Глава 17

— Дело швах, — выразился дядя Айрек, когда мы с Райеном после завтрака пришли в его «берлогу», как он назвал построенные в отдалении от прочих зданий длинные бараки с одинокой башней с торца.

Райен ничего не ответил, но хмурое выражение лица свидетельствовало, что он со сказанным согласен. Я только потупилась, ещё раз помянув недобрым словом свою забывчивость. Надо было сразу рассказать Райену о приказе мага, тогда, может, мы успели бы что-нибудь придумать. Может, я осталась бы в академии.

Хотя нет, ведь тогда бы нашего поцелуя не случилось. А Лерой всё равно бы отправил своё предложение-ультиматум, так что всё кончилось бы примерно тем же.

 — Дело швах, но временно разделить вас мы попробуем, — повторил Айрек уже на неожиданно весёлой ноте. — Ну-ка сядь сюда.

Я послушно заняла кресло, вызывавшие ассоциации с вивисекцией и электрическим стулом. Вопрос, безопасно ли это, вертелся на языке. Ремни на ручках и передних ножках, ещё один — на спинке, чтобы крепко обхватывать грудную клетку, а сверху — исчёрканный символами большой жестяной колпак с торчащими проводами.

 — Это точно ей не повредит? — вместо меня спросил Райен.

Айрек только весело хохотнул и замурлыкал под нос какую-то песенку. Сноровисто затянул ремни, колпак пока надевать не стал, сел на вертящийся табурет и отъехал к большому высокому столу, как никогда похожий на сумасшедшего учёного.

Сделал пасс, и стоящий на столе круглый фиолетовый шар величиной с головку младенца замигал, а потом загорелся ровным сиреневым огнём. Айрек сказал в этот шар:

 — Принеси мне экспериментальный образец номер сто восемь. Красная глина, ладан и даммарская смола.

Мы с Райеном обменялись испуганными взглядами. Причём если у Райена он был скорее настороженным, то у меня, наверное, откровенно паническим. До меня только сейчас дошло, что единственные големы, которых я видела — были ящерицы-статуэтки, и если у Айрека всё в таком же роде…

Я не хочу превращаться в ящерицу!

Тем временем дядя подсел ко мне и со словами:

 — Ну-ка, ну-ка, давай посмотрим, что там у тебя внутри, — опустил мне на голову колпак.

Не успела я испугаться, как поняла, что ожидаемой темноты под колпаком нет. Да и не гудело ничего подозрительно. Колпак только осветился изнутри и стал прозрачным, как будто был сделан весь из толстого хрусталя, а потом по нему забегали огоньки, складываясь в разные узоры.

 — Ну-ка, ну-ка, — пробормотал дядя Айрек. Схватил со стола предмет, похожий на чёрную лупу, и приставил к колпаку напротив моего лба. — О-о-о! Вот так так! Ясно, ясно!

 — Что там? — нетерпеливо спросил Райен. — Можешь убрать то, чем малефик управляет Эсуми?

Я надеялась на положительный ответ. Тем более что вчера передала дяде Айреку ту самую пробку от флакона с зельем, которым меня опаивал малефик. Я уже устала таскать её с собой, как какой-то странный талисман, но наконец-то она пригодилась. Дядя Ай обрадовался, как ребёнок.

Сейчас же он только глубокомысленно замычал. Схватил другой предмет — на этот раз подставку с тремя камнями разных цветов: красным, синим и жёлтым — и стал водить ею над колпаком.

 — Если их разделить, как ты сказал, он потеряет власть над ними? — Райен не унимался. — Я слышал, что душу подселяют, чтобы управлять телом. Значит, если душу Асии переселить в другое вместилище — он не сможет влиять на Эсуми?

