Глава 9. Желание побеждает сомнения

Его ладони обхватывали мое лицо, я крепко сжимала уже оба рукава мужской пайты, впиваясь в ткань пальцами и боясь, если отпущу, он непременно исчезнет. Даже не сбежит, а именно испарится, будто его никогда и не было в моей жизни. Я чувствовала его немного шершавые губы на своих в бездействующем поцелуе, сильно-сильно сомкнула веки и даже дышать боялась. Мне же не пятнадцать, и я знаю чего ждать от мужчин, знаю чего сама хочу, и уж точно не мечтала о столь невинном поцелуе, но почему-то именно такое прикосновение заставило меня замереть на месте и бояться проявить активность.

На долю секунды он отстранился от меня, я вдохнула, по телу пробежала волна дрожи, как микро-разряд, и снова его губы прижались к моим, но на этот раз он словно изучал меня или испытывал на стойкость. Я немного расслабилась, не цепляясь за чужую одежду, как за спасательный круг, и отдалась ощущениям, отвечая на поцелуй и провоцируя на большее. Наши руки, будто сговорившись, одновременно двинулись в путешествие. Его ладони забыли о моем лице, переключившись на тело, а мои наоборот. Я изучала его лицо, пока поцелуй был нежным, но стоило огню в крови зажечься ярче, и я поддалась страсти.

Мы оба поддались, но все еще держали дистанцию. Или дистанцию держал лишь один из нас, преграждая каждую попытку на более откровенный шаг, откровенное касание. Мне не хватало ощущения его ладоней на моей коже, преградой была одежда, от которой можно избавиться в два счета, а он измывался надо мной, прижимая к себе и избегая оголенных участков тела. Делал это намеренно? Не знаю. И я рискнула подтолкнуть: схватилась за низ пайты и потянула ее верх, раздевая его. На какой-то миг промелькнула мысль, что остановит меня. Но Рэкшан поддался. Мы разорвали наш поцелуй, я стянула с него пайту, отбросила ее в сторону и прижалась к нему всем телом — пусть чувствует, пусть желает того же. Пускай, наконец, сорвется!

Нас окружала темнота помещения, за окнами ночь и приглушенный желтый свет ночника в комнате светил слишком слабо, чтобы вырвать нас из погружения в водоворот страсти. По крайне мере так должно было быть, ведь нет не единой помехи. Легкий поцелуй в шею, перешедший в цепочку более жадных прикосновений, взорвал мое напряжение, и я, запустив одну руку в беловолосую шевелюру, а второй впившись в кожу на его руке, вонзила зубы в мужское плечо. Рэкшан зарычал, издав такой звук, будто в моих руках зверь. Я испуганно уставилась на его лицо, а он смотрел на меня так, словно собрался ответить на укус чем-то более агрессивным. И ведь я не прокусила кожу. Хотя на секунду засомневалась и осмотрела место укуса, крови не было.

Не представляю, чем бы все закончилось, но Рэкшана скрутил приступ удушья.

Он оттолкнул меня в сторону, причем с такой силой, что я не устояла на ногах и шлепнулась попой на тумбочку. А он скрылся в комнате. Я услышал тихий повторившийся трижды звук впрыскивания жидкости из спрея и глубокие вдохи. Вошла следом за Рэкшаном в комнату. Он дышал тяжело, но кашель стих.

— Шан, ты как? Чем помочь?

— Нагрей воды, — и подвинул по столу ингалятор.

Чуть позже он прилег на кровать, подложив под голову две подушки. Его веки были опущены, дыхание успокоилось. А я уселась на краешек кровати, боясь потревожить. Ингалятор стоял на столе с открытой крышкой, по комнате витал аромат лекарства. Прошло еще какое-то время, пар над емкостью ингалятора исчез — вода остывала. Рэкшан не открывал глаз. Мне даже показалось, что он уснул. И я аккуратно подползла к нему. Осмотрела мужское лицо, выглядевшее умиротворенным, и тихонько прилегла рядом. Но он не спал: перевернулся на бок, лицом ко мне, и, обняв за талию, притянул к себе ближе. Его глаза все так же были закрыты, но я спросила:

— Не спишь?

— Нет.

— Может, я пойду, а ты поспишь?

— Нет. Ты сама пришла.

— Я знаю.

— Тогда останься.

И снова тишина.

