Глава 15

В замок мы прибыли поздно ночью, зато со всеми удобствами, не на дилижансе, а на наёмном экипаже. В его тесном пахнущем кожей нутре было очень удобно болтать, обниматься и целоваться – так что к тому времени, когда мы сошли у парадного входа, губы у меня горели, да и у Райена подозрительно припухли. Правда, поцелуи были самым большим, что мы могли себе позволить. Мы не обсуждали это, но оба словно знали, где пролегает граница, до какой степени мы можем позволить себе зайти.

Но вот отказаться от переплетения рук было неимоверно сложно. Я вообще с удовольствием бы прилипла к Райену намертво, обнимала бы его руку, раз уж идти в обнимку было сложно – но здесь, на территории замка, мы обязаны были сохранять дистанцию. И я шла с ним рядом, опустив руку, но не касаясь, чувствуя пальцами тепло его ладони и молча страдая от невозможности дотронуться. От оглушающего притяжения я даже толком не разглядела ни замок, ни окрестности, так, просто, отметила себе величественную кладку, мох, пробирающийся по низу, покрытые плющом стены, высокую башню, в которой, как я знала от Эсуми, никто не живёт, и скопище остроносых синих крыш в центре – собственно, средоточие замка, где жила герцогская семья.

Стражник, встретивший нас от парадных ворот и шедший впереди с огромным фонарём, довёл нас до самых дверей, постучал в большой тяжёлый молоточек в виде медной головы льва и откланялся, когда двери начали открываться.

Я невольно прильнула к Райену, вдруг оробев от этой атмосферы древности и мрачных тайн, а тот уже почти привычно потянулся приобнять меня, как из дверного проёма послышался негромкий, но хорошо поставленный голос:

 – Господин Райен! И госпожа Эсуми!

Мы отскочили друг от друга, как биллиардные шарики, получившие мощное ускорение. Дворецкий – это был довольно пожилой, но державшийся прямо, как палка, мужчина в тёмно-коричневом костюме – явно удивился. Похоже, не ожидал увидеть нас вместе, так близко друг к другу. Ну да, ведь Райен с Эсуми раньше были на ножах.

Но вышколенный старый слуга сразу вернул себе невозмутимое выражение лица. Поклонился, отошёл в сторону, продолжая придерживать дверь. Райен пропустил меня первой, я вошла и остановилась.

Холл был довольно небольшим, отделанным тёмным деревом, приятно пахло сандалом и можжевельником. Я очень старалась не сильно вертеть головой, с жадностью рассматривая обстановку: высоченные дубовые шкафы, свисавшую с потолка на толстенных цепях люстру со множеством магических свечей, сейчас незажжённых, красный ковёр на полу.

Райен, который ко всему этому привык, тем временем поинтересовался у дворецкого:

 – Родители, наверное, спят уже?

Тот покачал головой:

 – Его светлость в библиотеке. Только что просили принести чаю. Её светлость – да, изволили отойти почивать.

У меня появилось смутное ощущение, будто я что-то забыла. Глухое, грызущее в глубине души, странное чувство, будто мне предстоит сделать нечто важное, чего я делать совсем не хочу.

 – Пойдём? – Райен обернулся ко мне. – Поздороваемся.

Мы поднялись по огромной каменной лестнице, с просевшими от времени ступенями там, где их постоянно касались ноги. Я благоговейно касалась отполированных перил и постоянно оглядывалась, пытаясь не выдавать восхищение. А восхищаться хотелось: это был самый настоящий древний замок, с картинами на стенах, с обоями из ткани, а не из бумаги, как наши современные, с торжественным полумраком, потому что магические светильники кое в чём уступали нашему электричеству – зато с лихвой сохраняли атмосферу.

Библиотека располагалась на третьем этаже. Она была сравнительно небольшой – а может, так просто казалось, потому что её, куда ни глянь, наполняли книги. В нашем мире компьютеров и смартфонов редко можно увидеть такое количество книг в одном месте. Я бы и тут с удовольствием постояла бы, с раскрытым ртом рассматривая окружающее – но тут увидела отца Райена и Эсуми и невольно вытянулась в струнку.

Странно, но он оказался не рыжим, а скорее русоволосым. Он сидел в кресле и читал под светом магического светильника, но, завидев нас, встал, отложил книгу и пошёл навстречу – импозантный, с седыми висками, в красивом жилете, вышитом золотыми нитями.

Вдруг что-то словно подпёрло грудь изнутри, требовательно толкнулось в горло. Прямо в голове раздался голос: «Это приказ!», вспыхнула картина: полумрак, мужчина в балахоне, тут и там горящие свечи.