 — Всё не совсем так, — покачал головой дядя Айрек. Вынул из подставки жёлтый камень и аккуратно поместил на ободок колпака. Почти сразу камень засиял и рассыпался золотой пыльцой, впитавшись в колпак. — Насколько я понял, малефик управляет не Эсуми и не Асией – а их совместным телом. Если душу Асии переселить, он не сможет влиять на Асию, но привязка останется. Её можно убрать, но это дело не одного дня. Но есть возможность перекрыть канал влияния, если ты понимаешь, о чём я говорю. Оборвать связь. И тогда уже спокойно разбираться. В качестве побочного эффекта возможны трудности с использованием магии выше первой ступени, но, думаю, в рамках первого курса мощная магия всё равно не изучается, так что вариант неплохой. А?

Дядя Айрек испытующе посмотрел на меня, а я заглянула внутрь, переадресуя вопрос Эсуми. Ответ пришёл сразу, и был он абсолютно уверенным: «Пусть делает!».

 – Мы согласны, – озвучила я.

 – Ну вот и отлично, – он заулыбался. – Тогда закончим с тобой, и я вручу Эсуми амулет.

Прозвучало это «закончим» несколько зловеще, так что я поёжилась. Райен это, кажется, заметил и, чтобы отвлечь меня, поинтересовался:

 – Так в теле Эсуми сейчас три сущности, выходит? Эсуми, Асия и часть, добавленная, чтобы управлять ими?

 – Да, верно. Вообще говоря, чтобы добавить управляющую часть, подселять другую душу не обязательно. Но нужно, так сказать, освободить для неё место — путём удаления части оригинальной души. Вот только, понимаешь ли, есть некоторый определённый объём, который нельзя уменьшать, иначе подопытный умрёт. Но ваш маг, судя по тому, что я вижу, совершил ошибку. Перестарался и отсёк слишком много. И тогда он решил залатать дыру твоей душой, Асия. И если обычно к большей части души добавляется меньшая, выступая своеобразной заплатой, то в вашем случае к меньшей части души была добавлена меньшая же. Собственно, поэтому вы и смогли войти в своего рода равновесие, насколько я понимаю. В противном случае же большая часть непременно поглотила бы меньшую.

Я слушала его молча, переглядываясь с Райеном. Значит, то, что я оказалась здесь — результат, так сказать, банальной врачебной ошибки? И всё ради того, чтобы сделать из Эсуми марионетку. Неизвестный малефик искорёжил и её душу, и моей душой воспользовался без спроса. Просто использовал нас как инструменты, как ткань для создания нужной ему вещи.

 — Почему я? — вырвался невольный вопрос. — И что случилось с оставшейся частью моей души? С моим телом?

Айрек покачал головой:

 — Сложно сказать. В зависимости от того, насколько большой кусок отрезали — оставшаяся часть либо выжила, либо погибла. Но знаешь, может быть, это цинично звучит, но сейчас это не имеет никакого значения. Для нас важно то, что если вас сейчас разделить, то автономно существовать вы не сможете. Необходим источник энергии. То, что заменит часть души для каждой из вас.

Искусственный орган, перевела я для себя.

 — Но, к сожалению, то, что я могу предложить… — в этот самый момент дверь распахнулась, и Айрек прервался.

Молча подождал, когда высокий и тощий, лохматый парень в длинной заляпанной рубахе навыпуск и серых штанах пройдёт внутрь и вручит ему небольшую шкатулку — а потом так же безэмоционально, не кинув ни единого взгляда ни на меня, ни на Райена, как будто мы были предметами мебели, выйдет, бесшумно закрыв за собой дверь.

 — Это только временное решение, — Айрес со щелчком открыл шкатулку.

На свет появился — нет, к счастью, не ящерица и не другой зверь — а большой тёмно-коричневый браслет с вкраплениями поблескивающих то ли камушков, то ли бусинок. За ним — второй такой же.

 — Это новая разработка, и мы успешно провели с ней серию опытов. Эта вещь поможет тебе поддерживать свою душу, Асия, а Эсуми — дождаться твоего возвращения.

Айрек ловко надел один из браслетов на меня, а второй — на Райена.

 — Теперь внимательно слушай, что сейчас произойдёт. Я разделю ваши с Эсуми сознания, душу Эсуми будет поддерживать этот браслет, — он коснулся того, что был надет на мою левую руку, — а твою — тот, что на Райене.

