раз. Ноль! Пришлось хорошенько так приложиться кулаком по бронированной двери. Собиралась уже пнуть ее носком платформы, но заскрежетал ключ в замке. Я вовремя отодвинулась и, сжав клатч обеими руками, подготовила заранее самую обворожительную улыбку из своего арсенала. Мысленно молясь, чтобы руки и ноги внезапно не подвели и не задрожали. Все-таки брать «свою судьбу» в свои же пальчики для меня не привычно. Ума не приложу, как это вышло у мамы и тети. Храбрые они женщины! Мне же храбрости явно не хватало. Ногти впились в ткань клатча с такой силой, что еще чуть-чуть и я бы ее продырявила.
Дверь распахнулась, на меня сонно уставился мужчина, не подозревающий, что ему капец! Ну не в плохом смысле. Где ж он еще такое чудо природы найдет. Голый торс прикрыт на половину тугой повязкой. Спортивные широкие штаны, босые ноги. Ни разу не видела его в классических или джинцевых брюках, или в шортах, в рубашке и пиджаке, только спортивный фасон одежды и чем просторнее, тем, по-видимому, предпочтительней. Что-то уж больно напоминает он мне отца — в одежде идеальное сходство. Так еще и молчун, как мой папик. Внешне они совершенно разные. Мама бы, наверное, сказала б, что Рэкшан слишком привлекательный, а такие очень уж требовательные. Но на мой вкус, он просто суперски хорош собой. А добавьте к этому пару эпизодов моего спасения, и чего уж темнить — любая бы растаяла. До сих пор удивляюсь, как это мы с Элькой из-за него друг другу волосы не повыдирали, а ведь я не пропустила ее жадные взгляды в сторону соседа. Но подружка выбрала нашу давнюю и крепкую дружбу вместо негарантированных отношений. За что я ей и благодарна.
Рэкшан тер один глаз кулаком, второй рукой придерживал дверь и тяжко вздыхал. Я терпеливо ждала. Тут взгляд приобрел осознанности, и на меня уставились вначале удивленно, я бы даже назвала его взгляд ошарашенным, прошлись по мне визуально от головы до пяток и в обратном направлении, задерживаясь дольше там, где и ожидаемо. Затем он нахмурился и посмотрел в упор. Пауза затягивалась. А я улыбалась, как дура и давно уже не миленько. Мне стало как-то неловко. Но слова выдавить из себя не могла, поперек горла встал конкретный ком, едва воздух в лёгкие поступал.
— Зачем пришла? — выдал грубо Рэкшан и снова осмотрел меня, но уже с таким нескрываемым недовольством, захотелось сбежать и как можно скорее.
— Эм… Спросить, как себя чувствуешь.
— Нормально.
— Нормально? Хорошо, — промямлила я и собралась исполнить желаемое — сбежать.
— Куда идешь?
— О! — поджала на миг губки и панически перебрала варианты ответов. Первоначальный план мне уже не казался подходящим, а хотела я пригласить Рэкшана в клуб или на крайний случай сделать вид, что туда иду, но под каким-нибудь предлогом просто ввалиться к нему в холостяцкую берлогу, а там как пойдёт. — Эля в «Хэби́» уехала, — недавно открывшийся клуб пользовался успехом. — Вот … эм… собираюсь туда же. Завтра… — хотела сказать «выходной», но меня перебили.
— Что за хэби?
— Ночной клуб. Не слышал? — удивилась я. — Он же популярен очень.
Рэкшан с каждым моим словом становился все смурнее и смурнее.
— Не слышал.
— Хочешь, пойдем со мной? — радостно сообщила я, не догадываясь, во что выльется мое приглашение.
Рэкшан молчал — долго молчал. Молчание становилось невыносимым. Но в итоге выдал:
— Хорошо. Заходи, — и отодвинулся в сторону, пропуская меня внутрь.
Хлопнула дверь, но ключ не повернулся в замке. Я встала столбом в прихожей, а Рэкшан скрылся к комнате. Я слышала, как стучат дверцы шкафа, шорох ткани, неразборчивое бурчание. Через несколько минут он вышел. Впервые увидела его в джинцевых драных брюках и футболке. Ну что ж — такой стиль мне тоже нравился.