Наверное, я в некой степени очень эгоистична, но когда первая волна страха прошла, и осталось лишь едва заметное беспокойство, я заерзала, устраиваясь удобнее для себя и позабыв об удобстве мужчины, которого буквально еще несколько минут назад душил надрывный кашель. Прижавшись ближе и подтянув под голову одну из подушек, на которой он лежал, заставила улечься так, как мне надо. Пропихнула колено между его ног, лишая возможности иметь между телами хоть намек на пространство, и прижалась лбом к его груди.

— Долго еще?

— Что?

— Лежи спокойно.

— Не хочу.

Над головой послышался смешок, а я почувствовала, как его тело мелко задрожало от приглушенного смеха.

— Ничего смешного не вижу. Ты болен, а ведешь себя, как ребенок, — заворчала я. — Это тебе пора домой возвращаться, а не мне. Сколько еще собираешься меня охранять в ущерб себе?

— Я скоро уйду.

Он ответил так быстро и при этом голос звучал непринужденно, что меня это задело сильнее, чем все его поведение «до».

— Что?! — вырвалась я из объятий и села. — Вот так просто об этом говоришь? Уйду и всё? — Рэкшан улыбнулся, подложил обе ладони себе под голову, сложив их лодочкой, и закрыл глаза. — Не спи! — ткнула я его кулаком в плечо.

— Не сплю.

— Тогда почему молчишь?

— Я не молчу.

— Обижусь.

— Давай.

— Хам! — а он снова улыбнулся и приоткрыл один глаз. — Хитрый хам, — добавила бурча и плюхнулась снова рядом.

Его ладонь вернулась на мою талию, но чуть позже сползла на бедро и скомкала подол платья, а я в тот момент замерла, ожидая дальнейших действий. Но спустя время пальцы разжались — Рэкшан уснул. А я, помучавшись, обиженная на недостаток внимания к своей персоне, и совершенно позабыв о недавней ссоре и о ее причине, незаметно для себя тоже погрузилась в сон.

***

Рэкшан.

Проснулся посреди ночи, хотел перевернуться на бок, но вспомнил обо всем, что произошло вечером, и с некой долей недоверия глянул на черноволосую макушку около моего плеча: малышка спала, закинув мне на живот ладонь, а колено на бедро.

Неудивительно, что мы уснули — снадобья Силины клонят в сон, она предупреждала. Я и так слишком долго сумел продержаться и не уснуть еще за кухонным столом во время ужина. Карина смешно посапывала, запрокинув голову, и я задержался взглядом на ее пухлых немного приоткрытых губах. Захотелось сжать ее в руках так крепко, насколько смогут выдержать ее кости. И не только сжать. Плечо зудело, напоминая о ее несдержанности. Не болело, нет. На коже вряд ли и след остался. Это всего лишь игра разума подкидывала ощущения. Я мучил себя.

Дернулась и сонно потерла нос пальцами, а через мгновение прижалась ко мне еще ближе.

Разве можно не улыбаться, когда она такая забавная.

… разве можно ее не хотеть, когда осознаешь, насколько она повзрослела.

Раньше было легче, когда она не замечала меня или воспринимала, как друга или старшего брата. Я даже не знаю, кем был для нее. Но сейчас всё иначе.

Я сам не заметил, как снова поддался искушению: перевернулся, сдвинулся ниже и приблизился к ее губам, чувствуя на коже тепло ее дыхания. Карина сама сократила последние миллиметры между нами, и я снова ощутил вкус поцелуя, но она не проснулась.

Столько эмоций за несколько часов, мои инстинкты взрывались. От неприкрытого приглашения к недоверию, от жажды целовать ее вечность до вызова, от утешения и беспокойства до … Что чувствую именно сейчас? Желание покорить?

Сделать своей, пока она и не подозревает, что рядом с ней угроза.

Я почти сорвался. Впился пальцами в нежную кожу оголившегося бедра, запутался второй рукой в ее черных волосах и перекатился на живот, вжимая хрупкое женское тело в прогибающийся под нами матрац. Карина распахнула глаза и уставилась на меня с таким удивлением, будто забыла, где уснула и с кем. Мы смотрели друг на друга всего короткий миг, и я отпустил ее, приподнялся на руках и собирался встать и уйти, но она не отпустила, схватив за шею и притянув к себе:

— Не уйдешь, Шан. Ты еще многое должен мне объяснить, — прошептала на ухо и укусила за мочку.

Я понимал, что поступаю неправильно. Нашим отношениям нет места ни в одном из миров. Они заранее обречены на провал. И да, я хотел уйти.

— Малыш, ничего не изменится. Мы не можем…

— Хорошо, хорошо. Я тебя поняла. Но это всего лишь секс. Я взрослая девочка…

Хадор! Будь проклят день, когда я почувствовал с ней связь.