Глава 13

Из-за происшествия с Райеном представление сразу прервали, нас распихали по повозкам и отправили в академию. Лерой оказался прав, покушение никто не заподозрил. От целителя я узнала, что венец Коллама обычно тихо и мирно обитает в потустороннем мире. Обычно его жертвой становятся те, кто впервые выходит в тот мир, пока ещё не научились закрываться, поэтому все удивлялись, что Райен пострадал. Уже на третьем-четвёртом курсе защищаться обучаются все, а уж от студента, выбранного главным жрецом, точно никто не ждал такой оплошности.

И одна я сидела и мучилась. Хотелось рассказать про Лероя, обелить Райена. Но Лерой сказал, что это не он – а вдруг и впрямь не он, а я спущу на него всех собак? Или он всё же солгал?

Райен сам как будто соглашался с тем, что оплошал, но я видела в его глазах непонимание и растерянность, и это тоже меня мучило.

А на следующий день пришёл приказ ехать домой.

Когда в окно мне забилась какая-то птица, я, мягко говоря, удивилась. Когда, после того как я открыла его, чтобы прогнать безумную, птица завернула крутой вираж и проскользнула мимо моих рук в комнату, удивилась ещё больше. И, наконец, когда она села на стол, превратилась в каменную статуэтку, отвалила клюв и заговорила женским голосом, я вообще усомнилась в своём здравом рассудке.

Но, выслушав послание, наконец всё поняла.

Это была мать Эсуми. Холодное и чёткое приказание немедленно собрать вещи и к рассвету выехать.

Договорив, птица снова ожила и вылетела в окно, которое я даже не успела закрыть. Я ещё некоторое время, ошеломлённая, смотрела ей вслед.

Вот это техника на грани фантастики. Магическая телеграмма? Запись на автоответчик?

Сам факт вызова домой меня не удивил: мои родители тоже велели бы приезжать, если бы я ухитрилась чуть не помереть на вузовском посвящении. Ясно было, что дело в Райене, а Эсуми требуют домой в качестве довеска. Ладно, съездим, посмотрим на родные пенаты.

Но вот способ, которым этот приказ доставили, меня всё же удивил, хотя я думала, уже успела привыкнуть к магическому миру.

Эсуми внутри снисходительно усмехнулась:

«Это наши големы».

Големы?

«Ну да, дядя привечает всяких сумасшедших изобретателей. Вот часть из них и занимается големами. Ты что, мы же известны этим на всю страну!»

Ну я, как ты понимаешь, не из этой страны.

Эсуми пропустила мою насмешку мимо ушей:

«Да хотя бы те же упряжные ящерицы, разве не видела? Они тоже големы. Очень удобно, им не нужна ни еда, ни питьё, они не спят и не испражняются».

Те ящерицы, что я видела – не живые?! Не настоящие? Вот это да!

Мне тут же захотелось рассмотреть их поближе, изучить, проверить реакцию. В конце концов, одно время я раздумывала пойти на ветеринара, если не попаду в мед.

Это моё желание сбылось уже на следующее утро. Солнце ещё не встало, а я, позёвывая и потирая лицо, медленно спускалась вниз, таща за собой левитирующий сундук (всё-таки магия иногда очень сильно облегчала тут жизнь). Собиралась пересечь холл и выйти к конюшням, но на полпути увидела Райена.

Он, тоже довольно сонный на вид, с растрёпанными рыжими волосами, с похожим на мой сундуком за спиной, как раз подходил к двустворчатым дверям во двор.

Даже удивительно, как всегда при его виде у меня сердце начинало стучать быстрее. Вроде бы ничего необычного – ну симпатичный парень в майке и штанах, на голых мускулистых руках ещё не окончательно стёрлись следы от рисунка для представления. Вроде бы ничего особенного не делает, просто шагает, сонно щурясь, поглядывая на окна общежития, которые на верхних этажах начали загораться солнцем. Но почему-то всё моё существо рвалось к нему с безумием соскучившегося по хозяину бультерьера. Что-то дикарское орало внутри в полный голос: «моё-моё-моё!».

 – Райен! – не выдержав, окликнула я его.

Он повернулся, увидел меня и улыбнулся.

Господи, такие улыбки нужно запрещать. Он смотрел настолько не по-братски, что мне стало жарко. Что-то внутри сжалось, стало одновременно радостно и как-то страшно, будто я взмыла в воздух на огромную высоту и зависла за миг до падения.

 – Как ты себя чувствуешь? – я невольно умерила шаг, а когда подошла к нему, то пришлось преодолеть внезапно нахлынувшее смущение, чтобы поднять глаза и посмотреть в лицо.

