Глава 11

На следующее утро всех первокурсников согнали в холл и заставили выслушать краткую речь по поводу сегодняшнего посвящения. Программа ожидалась насыщенная: в первую половину дня официальная часть (ожидали короля), потом экскурсия по памятным для академии местам, потом обед и свободное время, потом спортивные соревнования между факультетами и, наконец, вечером – торжественное представление от пятого курса.

Я слегка расстроилась, сообразив, что до самого вечера не увижу Райена. Утром я обнаружила в кармане формы пробку от бутылки с зельем и хотела скорее отдать ему на экспертизу. А может, это был просто предлог, и на самом деле я хотела снова с ним увидеться.

Я так и не поняла, почему вчера он вдруг разозлился, ведь не в ревности же дело? Ясно, что он недолюбливает Лероя, и неудивительно, раз тот пытается его убить. А я, балда, сразу не сказала, что ни за кого замуж не собираюсь, вот только не знаю, как противостоять прямому приказу мага.

Ради королевского визита нас загнали в огромный актовый зал (так я про себя назвала этот просторный, роскошный, с шахматным узором мраморной плитки, с золотыми люстрами и обитыми штофом стенами зал на третьем этаже академии, больше всего похожий на бальный в каком-то дворце). По всему помещению были расставлены стулья с красной бархатной обивкой, на которые нас и рассадили. Не посвящение, а прямо-таки театральная постановка. Я повертела головой, но ни Лероя, ни Райена не увидела, зал заполняли одни первокурсники.

Минут через пятнадцать тихой музыкальной мелодией прогудел колокол, смотрители зашикали, призывая всех замолчать – и через двери сбоку, после торжественного объявления всего титула, в зал прошествовал король.

Целители сидели ближе к середине, и я вытянула шею, чтобы рассмотреть его получше. Кое-какой образ о короле у меня уже составился по воспоминаниям Эсуми: высокий сухощавый мужчина на вид где-то лет сорока – сорока пяти, довольно широкий в плечах, со статной выправкой, напомнившей мне Райена.

Вживую он выглядел примерно так же, разве что показался мне немного уставшим и осунувшимся. То ли улыбка была слегка натянутой, то ли в воспоминаниях Эсуми он был в домашней обстановке, а тут ему предстояло выполнять роль официального лица, вот он и закаменел легонько.

Король встал в перед нами, вежливо приветствовал и начал рассуждать о цвете нации и возлагаемых на магов-аристократов надеждах. Я слушала вполуха, думая о своём.

Как-то сразу вспомнилось, что у него нет детей, и что Райен – самый очевидный наследник. А я до сих пор не знаю, что сам Райен думает о своих шансах занять трон. Кажется, в прошлый раз он от меня отмахнулся, мол, его величество ещё успеет обзавестись потомством. Раньше король мне казался скорее абстрактным понятием – а тут он вот, передо мной, обычный человек из плоти и крови. И как-то сразу стало ясно, что нас с Райеном от трона отделяет и правда всего ничего. Если вдруг что-то произойдёт с королём… это же всё перевернётся.

После его величества речь сказал ректор, потом – деканы каждого факультета. Я послушала внимательно только нашего мастера Иезегарда и декана боевиков, мастера Неуса. Первый очень долго и обстоятельно рассказывал о долге целителя прежде всего и любого мага вообще, а второй пересыпал речь шуточками, так что даже весь застывший, казалось, в каменном спокойствии зал то и дело рассыпался смехом.

А потом нас разделили по факультетами и повезли на экскурсию. Здешние «школьные автобусы» совсем не походили на наши – это была скорее деревянная повозка типа поставленного на колёса трамвайного вагона, с незастеклёнными оконными проёмами и крышей в виде балдахина с пушистыми кистями. В повозку мы втроём забрались вместе, я, Алана и Минда, и заняли самые удобные места в конце. Эсуми просилась поболтать с девчонками, и я уступила ей тело, не особо прислушиваясь и вообще – почти растворившись в нигде. Среагировала только тогда, когда вычленила из их болтовни слово «жрец».