Я раскрыла рот, как ни пыталась воспротивиться, и выпалила:

 – Батюшка, маркиз Веруж сделал мне предложение, и я его приняла. Назначьте дату свадьбы.

Взгляд Райена ожёг мне спину.

Ну что сказать, переполох я произвела знатный.

Папа обалдел, хотел было перенести разговор на завтра, но я, как запрограммированный повторять одно и то же робот, твердила своё «назначьте дату», пока он не сказал, мол, хорошо, хорошо, завтра же свяжется с домом Веруж. Райен всё это время стоял как каменный, не проронив ни слова, не сказав ни за, ни против, а я внутренне билась в тисках стальной воли мага, не в состоянии даже словом намекнуть, что это не моё желание.

Хуже всего было то, что я не могла выполнить приказ чисто номинально, для проформы. Не могла действовать буквально. Мой собственный разум словно приставлен был надзирать за мной, и стоило лишь попытаться поискать лазейку, как железные удила неумолимо возвращали меня в нужную колею. Говорила, убеждала, требовала — и видела, как Райен всё глубже замыкается, как его взгляд становится чужим и отстранённым, как от него начинает веять почти физически ощутимым холодом. Даже Эсуми внутри меня, хоть мысль о свадьбе с Лероем приводила её в восторг, испуганно охнула, поймав моё отчаяние.

Я решила было объяснить всё Райену потом, когда программа во мне наконец отключится, но, дав согласие, его герцогская светлость велел мне проваливать — точнее, идти ложиться спать, а Райена задержал. Я мысленно скривилась, но танки так просто не отступают, и вместо того, чтобы отправиться в свои комнаты (от Эсуми я знала, где здесь находятся мои комнаты), я решительно пошла в сторону покоев Райена.

Здешние его комнаты оказались не чета общежитию. Тут уже Эсуми мне помочь не могла, у Райена она не бывала ни разу. Я осторожно потянула на себя красивые створки из тёмного дерева, вошла, сделала привычный пасс, чтобы зажечь магосвет. Вспыхнули сразу три светильника: большая люстра на потолке, нечто вроде настольной лампы на массивном столе и высокий торшер в углу рядом с креслом. Сразу стали видны двери в противоположной стене.

Пройдя насквозь первую комнату — видимо, это был кабинет, я толкнула вторые створки. За ними оказался небольшой холл с четырьмя дверьми, зеркалом, отразившим маленькую фигурку настороженной Эсуми, и большими кадками с пышными букетами неизвестных цветов. С кипящим любопытством мы с Эсуми пооткрывали все двери и обнаружили: совмещённую с туалетом ванную комнату огромных размеров; небольшую библиотеку, почти сплошь уставленную книгами по боевой магии, практикам, военной стратегии, государственному управлению и прочая, и прочая; нечто вроде тренировочного зала — и, наконец, спальню в тёмных тонах.

В этой последней мы и устроились. Совершенно по-свойски, стащив с ног туфли, забравшись на покрывало и обняв подушку. Она, как ни странно, ещё хранила слабый запах Райена — а может, это был только обман чувств. Как бы то ни было, обняв подушку, я наконец немного успокоилась. Сейчас Райен вернётся, и я ему всё объясню.

Когда я открыла глаза, за окном уже вовсю палило солнце.

Я не сразу сообразила, в каком это странном месте проснулась: тёмно-бордовые обои с металлическим блеском, плотные бордовые же шторы, сейчас раздвинутые, широкая кровать под балдахином, на которой я валяюсь в самом центре, раскинув ноги и руки. Потом, одновременно с воспоминанием, как я нахально иду по покоям Райена, нахлынуло и ощущение собственной вины: уснула, балда, так ничего толком и не рассказав.

Райена в комнате не было, но следы его присутствия наличествовали. В основном в том, что я засыпала на покрывале, а проснулась лёжа под одеялом. Правда, в той же дорожной одежде, в которой и ложилась.

Я уже хотела было вскочить и броситься на поиски «братца», как дверь открылась и появился он сам. В одной майке и штанах, на шее полотенце, волосы потемнели от влаги.

Я затаилась под одеялом, как мышь, впитывая в себя здоровую красоту сильного, крупного мужского тела. То, как перекатываются мышцы под чистой гладкой кожей, лишь немного тронутой веснушками, как небрежно висит майка на стройном, без капли жира, торсе. Непрошеное желание зародилось внизу живота. Захотелось стянуть с Райена майку, прочертить пальцами все мышцы его торса. Коснуться кончиком языка и посмотреть на его реакцию, утонуть в потемневших глазах.

Райен обернулся, словно почувствовав мой взгляд. Посмотрел на меня со смесью чувств: злость, обида, непонимание.

Я едва подавила желание нырнуть под одеяло с головой. Господи, чёртов маг, чёртов Лерой.