Райен поморщился:

 – Нормально. Ума не приложу, как я умудрился. И перед родителями неудобно, встревожились из-за пустяка.

 – Они тебя любят.

Райен как-то странно посмотрел на меня. Я только сейчас подумала, что он мог воспринять это упрёком. Мол, родители любят только тебя, а Эсуми ничего не досталось. Но я не имела это в виду. Я вообще не хотела влезать в их семейные отношения… хотя не только влезла, но и очутилась в самой гуще.

Конюшня уже была открыла, слышалось ржание лошадей, доносился специфический запах сена и навоза.

Райен остановился у ворот и задумчиво посмотрел на меня.

 – Ты ведь в курсе, что у Эсуми своя карета? – спросил он.

 – Да, конечно.

До того, как он сказал, я об этом не задумывалась, но тут вспомнила и огорчилась. И точно, у них же разный транспорт, они же не ладили. Я почему-то была уверена, что мы отправимся вместе.

И тут Райен осторожно поинтересовался:

 – Может, поедем в моей? Зачем нам две разных?

От радости и неловкости горло сжалось, и я просто молча кивнула. Это у меня так явно было на лице всё написано? Или, может, он просто тоже этого хочет?

Второй вариант смущал и будоражил. Смущение лишь немного отступило, когда нашу карету стали запрягать. Сначала принесли ларец, достали из него четыре фигурки, произнесли слово-оживление – и четыре фигурки на глазах стали расти, превращаясь в знакомых ящериц. Пока выводили карету и запрягали её, я старательно их изучала.

На прикосновения ящерицы внимания не обращали, не дёргались, но янтарные глаза с чёрной щелью зрачка исправно ловили все мои движения, и я никак не могла поверить, что там внутри – не живое сознание.

«Так оно живое, – хохотнула Эсуми. – Там как раз сознание какой-то приспособленной для перевозки тяжести твари: лошади или быка».

Вся ещё под впечатлением, я заняла своё место в карете. Наши сундуки положили на крышу кареты, так что внутри было довольно просторно, тем более, что карета Райена оказалась куда больше, чем моя. Сидя лицом друг к другу, мы даже могли вытянуть ноги. Ну то есть я могла, и ещё место оставалось, а Райену пришлось бы слегка согнуть их в коленях.

Поначалу ехали молча, поглядывая друг на друга. Потом начали болтать о всякой чуши, в основном, о разнице между моим миром и здешним. А потом Райен вдруг спросил:

 – Ничего если я рядом сяду?

Я почувствовала, что снова краснею. Поспешно кивнула:

 – Ничего. Конечно. Так удобнее будет, чем спиной к движению.

Он пересел, и сразу стало тесно. И приятно. Жар его тела грел мне левый бок. А ещё казалось, что Райен смотрит на меня, но сама я от неожиданного смущения не могла поднять глаз. Стегала себя молча: надо заговорить, надо придумать какую-то тему, что угодно, лишь бы не молчать – но ничего не приходило в голову.

А потом ладонь Райена протянулась и аккуратно легла на мои, тихо сложенные на коленях ладошки.

Я вздрогнула, взметнула на него взгляд. Поймала встречный – неотрывный, полный пугающего отчаяния, от которого меня бросило в жар. Пальцы Райена на моих руках стиснулись сильнее, поймали запястье. Обняли его с отчаянной лаской. Он сам весь был так близко ко мне, что я не могла вздохнуть. От его запаха кружилась голова, и хотелось, чтобы он наклонился ещё ниже. Вот так… чтобы я почти ощутила его дыхание на губах.

И тут что-то жутко и оглушительно треснуло, снаружи раздался вскрик. Нас мощным толчком швырнуло в сторону. Райен упал на меня, выругался, упираясь руками в стенку надо мной. Выкрикнул заклинание, а я рефлекторно коснулась его груди, пытаясь усилить. Вокруг нас вспух защитный барьер. Как раз вовремя, потому что следующий удар сотряс карету целиком, и её передняя стенка сложилась и просела внутрь, как смятая бумага.

Карета перевернулась на бок, проехалась и остановилась.

Открывая глаза, я почему-то была уверена, что прошло много времени и я очнусь где-то в другом месте. Но надо мной по-прежнему нависало лицо Райена, такое же встревоженное, каким я его запомнила, а выше, над его плечом, виднелись острые сломанные доски передней стены. Защитная пелена сияла нежным молочным светом, свернувшись вокруг нас наподобие плотного кокона. Снаружи слышались чьи-то крики.

