Глава 18

Меня захлестнуло смятение. Смятение и радость, неверие в то, что Райен действительно имеет это в виду, что я всё расслышала и поняла правильно. А ещё растерянность оттого, что я не знала, что ответить. И чем дольше я молчала, тем страшнее становилось, что вот сейчас он обидится, отстранится, а то и вовсе уйдёт — и тем сильнее путались мысли.

 — Рай, я… — я повернулась и утонула в его взгляде. Вроде бы там и не было ничего особенного, Райен и раньше так, бывало, смотрел на меня, но сейчас, в полумраке и уединении, сгорая от внутреннего жара, я почувствовала, как закружилась голова.

Я потянулась к его губам, а он, поймав движение, нагнул голову мне навстречу. Наш первый поцелуй — по-настоящему наш — вышел нежным и одновременно скручивающим всё внутри, безжалостно смывающим налёт благоразумия.

Через миг мы уже задыхались, вжимаясь друг в друга, путаясь в волосах, в складках внезапно ставшей лишней одежды, лишь ненадолго прерывая поцелуй, чтобы посмотреть друг другу в глаза и убедиться, что останавливаться не стоило, что мы оба сгораем от желания.

Может, поэтому, когда Райен, тяжело дыша, перехватил мои руки, отдирая от себя, заставляя очнуться, я негодующе застонала и чуть его не ударила.

 — Нельзя, Асия… нам надо остановиться, — сказал он, упираясь лбом в мой лоб и этим удерживая от нового поцелуя.

Я замотала головой, попыталась вырваться, но руки были как в тисках. Тогда я отчаянно зашептала, вглядываясь в похожие на бушующее море тёмно-синие, наполненные тоской и желанием глаза:

 — Не хочу… не хочу останавливаться. У нас всё равно только один день. Я хочу его запомнить. Хочу… — я поникла, не сумев договорить.

Не посмела озвучить то, что думала — что хочу испытать то, что, возможно, так и не смогу никогда больше испытать. Закат опустится, за короткой ночью придёт рассвет, и камни в браслете потускнеют, предвещая конец моей свободе. Мне придётся вернуться в тело Эсуми и быть рядом с Райеном, не имея возможности не только… узнать его физически — но и даже стать признанной парой в глазах окружающих, взять его за руку на публике, поцеловать. Нет, я хотела унести с собой хотя бы воспоминания. Хотя бы память о его прикосновениях, о том, что нас связало, о том, что всё-таки было у нас.

И я, пользуясь тем, что хватка Райена ослабела, обвила руками его шею, притягивая к себе, находя губами его губы.

 — Пожалуйста, — шепнула в них, уже чувствуя, как он колеблется, как желание сжигает и его, такое же жадное и бурное, как моё. — Рай…

И он с кратким резким вздохом сжал мою талию и сам поцеловал меня.

Мне и раньше, бывало, нравился какой-нибудь парень, и целоваться уже приходилось, но с Райеном это было совсем по-другому. Его близость вызывала во мне неукротимую дрожь, по жилам растекался огонь. Я улетала от ощущения его губ, от ненасытной требовательности, с которой он прижимал меня к себе, от силы его рук.

Я сама расстегнула пуговицы платья, потому что Райен медлил, целуя мои ключицы и шею, но не переходя дальше. Только когда верх платья упал вниз, он глухо выдохнул, как будто с упрёком, положил руку мне на грудь, жадно смял её, снова горяча дыханием мою шею. Потом его большой палец нашёл мой сосок, прикрытый лишь лёгкой тканью сатиновой камисоли. Я вздрогнула от острого наслаждения, пронзившего меня, как разряд электрического тока. Прикусила указательный палец, другой рукой обвила Райена за шею. Его осторожные, медленные прикосновения сводили меня с ума, губы манили, но я терпела, чтобы не показаться слишком смелой.