 – Так интересно, кто им будет, – Минда мечтательно надула губы. – Вот бы как-нибудь это узнать.

 – А мне кажется, лучше не знать, – возразила Алана. – Иначе потом будешь на него заглядываться и краснеть.

 – Ну и ладно, мы же с пятикурсниками только один год пересекаемся. И он вряд ли с целительского факультета, у нас парней раз-два и обчёлся. Хотя если это маркиз Ромвэй… – Минда закатила глаза.

Маркиза Ромвэя мы с Эсуми знали. Ну то есть как знали – видели, его было сложно не увидеть. Высокий, широкоплечий, со светлой, выбеленной солнцем длинной шевелюрой и голубыми, как небо, глазами – не парень, а херувимчик. Цвет волос и глаз, и нежный голос составляли контраст с сильными пальцами и уверенными движениями. Эсуми считала, что он гей, а Минда уверяла, что свет ещё не видывал мужчины мужественнее маркиза Ромвэя. Алана придерживалась нейтралитета.

 – Если это Ромвэй, его ничем не замаскируешь. Ладно маска скроет волосы, но он же беленький, как снег.

 – Что-нибудь придумают. Покрасят его золотой краской, например.

И девчонки слаженно захихикали. Я в этом не участвовала, потому что похолодела от ужаса. Чёрт, из-за проклятого мага я совсем забыла. Лерой же собирается сегодня устроить покушение на Райена, говорил, что жрецом будет именно он.

«Эсуми! – шепнула я мысленно. – Расскажи мне про этих жрецов».

Эсуми пожала плечами: она сама знала не так много. Да, пятикурсники будут устраивать вечером какое-то представление для нас. Участвуют все, но главную роль – жреца, вводящего присутствующих в транс – выполняет один, и его имя не раскрывается.

Имя-то я, благодаря Лерою, знала. Вот только подробности покушения выяснить не успела. И ещё мало выяснить подробности – нужно и Райена предупредить. Вот только из-за моей глупости времени у меня осталось – ровно до начала представления.

Посвящение должно было проходить за городом, в одном из старых зданий академии. Когда-то здесь располагался храм и пристроенное к нему храмовое училище, потом, когда храм стал частью академии, училище переехало ближе к центру, а здание осталось и теперь использовалось для таких вот ритуальных целей.

Нас привезли на место и строго-настрого велели сидеть тихо, пока не будет подан сигнал. Мы могли бродить свободно, есть и пить (на столах было расставлено угощение), даже спать при желании, но ни в коем случае не покидать нашу половину здания и не мешать пятикурсникам, которые занимают другую.

Для меня это прозвучало как прямое руководство. Шепнув Алане и Минде, чтобы прикрыли, если вдруг смотрители меня хватятся, я осторожно, по кустам, пошла огибать корпус. Мне нужно было найти Лероя.

В принципе, слово «корпус» для этого деревянного, покрытого соломенной крышей, сложенного из толстенных балок строения подходило плохо. На пути сюда меня уже напугали рассказами, что, мол здесь когда-то приносили человеческие жертвы. Эсуми сразу приняла всё за чистую монету, я, наученная страшилками меда, скептически усмехалась, но сейчас, от вида этих старых, выглаженных временем, источенных дождём и ветром, издававших почти ощутимый запах древности брёвен, пробило и меня. Вот, скажем, явные следы от оков на стене, мимо которой я кралась – и ржавые, как будто кровавые подтёки – чем не место жертвоприношения? Или огромная выщербленная каменная плита, вся сплошь покрытая письменами – чем не алтарь, на который укладывали введённых в транс жертв?

Хотя, скорее всего, дело было в том, что солнце уже зашло и путь мне освещали лишь редкие факелы – точнее даже не факелы, а что-то вроде ярко горящих лохматых гнёзд на верхушках расставленных через равные промежутки столбов. Всё это создавало какую-то потустороннюю, магическую атмосферу, и я нервно зыркала по сторонам, как будто из любого куста на меня мог кто-нибудь выпрыгнуть.