 — А вместилище? — напряжённо спросил Райен.

 — Вместилище Асия создаст сама. Вот источник энергии для этого, — и дядя Айрек взял со стола цепочку ярких жёлтых камней. — Но внимание! К сожалению, мы пока не нашли способ надолго продлить действие браслета. Максимум — это несколько суток, причём срок зависит от разных факторов, мы ещё не выяснили, от каких именно и в какой пропорции. Но, думаю, денёчек пожить свободно у вас точно есть, — он усмехнулся и подмигнул Райену. — Но после того как по браслету пойдут трещины — нужно будет возвращать Асию обратно в тело Эсуми, иначе обе могут погибнуть. Мы можем повторять разделение и возвращение, пока не найдётся более радикальный способ, — тут дядя Айрек погрустнел и добавил: — Если, конечно, нам дадут это время.

 — А это? — Райен коснулся жёлтых камней, уже перекочевавших на его руку.

 — Что касается цирконового браслета — срок его действия тоже ограничен, но циркон, во-первых, куда долговечнее, а, во-вторых — мы можем сменять камни один за другим. Тут вы тоже увидите — они начнут темнеть по мере того, как энергия уходит. Ну что? Начинаем?

Предложение прозвучало так внезапно, что я вздрогнула. Уже успела подзабыть, с какой целью вообще села в это кресло.

 — Это не больно? — осведомилась слегка подрагивающим голосом.

 — Ну-у… — протянул дядя Айрек — и очень хищно усмехнулся.

На самом деле больно не было, но неприятное ощущение наличествовало. Сначала мне вообще показалось, что меня вытягивают прочь из тела. Потом я сообразила, что так и есть, ещё и дядя Айрек велел успокоиться, постараться не сопротивляться и думать об Англии. Вернее, он сказал, представлять то тело, которое хочешь создать, и я сперва подумала об Анджелине Джоли, потом испугалась предстать перед Райеном с губищами в пол-лица, потом подумала о Селене Гомес, потом — о Кайли Дженнер, а потом запуталась в голливудских звёздах и решила думать о самой себе. Будь что будет, покажусь Райену такой, какая и была, и если ему это придётся не по вкусу, то так тому и быть.

Правда, в миг «переселения» Райен не присутствовал, Айрек выгнал его из помещения как раз перед тем, как я почувствовала, что и впрямь понемногу покидаю тело Эсуми. Я воспринимала себя как облачко, которое Айрек умелыми пассами загнал в начерченную на полу схему. А потом облачко моего сознания стало стремительно тяжелеть, тело — проявляться, и Айрек вдруг задвинул ширму, спрятав меня за ней.

Я поняла, в чём дело, только тогда, когда встала на свои ноги и увидела, что я стою в середине схемы, что называется — в чём мать родила.

Тут же через ширму перекинули серую хламиду. Я поспешно схватила её и напялила. Это было нечто вроде лабораторного халата без пояса, зато с рядом мелких пуговок. И без зеркала можно было догадаться, что выглядит всё это ужасно. Блин, я не хочу, чтобы Райен видел меня так!

За ширмой тем временем слышался шорох и скрип дерева. Потом голос Айрека произнёс:

 — Принеси Асии что-нибудь из твоей одежды. Да бельё не забудь.

Это было, по всей видимости, обращено к Эсуми, потому что после этого послышались лёгкие быстрые шаги, открылась и закрылась дверь.

 — А ты погоди пока, — а вот это уже явно относилось к ждущему снаружи Райену. Я мысленно возблагодарила догадливость дяди: пусть Райен сюда не заходит, пока Эсуми не принесёт мне что-нибудь нормальное. — Ну как ощущения? — последний вопрос был адресован явно мне.

 — Нормально. Кажется, — я прислушалась к этим самым ощущениям. Пока всё не слишком сильно отличалось от того, что я чувствовала, будучи в теле Эсуми. Те же запахи и звуки, та же гравитация, по крайней мере, не настолько другая, чтобы это можно было почувствовать.