 – Ты как? – напряжённо спросил Райен. Его глаза были темны, как грозовой шторм. Беспокоится.

Я прислушалась к своему организму. Головой я саданулась сильно, но, кажется, обошлось, перед глазами ничего не кружилось, тошнить не тянуло. Надеюсь, сотрясения нет. Выберемся – попробую провести самодиагностику.

 – Всё хорошо, – а пока я быстро прощупала Райена, благо это было легче, чем «просматривать» саму себя.

Слава богу, он тоже был целёхонек, ей-ей, в рубашке родился. А ещё нас спасла его мгновенная реакция, я бы ни за что не догадалась врубить щит.

В пролом за спиной Райена заглянула вихрастая голова.

 – Эй! Живые есть?

 – Есть! – ответили мы с Райеном одновременно.

 – Обалдеть! – эмоционально удивился незнакомец. Голова исчезла и сообщила кому-то снаружи:

 – Те, что внутри – живёхонькие!

Меня слегка насторожило это «те, что внутри», но только после того, как, разломав карету, нам помогли выбраться наружу и я увидела мёртвого, с остекленевшими глазами и лужей крови под телом, распростёртого в сторонке кучера, я осознала смысл этой фразы со всей остротой.

И, невзирая на весь мой опыт обучения в меде, на посещение морга и изучение трупов, меня всё равно пробило так сильно, что я невольно затряслась. Больше не оттого, что передо мной лежал мёртвый человек, совсем недавно ещё живший и полный надежд на будущее – а оттого, что я поняла: на его месте могли бы быть и мы. Если бы Райен не успел поставить щит, если бы я не влила в него достаточно силы – смятая чудовищной силой карета стала бы нашим гробом.

Что случилось, было ясно – у нашей кареты сломалось колесо, кучер не удержал управление, и мы со всей дури впилились в каменный дорожный указатель. Кучер умер на месте, а вот ящерицы не пострадали. Или, если пострадали, я этого не поняла, они, уже в виде каменных статуэток, были аккуратно составлены между оглоблей и огорожены призрачно мерцающей магической лентой. Среди обломков кареты ходили и негромко обсуждали что-то люди в тёмно-синей форме местной полиции.

От близости смерти меня всё ещё потряхивало. На плечи легли тёплые руки Райена, и я, прежде чем сообразила, что делаю, уже откинулась головой на его грудь, так естественно, как будто делала так сотни раз. Тепло его тела обволокло меня и немного успокоило дрожь, вернуло умение рассуждать.

А в следующий миг к нам подошёл человек в форме и протянул запакованный в прозрачную сферу предмет.

 – Вам знакома эта вещь? – спросил он официальным тоном.

Это была… ну, пожалуй, ближе всего было бы описать эту штуку фразой «вязаная косица». Плетение, несомненно магическое, из грязно-зелёного, белого и серого цветов. Судя по характерным узлам и ощущению холода – проклятие. Но теорию проклятий мы только начали изучать, так что больше я ничего не поняла.

Зато услышала, как Райен сквозь зубы прошипел:

 – Это уже не игрушки!

 – Что это? – я повернулась, выскальзывая из его рук.

Мы, конечно, брат и сестра, но на глазах у посторонних обниматься было неуютно.

 – Проклятие «масето», – зло бросил Райен. – И довольно сильное, насколько я понимаю. Именно из-за этой штуки мы попали в аварию. Вот сволочь!

 – Вы знаете, кто спрятал в карете эту вещь? – спросил полицейский.

 – Догадываюсь. Но доказательств у меня нет. Подозреваю, что это сделал мой сокурсник, студент Магической академии Асмеи пятого курса, маркиз Веруж.

 – Это не Лерой! – упрямо возразила я.

Райен сузил глаза и посмотрел на меня с холодом. Выражение лица ясно говорило, что я могу оставить своё мнение при себе.

Я вспомнила слова Лероя. Он утверждал, что и впрямь велел Ивену избавиться от перстня, и тот выполнил приказ. Но кто-то нашёл этот перстень и использовал против Райена. Конечно, это звучало слишком гладко, складывалось слишком удачно для Лероя – но мне всё сильнее казалось, что он не врёт и что в этом деле замешан кто-то ещё. Но как убедить Райена, что я не просто пытаюсь защитить своего… якобы парня?

 – Может быть, это он, а может, и кто-то ещё, – сказала я тише. – Надо иметь это в виду.

 – А может быть, ты не будешь уже держать его сторону? – огрызнулся Райен. В его глазах плясали злые черти.