Добравшись до входа в другую половину, я с облегчением выдохнула. Полдела сделано, теперь остаётся не попасться на глаза смотрителям. Один как раз стоял прямо у дверей, заложив руки за спину, и поглядывал по сторонам. Увидит меня – отправит к первокурсникам, как пить дать. Мало того, что я в форме первого курса, так ещё и внешне выгляжу младше своих лет (точнее, это Эсуми выглядит младше).

Пришлось прижаться к стене и, съёжившись за плотным кустарником, прождать не меньше минут пятнадцати, прежде чем я наконец заметила Лероя. Он, насвистывая какую-то песенку, спрыгнул с крыльца и куда-то пошёл. Я тут же помчалась следом, стараясь не попадать в поле зрения смотрителя. Очень удачно Лерой завернул за угол, и я прибавила хода. Тихим яростным шёпотом окликнула. Лерой обернулся.

 – Эсуми! – удивлённо и радостно вскинул брови. – Что ты здесь делаешь? Заблудилась?

 – Искала тебя, – я помотала головой. – Послушай, насчёт… – оглянулась, понизила голос, – Райена. Всё ещё в силе?

Вот бы он ответил «нет»! Я бы спокойно ушла. Не пришлось бы выкручиваться и искать способ заставить Лероя остановить всё дело без того, чтобы он что-нибудь заподозрил.

Но Лерой кивнул:

 – Да, конечно. Во время выступления. Не волнуйся, там комар носа не подточит. Я заказал одному малефику перстень с направленным проклятием. Ближе к концу, когда он полностью раскроется, Ивен этот перстень использует. Чистой воды несчастный случай, всё спишут на то, что он сам не справился.

 – Ивен? – я с трудом припомнила: кажется, так звали одного из подручных Лероя. – Почему не ты?

Лерой поморщился:

 – Я не могу. Я же тоже буду участвовать. Не думаю, что буду в состоянии думать о чём-нибудь постороннем. Когда ты в танце, ты не владеешь собой, даже на репетициях так было. Знаешь, как будто в тебя вселяется потусторонняя сила. Мозг полностью отключается.

По коже хлынули мурашки. Я почему-то думала, только первокурсников будут вводить в транс. А они, оказывается, сами будут исполнять роль медиумов. И у Райена в этом самая важная роль.

Да, я понемногу начала понимать, почему Лерой выбрал именно этот момент. Как ведущий, Райен будет совершенно беззащитен.

 – Лерой! – я схватила его за рукав. – Отмени это.

 – Почему? – в каре-зелёных глазах мелькнуло нешуточное изумление. – Ты чего, Эсуми? Это же такой шанс, он обязательно сработает!

 – Отмени, я сказала! Иначе я с тобой вообще ни словом не перекинусь!

Видимо, это настолько выходило за рамки обычного поведения Эсуми, что Лерой застыл с приоткрытым ртом. Он мерил меня глазами, словно не мог поверить, что я действительно это сказала. И я, в свою очередь, застыла, ожидая его ответа, в то время как внутри всё бурлило от напряжения.

Вот мы и узнаем, дорога ли ему Эсуми достаточно, чтобы безоговорочно её послушать.

 – Ладно, – наконец коротко ответил Лерой.

Я невольно распахнула глаза. Не знаю почему, но я была уверена, что он откажется, найдёт любой предлог. Наверное, в глубине души мне казалось, что он использует Эсуми, её ненависть к брату, преследует свои собственные цели и ни за что не поступится ими из-за одной только её просьбы.

 – Суми… – это прозвучало неожиданно нежно. И рука, коснувшаяся моего запястья, скользнула по коже нежно и ласково, невольно заставляя меня смутиться. – Ты расскажешь мне, что происходит? Ты сама не своя в последнее время. И… я тебя почти не вижу.

 – М-м… – растерявшись, я лишь молча смотрела, как Лерой осторожно, но крепко привлекает меня к себе, целует в висок. Тело откликнулось на ласку, Эсуми внутри заурчала, как довольная кошка.