Ну вот как теперь прикажете выпутываться из этой ситуации?

 — Не нашла дорогу к себе? — ледяным голосом поинтересовался Райен. Отошёл к окну, стал вытирать волосы.

Я села, глубоко вздохнула и сообщила, глядя в его напряжённую спину:

 — Я не хотела этого говорить, меня заставили.

Слава богу, запрета признаваться во всём Райену у меня не было. То ли маг был в курсе, что мы не ладим, то ли программа, вытащив вчера согласие из отца Эсуми, решила, что цель выполнена.

 — Я не хочу замуж за Лероя. Это всё маг, помнишь, я говорила про подарок на свадьбу? Это нужно ему, а не мне. Я поэтому и спрашивала тебя, что такое может храниться в королевской сокровищнице. Он хочет воспользоваться мной, чтобы я ему что-то такое вынесла или ещё что-нибудь в таком роде. Только для этого ему нужна эта дурацкая свадьба!

Последняя фраза плеснула отчаянием. Я замолчала, вцепившись в одеяло. Высказала всё начистоту, теперь дело за Райеном. Поверит или решит, что я вожу его за нос с непонятными целями. Если второе, то он сам себе дурак!

Райен повернулся. Он стоял против света, и я никак не могла прочесть выражение его лица. Зато под его взглядом я спохватилась, что на голове у меня наверняка воронье гнездо, стала приглаживать.

 — Нам нужно избавить тебя от привязки, — наконец сказал Райен. Интонации были далеки от вчерашних, но от него уже не так сильно веяло холодом. — Иначе ты и правда выскочишь за этого придурка. Я поговорю с отцом. Постараюсь убедить, что ты погорячилась, что тебе ещё рано выходить замуж за кого бы то ни было. Вот только… — он сделал паузу, а потом резко спросил: — Ты с ним спала?

Я в панике потеребила Эсуми. Та сперва зажалась, бурчала, что не моё это дело, потом призналась: было. Воспоминаниями делиться она не хотела, ну а я не хотела их смотреть. И так уже час от часу не легче!

Боже, эта куриная голова переспала с Лероем.

Тут же от «куриной головы» прилетело: «Сама такая, в Райена влюбиться — это надо совсем без мозгов быть!». Оскорбление я проглотила молча.

Райен продолжал:

 — Если да, и если Лерой об этом заявит… считай, вы женаты. Отец не потерпит бесчестия. Пока ты не маг…

Он не договорил, но, помня о законах этого мира, я всё поняла сама. Девушка собой не располагает, если у неё нет собственного имущества или она не маг. По-настоящему своего имущества у Эсуми не было, а до диплома ещё учиться пять лет. Но я не Эсуми, если этот важный герцог и правда попробует выдать меня за Лероя насильно, я сбегу, и поминай как звали!

 — Чёрт… — наконец проронила я. — Пойду-ка умоюсь.

И, спрыгнув с постели, сбежала в ванную.

Пока умывалась, думала о Райене. Он ведь понимает, что с Лероем спала не я, а Эсуми? Должен понимать. Это было ещё до того, как я здесь появилась. Да чего там, он же сам назвал Лероя любовником Эсуми. Правда, тогда мы с ним ещё не выяснили… что нас тянет друг к другу.

Наши отношения, похоже, запутываются всё сильнее и сильнее.

Умывшись, кое-как пригладив волосы, распушившиеся и раскучерявившиеся со сна, я вышла и увидела Райена. Он стоял, привалившись спиной к противоположной стене и скрестив руки на груди. Снова невольно ёкнуло где-то внутри: он всё же был обалденно красивый. Эти обнажённые руки, мощная шея в свободном вороте, видевшиеся краешком пластины грудных мышц. Стройная фигура настоящего боевика, целиком состоявшего из тренированных до изнеможения мускулов. Расслабленная поза и пристальный взгляд. Поймав его, я невольно смутилась. По телу пробежала горячая волна.

 — Ладно, я пойду, — я неловко улыбнулась.

Удалось ли мне его убедить? Или он думает, что я сама, не Эсуми, испытываю что-то по отношению к Лерою? Неловкость никак не желала исчезать. Под взглядом Райена даже наоборот, усиливалась.

 — Я постараюсь не встречаться с… — я проглотила слово «твоими», — родителями, пока мы всё не уладим.

 — Это у тебя вряд ли получится, — качнул головой Райен. — Но у меня есть на примете человек, с которым можно посоветоваться насчёт того, как избавить тебя от внешнего управления. И как раз здесь.

 — Да? Здорово! — я проглотила короткий упрёк наподобие «что ж ты раньше молчал».