 – А может, ты не будешь пытаться всё приписать Лерою, совершенно не думая о других вариантах?! – взвилась я. Меня выбесило даже не столько его намерение сделать Лероя во всём виноватым, сколько то, что он не желал слушать моих слов.

 – Да твой Лерой у меня уже в печёнках сидит! И ты вместе с ним! Может, ты всё-таки заодно с ним, а? Может, это ты подложила эту дрянь? – Райен сверкал глазами, выкрикивая эти идиотские обвинения.

 – Ты… – я сжала кулаки. Меня затрясло от злости. Да как он смеет, он что, совсем с ума сошёл? Зачем мне ехать с ним тогда? Решила и сама отправиться на тот свет?

Но я даже не могла высказать ему эти соображения, гнев пережал голосовые связки, и я только бурно дышала, сверлила Райена глазами и молчала.

 – Простите, господин, расскажите поподробнее о ваших подозрениях, пожалуйста. Я оформлю протокол, вам нужно будет оставить ваш мысленный отпечаток.

 – Хорошо.

Полицейский отвёл Райена в сторонку, а я присела на подходящий пенёк и стала ждать.

Врезались в столб мы не на пустой дороге, а рядом с какой-то деревушкой, и из этой деревушки на место происшествия успели набежать не только полицейские. Место аварии огородили очередной мерцающей лентой, и зеваки толпились снаружи, охая, ахая и вытягивая длинные шеи. Их, по-моему, изрядно огорчило то, что жертва была только одна. Периодически в мою сторону показывали и переговаривались, доносились обрывки фраз, в которых мне приписывались то переломы различных степеней тяжести, то изуродованное лицо («как жаль, такая молоденькая, бедняжка!»), то какие-то другие, но непременно фатальные раны.

А мне хотелось рвать и метать – но вовсе не из-за глупых предположений, а из-за поведения Райена. Что за муха его укусила, почему ему так хочется свалить всё на Лероя? Ладно, пусть выкладывает свои дурацкие подозрения. Я потом выложу свои.

Но ко мне так и не подошли. Вернее, подошёл только Райен, хмурый, но уже немного успокоившийся, руки в карманах, вид независимый. За спиной левитируют наши сундуки.

 – Пойдём, – он протянул мне ладонь, помогая подняться.

 – А меня что, расспрашивать не будут? – спросила я, отряхивая юбку.

 – Зачем? – удивился Райен. – Ты несовершеннолетняя и девушка к тому же.

Отлично! Я ещё и несовершеннолетняя тут. И, чёрт, да, девушка – эмансипация пока этот мир не настигла, и девушки считаются не совсем, так сказать, дееспособными. К счастью, с магичками другая история, так что после окончания академии со мной всё же начнут считаться. Поскорее бы пришло это время!

Хоть я всё ещё и кипела, пока не стала снова упоминать о Лерое. Райен крепко взял меня за руку и вывел из окружённой лентой территории. Недобро зыркая на заваливших нас вопросами зевак, даже отталкивая некоторых чересчур назойливых, преодолел толпу. Я молча шла следом.

Это был, конечно, совершенно нечестный ход с его стороны – вот так просто взять и повести меня за руку. Его недавний псих увиделся в новом свете: может, и правда ревнует? Такая вероятность ужасно волновала. Мне хотелось, чтобы это было правдой.

 – Рай… – окликнула я его, когда мы оставили толпу далеко позади. – А куда мы сейчас? Карета сломалась, ящериц забрали полицейские, так ведь?

 – Возьмём дилижанс, другого ничего не остаётся. До замка ещё часов восемь пути.

О. Во-первых, я даже не думала (и не поинтересовалась у Эсуми), где находятся их владения. Аж целых восемь часов ехать – девять, если учитывать тот, что мы тихо-мирно путешествовали в карете.

А во-вторых – местный дилижанс? Это звучит интересно.

Вот только в дилижансе, который и впрямь прибыл через каких-то полчаса и оказался окрашенным в весёленький красный цвет фургончиком с двумя лошадьми в упряжке, было свободно только одно место.

Кондуктор (или как ещё назывался человек в тёмно-зелёной форме с золотыми лампасами и полосками на рукавах) окинул нас взглядом и сообщил:

 – Могу взять обоих, если она тебе на колени сядет. Вон она какая тощенькая, ты её вес и не почувствуешь. Или можете ждать следующего, но он приедет не раньше, чем через пару часов.

Мы переглянулись. Райен спросил у меня одними глазами: «ну как?». Я пожала плечами, и он кивнул кондуктору:

 – Мы едем.