Странно, но мой таинственный сосед избегал смотреть на меня, двигался очень быстро, будто злился. Молчал. Обулся, схватил портмоне с телефоном со стола на кухне, все так же, словно игнорируя мое присутствие, прошел мимо, распахнул дверь, вышел, выдернув ключ из замка, и остановился. На мгновение я подумала, что он вообще захлопнет дверь, позабыв обо мне.
До «Хэби» добирались в молчании, а внутри клуба атмосфера моментально ударила по всем чувствительным рецепторам: музыка, освещение, запахи, голоса. Не сказать, что я завсегдатай, но если в курсе чего ожидать от заведения, не отказываю себе в такой малости, как немного покайфовать. Ничего такого не подумайте. Я категорически против клубных наркотиков, курения в любом его виде и даже кальянов, как бы мне не преподносили информацию, что они безобидны — ага как же! Безобидны. Если что-то может тяпнуть по мозгам, безобидным уже не назовешь. Ну от алкоголя не откажусь никогда, есть напитки, от которых я балдею, к примеру виски с колой. А что? Я девочка взрослая, и мама с папой далеко.
Я быстро осмотрела зал со столиками и мягкими мега-пуфиками, как называет Элька кресла и диванчики на двоих в «Хэби», заметила Ваньку, нашего официанта, уже улетевшего в просторы своего скрытого разума — он пыхтел кальяном так, словно последний раз живет, поэтому и эффект получал соответствующий. Приметила парочку знакомых и одного из бывших ухажеров своей подруженции, по которому она, кстати, до сих пор сохнет. Дэн, если меня память не подвела, огромных размеров детина, но у него мозг, как у того динозавра: тело большое, серого вещества маловато. Вот поэтому и разошлись. Надоело Эльке с ним нянчиться — взяла себя в руки и бросила. Умничка! Уважаю! Но вот самой-то Эли не было видно. В толпе танцующих оказалось сложнее кого-либо распознать.
Разочарованно еще раз осмотревшись, повернулась к своему хмурому сопровождающему:
— Столик занять не выйдет, уже разгар ночи. К барной стойке? — он промолчал, а я пошла к бару, проталкиваясь среди снующих, ползущих и топчущихся на месте.
Меня внезапно схватили за локоть и, развернув назад, отодвинули к стене — Рэкшан проводил кого-то агрессивно-недовольным взглядом, затем опустил голову и посмотрел на меня. А я в тот момент от волнения кое-как сохраняла спокойствие — в такой близости от него мне еще не доводилось находиться. Почувствовала сладковатый аромат парфюма, совсем слабый, и, скорее всего, использовали его не сегодня, но запах очень стойкий и впитался в одежду — люблю такие. Не из дешевых — однозначно, те моментально выветриваются. Сладость, но не как у женских ароматов, а резковатая.
— Тебе нравится здесь? — задал он неожиданный вопрос.
— А тебе нет?
— Не люблю толпу.
— Почему сразу не сказал? Зачем согласился поехать?
Мы так и застряли у стенки, я обтирала ее курткой и головой, а Рэкшан одной рукой упирался в стену чуть ниже моего лица, а второй все еще удерживал за локоть. На какое-то время мы оба замолчали, изучая лица друг друга. Я помню, как жадно впилась взглядом в мужские губы и, кажется, облизнулась. На миг показалось, что он услышал мои мысли и начал приближаться, но тут из-за его спины раздалось радостное:
— Вау! Не ожидала вас тут обоих узреть. Сосед, а ты у нас тоже тусовщик? — Элька торчала практически вплотную к Рэкшану и махала над его плечом полупустым стаканом; в глазах подружки, успевшей хорошенько прогреться, играли настоящие бесы.
Ее толкнули, и я почувствовала, как Рэкшан напрягся, глянула на его лицо и увидела гримасу боли. А бок то все еще беспокоил. Я мягко указала, чтобы он сдвинулся, и поменялась с ним местами, заодно и Эльку приструнила, напомнив о состояние нашего с ней спасителя. Подружка вмиг протрезвела и испуганно затараторила извинения, а потом указала на один из столиков, за которым никого сейчас не было:
— Туда, это наш.
Добраться до сидений удалось не сразу, но без дополнительных происшествий. Усадив, точнее заставив Рэкшана упасть в одно из кресел, я тихонько спросила у Эли, наклонившись к ее уху, кто еще за столиком. Но она отмахнулась:
— Наш. Не бери в голову.