Но Райен как будто прочёл мои мысли:

 — Удачно, что нас вызвали, он же не покидает замка. Я не думал, что удастся так быстро с ним поговорить. Кстати, я узнал по поводу дома на улице Сенье. Он принадлежит графу Варрену, а тот его отдаёт внаём. Сейчас его снимает какой-то красский купец. Но я думаю, это подставное лицо. Вот только граф Варрен — дальний родственник твоего Лероя.

 — Не моего, а Эсуминого, — я слегка рассердилась: долго он собирается мне припоминать брякнутое по приказу мага «назначьте свадьбу»? То есть с одной стороны я Райена понимала, потому что говорила я, а не Эсуми, он же чувствует, когда мы меняемся. Но ведь не по своей же воле я это делала.

Райен хмуро и небрежно двинул плечом, мол, какая разница:

 — Смысл в том, что маг действует по указке Лероя. Скорее всего.

Я задумалась. Зачем Лерою подсаживать в Эсуми другую душу? Чтобы получить возможность управлять ею? Если так, он просчитался. Эсуми от него без ума и слушалась его и так. А вот со мной вместе всё пошло наперекосяк.

 — Ладно, — сказала вслух. — Но то, что дом принадлежит его дальнему родственнику — ещё не доказательство, что за этим и правда стоит Лерой.

 — Ты опять будешь его защищать? — это прозвучало почти угрожающе. Райен сузил зло блеснувшие глаза.

Ах ты ж господи, опять он за своё! Упёртый рыжий. Вот что называется — ревность глаза застила. То есть эта его неприкрытая ревность мне даже немного льстила, вот только… то, что он мне не верит, не доверяет, считает, что я и правда могу дурачить его или крутить одновременно с ними обоими — это ужасно выводило из себя. И я сорвалась.

 — А что если это не Лерой, а ты будешь уверен, что это он, и пропустишь атаку с другой стороны? Что ты прицепился к этому Лерою? Мне дела нет до него, я за тебя боюсь! Ладно, всё! Не хочу больше слышать вообще ни слова о Лерое! — на волне обиды и обжигающего гнева я высказала всё скопом, не заботясь ни о логике, ни о том, дойдут ли мои слова до чужого разума или так и покажутся глупой девичьей истерикой.

Протарабанила стремительной скороговоркой и полетела прочь, чувствуя себя чертовски обиженной и одинокой.

Райен нагнал меня у выхода из его покоев. Горячая ладонь перехватила мою руку чуть выше локтя, и от этого прикосновения по коже прокатилась жаркая волна, встопорщившая мелкие волоски. Я сразу потеряла боевой запал, ноги, да и вообще всё в теле как-то ослабело, и я остановилась, всё ещё упрямо смотря перед собой.

— Асия… — хрипловатый, чуть виноватый голос прошёлся по нервам шершавым бархатом.

Я нехотя обернулась. Подняла взгляд на Райена, поймала сдвинутые к переносице, виновато вздёрнутые брови, синеву глаз, из которых исчез недавний холод.

 — Извини.

Я продолжала смотреть на него, чувствуя, как зарождается внутри сладкая дрожь просто от вида его глаз, едва заметной россыпи веснушек на переносице, от губ, с жёстким очерком верхней, мягкой нижней. Господи, как же меня уносит — от взгляда, от близости, просто от сознания, что он рядом.

 — Я не могу… — выступающий на его крепкой шее кадык заметно дёрнулся, — меня трясёт, когда ты говоришь о Лерое.

Под его горячим взглядом я невольно опустила голову. А потом, не выдержав, протянула руку, вцепилась в его майку, даже не притягивая к себе, а просто обозначая: ты мне нужен.

В следующий момент Райен сгрёб меня в охапку, поднял так, что наши лица оказались на одном уровне, прижал к стене и поцеловал жадно, бешено, моментально унося в какую-то жаркую круговерть ощущений. Задыхаясь от его напора, от прикосновений его рук, невесть когда успевших забраться под одежду, гладивших кожу, рождая сотни тысяч мурашек, я обвила ногами его талию — как-то совершенно естественно, а руками — шею.

В голове непрекращающимся набатом билась одна мысль: мой-мой-мой. Было видно, что Райену тоже срывает крышу, и от осознания этого крыло с новой силой. А ещё от его силы, от того, что он с такой лёгкостью удерживал меня в воздухе, и от жёсткой требовательности его губ, и от жаркого дыхания. Я вплетала пальцы в его волосы, всё ещё немного влажные, подставляла под поцелуи губы, шею, ключицы, уплывая от его запаха, а он словно наказывал меня за то, что я заставила его переживать, покрывал острыми, колючими поцелуями кожу, обжигая дыханием.

 — Святая Магона! Вы что, белены опились?!