 — Ну привыкай пока, осваивайся, — скрип стула сообщил, что дядя Айрек, скорее всего, повернулся к столу. А потом послышалось шорканье пера по бумаге.

Я уже начинала скучать, когда дверь распахнулась, и бодрый голос Эсуми объявил, что она принесла кучу платьев. Вся эта куча тут же полетела над ширмой ко мне. Я выбрала симпатичное зелёное, полосатое, с широким поясом в виде ленты, под него надела короткие белые шортики с кружевами, заменявшие тут трусики, а наверх — небольшую маечку. Кружевные оборки торчали сверху, создавая впечатление невинности.

Хм-м, невинность. Главное не перестараться, а то покажусь недотрогой. Отгоняя лишние мысли, я поправила пояс. Кажется, всё в порядке, можно выходить.

Ширма наконец раздвинулась. Первым делом я увидела Эсуми, с любопытством блестевшую глазами.

 — Ой, — невольно вырвалось у меня. Я так свыклась воспринимать отражение Эсуми в зеркале своим, что сейчас было очень странно видеть, как якобы я сижу на краешке стола и смотрю на саму себя.

Эсуми в реальности была ничуть не хуже себя в зеркале, даже симпатичнее — миниатюрная, с хорошеньким круглым личиком и маленькими пухленькими губками, с золотисто-рыжими локонами, как куколка в своём лазурном платьице.

 — Ух ты-ы, — протянула она, с восторгом всматриваясь в меня. — А ты красивая. Как асмиянка.

Сравнение с асмиянкой, довольно экзотичной народностью, жившей на севере Ивланты, я пропустила мимо ушей. Вместо этого снова забеспокоилась: а вдруг таки прилепила себе огромные губы? Заоглядывалась в поисках зеркала, но таких вещей дядя Айрек, видимо, в лаборатории не держал.

В дверь настойчиво постучали, и Айрек крикнул:

 — Заходи.

Я вздрогнула, повернулась к двери. Хотелось закричать: «Нет-нет-нет, я ещё не готова». Я ещё не убедилась, что нормально выгляжу, что меня можно предъявлять людям — и тем более Райену.

Но дверь безжалостно распахнулась, и Райен шагнул на порог. Застыл, увидев меня. Нас словно захлестнули невидимые канаты, я видела смену эмоций на его лице так отчётливо, словно он стоял в двух шагах. Любопытство, интерес, удивление, неверие… а потом яркое, безграничное восхищение. Он не двигался, и я тоже не шевелилась, жадно всматриваясь в него. Я не припоминала, чтобы видела такой взгляд у Райена раньше. Похожий — может быть, но к нему всегда примешивалось что-то вроде внутренней борьбы, сомнения, какого-то даже непонимания, а сейчас это было — чистое, без единой примеси восхищение.

 — Ну, чего? — стеганул нас оклик Айрека, и только тогда мы очнулись.

Райен наконец шагнул внутрь, не отпуская моего взгляда, слегка краснея. Я чувствовала, что тоже порозовела, кровь горячила щёки, подталкивала потупиться.

Айрек прошёл между нами, нагнулся над схемой, поднял жёлтый камешек, снял браслет с руки Райена и нацепил камешек на цепочку, к остальным. И застегнул обратно. Райен покорно вытерпел манипуляции, не переставая смотреть на меня. Он словно пытался запомнить черты моего лица, запечатлеть навсегда. Под этим пристальным, обжигающим взглядом моё смущение становилось всё сильнее, и, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу, я спросила Айрека:

 — Может, лучше чтобы я сама надела эти браслеты? Как Эсуми? Ведь они же моё тело и душу поддерживают?

Тот покачал головой:

 — Дело в том, что у Эсуми есть тело. Энергия её тела входит в циркуляцию, она необходима, чтобы замкнуть цепь. Энергия тела помогает поддерживать душу. У тебя же тела нет, нет и энергии, которую оно вырабатывает. Вернее, твоё тело создано искусственно, и оно не может поглощать ту же энергию, что вырабатывает. Это то же самое, что питаться своими же отходами, если так будет понятнее.