— Точно проблем не будет? Кого ты уже тут подцепила?
— Я?! — я даже поверила в ее искреннее возмущение, но зная ее не первый год и как облупленную, можно было предположить два самых вероятных варианта: случайный гадзила, т. е. большой и глупый, или кто-то из ее так называемых старых знакомых, которых она не пойми откуда выкапывает и в итоге открывается, что знакомые они не старые, а очень даже новые. Элька так легко идет на контакт и располагает к себе, что я ей даже завидую. — Что ты меня позоришь перед соседом, — продолжала она играть самую невинную во вселенной, успевая пританцовывать и стрелять глазками на лево и на право. — Не говори глупостей. Он очень старый мой знакомый, — ну наконец-таки прозвучал один из двух вариантов. — Вы тут отдыхайте, а я поищу его.
— Ну давай, давай. Поищи. Смотри не перепутай с другим «старым» знакомым, — съехидничала я, получила в ответ хитрющую улыбку, и Эля утанцевала в сторону бара.
Мы остались одни, если можно так сказать, находясь в клубе полном людей. Я глянула на Рэкшана, опасаясь, что ему могло стать хуже, но вроде полегчало — болезненной мимики не наблюдалось, он даже присматривался к окружающим, и если мне не показалось, то с долей интереса.
— Все еще хочешь уйти? — спросила, присаживаясь в соседнее кресло.
— А ты?
— Я б немного выпила и потанцевала. Что скажешь?
— Выпить? Не знаю.
— Не переносишь алкоголь?
— Нет.
— А что предпочитаешь?
— Молоко… — сказал серьезно, я опешила, но через секунду он уже улыбался.
— Молоко, значит, — решила поддержать я игру. — Не знала, что у него есть процент спирта. Но вряд ли бармен найдет тебе в своих запасах столь уникальный алкогольный напиток. Могу спросить.
Впервые за время нашего знакомства я рискнула на неприкрытый и осознанный флирт: вытянула ножку, будто бы нечаянно касаясь туфлей его кросовка, улыбалась и с вызовом смотрела в глаза. И заметьте, я еще не успела добраться до алкоголя, но и без него многое действовало на меня, как допинг. Но ожидаемого эффекта не произошло. Улыбка сползла с лица Рэкшана, хмурый взгляд, поджатые губы — все, чего я добилась. Растерянно вернув ножку на место, я поправила подол платья и встала.
— Куда ты? — голос прозвучал резковато.
— Закажу нам чего-нибудь вкусного… И молочного, — не выдержала я. — Подожди здесь.
Протиснувшись между двумя парочками у бара, дождалась, когда бармен обратит на меня внимание и заказала виски с колой, злобно решив, что пусть пьет, что принесу. Заодно проверю, какой он у нас любитель «молока». Но разворачиваясь в обратном направлении и удерживая по стакану в обеих руках, наткнулась на препятствие.
— Привет, Карина. Я уж думал, не встречу тебя здесь, — вот и мой недобывший, точнее тот, кому ничегошеньки не перепало в моем лице.
— Привет, Тёма.
— Как поживаешь?
— Нормально, — выдала я устало и вздохнула.
— С Элей пришли? — глянул он поочередно на каждый бокал.
— Да.
— Может… потанцуем?
— Нет, — а чего зря давать ложные надежды. — Или да, — выдала я, сама от себя не ожидая, но тому была причина.
Я как раз обходила преграду бочком, и в поле зрения попал любитель молока. А мама учила так: «Найдите цель и идите к ней, не сворачивая, но виляя бедрами. А то эти самые «цели» частенько от рождения тугодумы. Но прямым текстом ни-ни, не в коем случае, надо же тайну в себе сохранить, поэтому все средства хороши, в том числе классическая ревность. Если «цель» уже пыхтит, как чайник на плите — идёте в верном направлении![1]» А хорошие девочки слушают наставления мам.
— Супер! — выдал обрадованный ухажер, не подозревая, во что его втягивают.
— Сейчас вот отнесу кое-кому … молока. И вернусь.
— Молока? — ответа он уже не дождался.
Поставив на стол перед Рэкшаном стакан, я сделала один глоток из своего и спокойной так произнесла, будто ничего и не происходит:
— Виски с колой. Молока нет. А я пойду потанцую. Или пойдешь со мной? — решила на всякий случай дать шанс проявить себя.