«Выпусти меня», – потребовала она.

Наступил момент мучительного сомнения. Выполнить её просьбу, дать им немного времени побыть вдвоём? Она ведь влюблена в него, да и он, похоже, в неё тоже. А я тихонько посижу где-то в небытии.

Но мысль о том, что я, а ведь это тело сейчас настолько же моё, насколько Эсумино, буду целоваться с другим парнем, ужасно мне претила. И я мысленно покачала головой: «Не могу. Извини».

Эсуми надулась, а Лерой, не подозревавший о моей внутренней борьбе, обнял меня ещё крепче. С недвусмысленным намерением наклонился к моим губам. Я зажмурилась. Полыхнула мысль, что ещё не поздно поменяться местами с Эсуми, или придётся просто отталкивать его, снова наводя на подозрения – но в следующий миг Лероя отшвырнула от меня какая-то чужая сила, и я ошеломлённо распахнула глаза.

Лероя прижимал к бревенчатой стене Райен. Его глаза пылали, грудь ходила ходуном, рука, сжимавшая ворот Лероевой кофты, напряглась. Крепко сжатым кулаком другой руки он заехал Лерою сперва по роже, а потом, молниеносно – в солнечное сплетение. Лерой захрипел, попытался согнуться, но Райен его удержал.

 – Ещё раз, сукин сын, протянешь к ней свои грязные лапы – и тебе не жить, – прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Лерой выдохнул, раскрыл глаза – и вдруг, совершенно без предупреждения, в свою очередь двинул Райену по лицу. Райен пошатнулся, но тут же с коротким выдохом снова ударил Лероя, а я, наконец очнувшись, взвизгнула и кинулась их разнимать:

 – Перестаньте! Что вы делаете! Райен! Лерой!

Удивляюсь, как они меня не затоптали и как мне самой не прилетело по уху. Каким-то чудом они остановились: злые, разгорячённые, высокие парни – и я между ними, мелкая девчонка, бесстрашно влезшая в гущу схватки, одна рука на груди Райена, другая удерживает Лероя. На Лероя я не смотрела, а вот взгляд Райена, яростный, пылающий, пронзил меня насквозь. Его ноздри раздувались, кулаки были крепко стиснуты, и я почти плавилась в исходящем от него жаре, в облаке его запаха. Его грудь бурно поднималась под моей рукой, и я ладонью чувствовала, как быстро и бешено бьётся его сердце.

Не знаю, как долго мы стояли, буравя друг друга взглядами, но наконец Райен повернулся, ожёг меня напоследок быстрым коротким взглядом зло прищуренных глаз и зашагал прочь.

Я обернулась к Лерою, хотела извиниться и бежать за Райеном, но увидела кровь на его губах и на время онемела. Он глядел вслед Райену взглядом, полным ненависти, и даже не поднимал руку, чтобы стереть кровь. Может, просто не замечал.

Чёрт.

Мне стало неудобно. Лерою досталось фактически ни за что. Ну хотел поцеловать свою девушку, имел право. Но тут проходивший мимо её злой брат набросился и разбил ему губу.

Я оставила мысль догнать Райена, тем более что он свернул ко входу в здание, где всё ещё стоял смотритель, и достала платок. Аккуратно поднесла к ранке. Лерой зашипел, когда я коснулась её, и бросил на меня ещё полный глухой ярости, сумасшедший взгляд.

Я взяла Лероя за руку, поднесла к платку и заставила самого удерживать ткань. Попросила ещё раз:

 – Отмени покушение на Райена. Я потом тебе всё объясню.

И, оставив платок в его руке, по кустам стала пробираться на свою половину. Хорошо бы всё же предупредить Райена, чтобы не слишком раскрывался во время представления, просто на всякий случай, но лучше подождать, пока остынет. Сейчас он, по-моему, не в том состоянии, чтобы слышать голос разума.

Но до начала представления Райена я не нашла.