М-м, я вспомнила своего препода по биологии, с восторгом рассказывавшего об автокопрофагии. Пожалуй, лично мне уточнения больше не требовались.

 — Ну что? Идите, что ли, свидание себе устройте. Райен! Покажи девушке замок, окрестности. В Поющую пещеру своди там.

Райен кивнул. Молча — с тех пор, как зашёл, он не проронил ни слова — шагнул назад. Я вышла следом и услышала, как дядя Айрек весело посмеивается чему-то. А потом дверь закрылась, оставив нас с Райеном в полной тишине наедине друг с другом.

— Пойдём, — я первый раз услышала его голос с тех пор, как Айрек разделил нас с Эсуми, и он прозвучал как-то глуховато и смущённо.

 — А можно… где-нибудь есть зеркало?

Зачем мне вдруг понадобилось зеркало, Райен, кажется, не понял, но спрашивать не стал.

 — Есть. Внизу, в холле, наверное, ближе всего. Идём? — он посмотрел на меня непонятным взглядом, а потом протянул руку.

Я, перебарывая невесть откуда взявшееся смущение, протянула свою, и он накрыл мою ладонь своей, бережно и одновременно крепко, словно заявляя некие права. Соприкосновение вышло каким-то очень естественным — но щёки у меня всё равно занялись румянцем. А когда пальцы Райена по-свойски раздвинули мои, переплетаясь, превращая наши ладони в крепкий «замок», то и вовсе показалось, что сердце вот-вот выскочит из груди.

Было странно ощущать Райена… так. Как будто сдёрнули висевшую между нами кисею, и теперь всё ощущалось куда живее и острее. Как будто мы впервые увидели друг друга, и оба не знали, о чём говорить, не знали, как вести себя друг с другом, как относиться.

К тому же меня волновала моя внешность, а вдруг я покажусь ему некрасивой, вдруг у меня на лбу огромный прыщ, вдруг нос слишком длинный?

Но когда мы спустились вниз, и я увидела в зеркале отражение взявшейся за руки пары, все страхи и тревоги исчезли. Я ещё не видела себя такой красивой. Высокая стройная девушка с прямыми тёмными волосами, с сияющими глазами, в платье, подчёркивающем тонкую талию и придающем моим глазам яркий травянистый оттенок.

Райен стоял рядом, одновременно и такой, каким я привыкла его видеть, и в то же время немного иной. Непривычно молчаливый, смотрящий каким-то другим взглядом, пристальным, изучающим и жадным. Широкоплечий, стройный, в белой рубашке с пышными манжетами, серых замшевых брюках и сапогах до середины икры. Тоже высокий — но сейчас наша разница в росте смотрелась гармоничнее, моя макушка была примерно на уровне его глаз.

Я отпустила его руку, чтобы подойти ближе к зеркалу. Хотела коснуться холодного стекла, убедиться, что это отражение — и впрямь моё. Девушка за стеклом повторила движение, а я заново залюбовалась длинными тёмными ресницами, лёгким румянцем, придававшим живости. Даже нос показался не таким длинным, каким мне помнился. Может, я всё же придумала себя лучше, чем была?

 — Ты очень красивая, — хрипловато сказал Райен. Он остался стоять сзади и не спускал с меня откровенного взгляда. — Я даже не представлял насколько.

Меня смущало всё: и этот голос, и взгляд, и само его присутствие — и в то же время ужасно будоражило. Наверняка со временем это пройдёт, но сейчас — сейчас у меня внутри как будто постоянно звенела натянутая струна, гудела тихо и басовито, распространяя по всему телу непривычные тёплые волны.

 — Правда, давай я покажу тебе… как тут всё? — предложить Райен предложил, но сам стоял на месте как вкопанный.

Я кивнула и сама подошла к нему. По-хозяйски взяла под локоть и потянула Райена к выходу.