Рэкшан осмотрел толпу.
— Нет.
— Не танцуешь? Ну тебе же хуже. А мне нравится. Если захочешь выпить, бар знаешь где, — и пошла обратно, как мама и учила, виляя бедрами. На сердце немного противненько стало, не от холодности Рэкшана, а из-за своего же поведения. Вроде сама пригласила, и веду себя как последняя стерва.
Тёма же уцепился в возможность заполучить несговорчивую бабёнку во всех смыслах этого слова, схватил меня и силой втянул в гущу танцующих, хотя какие уж там танцы, если все что ваш партнер может делать, это интенсивно лапать. Но пришлось вытерпеть. Я ж то думала, что на меня смотрят и танцы-зажиманцы доведут кое-кого (уж точно не танцора-диско рядом со мной) до нужной кондиции, но когда оглянулась, увидела пустые кресла. Вот так довела до кондиции! Бегло осмотрев клуб, я поняла, что Рэкшана нет. Оттолкнула от себя распалившегося не на шутку Тёмика, брякнула, сама уже и не вспомню, что именно, и попыталась уйти. Но не тут то было, а парниша то оказался не столько настырным, сколь обозленным: видать, закусило его, что уже дважды отшиваю. На помощь подоспела Эля со своим «старым» знакомым, удачно отбила меня, обласкав Тёмочку ласковыми словосочетаниями, типа: «Потаскун недоделанный», — оказывается, они же еще и синонимом были к нему. Я ж то не знала, что он любитель гульнуть на разных фронтах, думала — он мне просто не нравится. А Элька, обозленная вконец, зыркала на бедного неудачливого донжуана и громко рассказывала всем пикантные подробности его личной жизни. Оставалось только догадываться, где она обо всем разузнала. Я честно старалась ее утихомирить, но замолчала она лишь, когда он скрылся с наших глаз. Зато сколько слушателей насобиралось, многие вообще забыли, чем занимались «ДО».
Выдохшаяся Эля плюхнулась в кресло, «старый» знакомый плюхнулся напротив и, довольный представлением, улыбался во все тридцать два зуба, или сколько у него там их имеется. Я топталась около столика.
— А где сосед? — заметила пропажу подружка.
— Ушел.
— Куда?
— Не знаю.
— Ушел до или после твоих обнимашек с этим недоумком?
Немного подумав, я ответила:
— Во время… вроде.
— Ну, мать, ты даешь! Не удивительно, что он сбежал.
— Кто? — заинтересовался нашей беседой «старый» знакомый.
— Ой! Если б ты его увидел, слюной бы тут обошелся.
— Умммм, — выдал что-то неясное.
А я удивленно уставилась на этого «умммм»: «И как их понимать?» — до меня дошло, после долгого и тщательного осмотра. Вроде нормальный индивидуум мужского пола, сразу и не сообразишь.
— Аааааа… — выдала я вслух и улыбнулась. — Так вы…
— Да, да. Эдик готов составить нам конкуренцию. Ты все верно поняла, — съехидничала Элька, заметив мою реакцию.
А ее «старый» знакомый или «старая» подружка мило сложил губки уточкой и интенсивно запорхал ресницами — офигеть какими длиннющими и пушистыми. Я аж загляделась.
— Чего пялишься? Нарощенные они у него, нарощенные, — эта зараза меня иногда пугает своими точными репликами — давно уже подозреваю, что Элька телепат.
— И где ж такая красота…
— … дать номерок мастера? — предугадал вопрос Эдик, а я, на время позабыв о мужиках, ну Эдик вроде как теперь не в счет, плюхнулась рядом с ним и достала телефон.
Позже мы втроем, наплевав на неблагодарных мужчин, и Эдик был с нами солидарен, вытанцовывали до мозолей на всех пальцах, заливались коктейлями, которые как компотик легко вливаются, но как самогон бьют наповал, и перемывали всем косточки. Девчачий разгул вылился в… пи-пи-пи, абонент вне зоны доступа.
***
Эля.
— Соседушкааа… Ик! Приедь пжалста. Ик! Раз спасал — бери отв…ответ…Вот херня, а не слово. Бери, короче. Ждем-с! Ща приедит! Ой!