Солнце ослепило, облило горячей смолой лицо и плечи. Мы неторопливо шли вдоль стены замка, и теперь уже вёл Райен, по пути рассказывая о всяких интересностях. Первым делом он показал мне многоступенчатый, сверкающий на солнце фонтан в середине разбитого геометрически выверенными дорожками сада, и я очень пожалела об отсутствии фотоаппарата. Было бы здорово заснять и этот большущий фонтан, и сложенный из серого камня замок, и яркие кусты роз всех цветов, и кипенно-белые жасминовые заросли, и небольшое круглое поле жёлтых ирисов, издалека похожее на только что отчеканенную золотую монетку.

 — А что за Поющая пещера? — поинтересовалась я, когда мы более-менее попривыкли друг к другу и начали болтать почти как раньше.

 — Пойдём, тут не так далеко. Только спуститься немного по реке.

Чтобы добраться, мы сели на лодку. Удивший на причале мальчишка предложил отвезти нас за мелкую монетку, но Райен покачал головой и сам сел на вёсла. Я сидела на носу, спиной к движению, и украдкой следила, как он гребёт. Он закатал рукава рубашки, так что я могла сколько угодно любоваться сильными предплечьями, мышцы на которых напрягались в ритме гребков, крепкой шеей и глубокими линиями ключиц, видневшихся в вороте рубашки.

Мы плыли недолго, минут десять — и лодка мягко ткнулась носом в песок тихой заводи, заросшей осокой. Я соскочила первой, думала, нога утонет во влажной почве, но песчаный берег был сухим и твёрдым. Оглянулась в поисках входа в пещеру. Почему-то ожидала увидеть его сразу, здесь же, на берегу, но пышная зелень не давала ни малейшего намёка, что где-то может скрываться пещера.

 — Сюда, — Райен взял меня за руку и показал незаметную на первый взгляд тропинку в разросшихся кустах.

Я послушно пошла за ним. Тропинка оказалась ухоженной, вымощенной большими плоскими камнями, идти было удобно. И недолго, Райен был прав. Почти сразу мы вышли на поляну, в середине которой зияла дыра, полускрытая нависающей зеленью. Каменная тропинка вела прямо к ней, а ниже спускалась довольно крепкая на вид деревянная лестница.

За входом явно ухаживали, всё было довольно новое на вид, чистое и крепкое, но мне всё равно стало немного не по себе, когда пришлось спускаться. Что-то было пугающее в том, чтобы добровольно залезть под землю.

Зато когда, спустившись по короткой деревянной лестнице, я встала на твёрдый каменный пол и оглянулась вокруг, невольно вырвалось восхищённое:

 — Ух ты-ы…

Стены в пещере оказались сине-зелёные сверху и кораллово-розовые внизу. Их покрывали цепкие зелёные лианы, а в дальнем углу виднелся слабо освещённый изнутри проём, ведущий, по всей видимости, в соседнюю пещеру. Но и здесь тоже света хватало. Мягкий, нежно-голубой, он лился неизвестно откуда, как будто сюда было проведено электричество, и диоды тщательно спрятали среди камней.

Заметив моё удивление, Райен подошёл к стене, провёл рукой, и свет вспорхнул со стены, затанцевал вокруг пальцев. Кажется, это были маленькие светлячки или кто-то вроде.

 — Как здорово, — сказала я искренне. — А почему она Поющая?

Райен обернулся. На лице его были написаны гордость и удовольствие оттого, что мне понравилось.

 — Идём, — он сделал несколько шагов и наклонился, исчезая в проёме.

Я последовала за ним, но в соседней пещере (к слову, тоже очень красивой, лазурно-голубой) Райен не задержался, сразу нырнул в следующую. Тут было темнее и прохладнее, сразу почувствовалась влажность. По стенам сине-фиолетового оттенка спускались ручейки воды, внизу собираясь в довольно глубокие на вид, чёрные поблёскивающие лужи. Звук поначалу показался мне простым журчаньем, но когда эхо наших шагов замерло, я услышала, как где-то далеко будто женский или детский голос отчётливо мурлычет некую мелодию. То тише, то громче, то с чёткими паузами: «Ла. Ла. Ла», то неразборчиво, будто просто напевая с закрытым ртом.

Я замерла, пытаясь разобрать мелодию, расслышать слова, но так ничего и не поняла. Ясно было одно: этот звук создаёт капающая с разными промежутками и стекающая ручейками вода.

Забавное чудо природы.

Может быть, в другой ситуации я бы восхитилась куда сильнее, но сейчас больше, чем пещера, меня волновало присутствие Райена рядом. Я чувствовала его взгляд щекой и ухом, и он тревожил меня, подталкивал к действию.

 — Прохладно, — я зябко передёрнула плечами.

Райен дёрнулся, как будто хотел отдать мне свою рубашку, но спохватился, что останется по пояс голым. Подошёл ко мне, помедлил, словно опасаясь моей реакции. Я тоже затаилась. Умение размышлять отключилось, и я просто ждала, что он сделает. И хотела, что он подошёл ещё ближе. Тепло его тела манило, а запах будоражил, щекотал глубоко внутри, словно там поселилась кошка и урча впивалась в меня коготками.

Ничего не говоря, Райен обнял меня. Бережно и медленно, будто боялся спугнуть. Руки обвились вокруг моих плеч, аккуратно опустились на грудь, притянули, заставляя опереться спиной на твёрдое мужское тело. Райен стоял как каменный, ничуть не дрогнув под моим весом. Только дыхание стало как будто чаще.

Я и сама разволновалась. Вдруг ударило понимание, что мы с ним совершенно одни, что это, возможно, последний день, когда мы можем вот так общаться — без призрака Эсуми между нами, без обязательств и обещаний.

Райен неожиданно заговорил, крепче прижимая меня к себе:

 — Знаешь… это, конечно, несправедливо и преступно, и тот малефик заслуживает наказания, нельзя творить такое с людьми без их разрешения… но, ты знаешь… я рад, что тебя призвали. Точнее, что это оказалась именно ты. Я бы мог никогда тебя не узнать… мне не хочется даже думать об этом.

Его голос прозвучал хрипловато, но очень твёрдо. У меня сладко защемило внутри: он страдал бы, если никогда не встретил бы меня. Он рад, что я здесь, пусть даже так — приживалкой в чужом разуме. И его тянет ко мне не меньше, чем меня к нему. Это был торжествующий и сладкий, лишь с ноткой горчинки, вкус счастья. Я не знала, что произошло с моим настоящим телом, больше всего я бы желала, чтобы та большая часть души, что в нём осталась, даже и не заметила бы пропажи. Ходила бы на лекции, зубрила бы до ночи, стала бы прекрасным врачом, встретила бы хорошего человека, создала бы семью… на радость моим родителям. Потому что сама я вернуться уже не хотела бы. Даже если нам с Райеном не суждено быть вместе — я просто не могла теперь представить себе жизнь без него, без этого горячего солнца внутри, без того, чтобы сердце замирало при одном пересечении взглядов. Без этого странного волнения, когда он рядом, и его запаха, от которого внутри всё заходится.

 — Асия… — прошептал Райен. — Я бы хотел представить тебя родителям. Помнишь, о чём мы говорили за завтраком?

Не поворачиваясь, я кивнула. Жар опалил щёки. Что-то там про идеальную пару и о том, как она усилит шансы Райена на престол. Но ведь для этого необходимо, чтобы у меня было настоящее тело, вечное, а не зависящее от «батарейки» из жёлтых цирконов и красной глины. Да и… а вдруг речь шла не обо мне? Вдруг Райен просто придумал всё, чтобы отец не женил его немедленно?

Губы Райена коснулись моего виска. Нежно, едва-едва. Это было похоже на прикосновение шёлковых лепестков, и я повернула голову, чтобы продлить и усилить ощущение.

 — Ты выйдешь за меня? — вопрос прозвучал совершенно внезапно.