Райен осторожно спустил лямку с моего плеча, я вывернула руку, чтобы высвободиться. Вторую лямку сняла сама, но придержала ткань, чтобы не соскользнула с груди, то ли от смущения, то ли от неожиданной робости. Посмотрела в тёмно-синие глаза. Райен сперва вопросительно взглянул мне в лицо, потом аккуратно отвёл мои руки. Камисоль упала на бёдра, прохладным шёлком скользнув по коже, лишь на миг задержавшись на встопорщенных сосках. От холода в пещере кожа покрылась пупырышками, но самой мне было жарко.

 — Идём, — Райен поднял взгляд от моей груди и взял меня за руку. Снова повёл к стене, где тоже оказался проём.

Мы прошли несколько пещер насквозь, не задерживаясь ни в одной. Я мысленно недоумевала и огорчалась: зачем мы вообще куда-то пошли, всё же было так хорошо? Но начавший теплеть воздух стал ответом. В последней пещере он вообще клубился тяжёлыми клубами пара, а свет здесь был тёплый, оранжевый, как будто горел сложенный у стен хворост.

 — Что это? — я оглянулась на свет.

 — Это вода из-под земли, — Райен принял мой вопрос на счёт побулькивающей и исходящей паром водной поверхности. — Она горячая, потрогай.

Подземный горячий источник. Ничего себе. Я последовала примеру и коснулась. Вода и впрямь была горячей, но не обжигающей. Наверное, можно залезть внутрь и хорошенько расслабиться.

Правда, сейчас мне хотелось не расслабляться. Я повернулась к Райену, и внутри всё вдруг томительно сжалось, когда я увидела, что он снимает рубашку. Бросив её на пол, он шагнул ко мне и потянул за ленты моего пояса, ослабляя его. Я молча подчинялась, украдкой любуясь игрой света на его обнажённой коже, на живых, упругих, гладких мускулах. Близость горячего тела Райена сводила с ума, сердце стучало где-то в ушах, дыхание спирало, кружилась голова.

Платье упало к моим ногам. Райен потянул меня вниз, заставил сесть на свою рубашку. Сам сел напротив, скрестив ноги так, что я оказалась прямо между ними. Взгляд то и дело опускался на выпуклость в его штанах. Мысль о том, что Райен меня хочет, заставляла где-то внутри судорожно сжиматься, пуская по телу приятные волны жара.

Усадив меня, Райен некоторое время ничего не делал, молча пожирая меня глазами. Тогда я взяла его руки и сама положила себе на грудь. Прикосновение грубоватой, шершавой, горячей кожи его ладоней показалось мне очень приятным. Едва я накрыла его руками свою грудь, как пальцы Райена сразу пришли в движение. Аккуратно погладили нежные выпуклости, провели по затвердевшим сосками, круговым движением очертили ареолу. Я невольно вздрагивала каждый раз, когда Райен касался сосков, тело пронзали острые разряды удовольствия. А когда он наклонился и взял сосок в рот, мне вообще показалось, что меня вот-вот унесёт. Я ахнула, вцепилась в его руки, Райен быстро поднял голову:

 — Больно?

Я замотала головой, сил говорить не было. И сама притянула его голову к своей груди.

Какой глупый… разве можно отвлекаться в такой момент?

Райен снова вернулся к прежнему занятию. Осторожно поймал губами сосок, обвёл языком. Стал посасывать и перекатывать, иногда легонько прикусывая. Я была уже вся мокрая внизу, мышцы внутри сжимались от желания скорее почувствовать его член, но Райен вдруг прервался и спросил:

 — Тебе нравится?

О боже, какой дурацкий вопрос. Конечно, нравится! Я кивнула, как дура. А сама смотрела в его глаза. Они были такие красивые, с тёмным пасмурным ободком, зрачки как чёрные зеркала. Боже, да он сам весь такой красивый, прямо сердце заходится. Сильные плечи, мощные ключицы и шея, тугие мышцы пресса под гладкой кожей. Волосы золотились в оранжевом свете, глаза блестели. Грудная клетка поднималась быстро-быстро, если приложить ладонь, наверное, можно было поймать ритм его сердца.

Я сама потянулась к ремню на штанах Райена. Но на полпути поддалась соблазну и коснулась выпуклости чуть ниже. Она неожиданно оказалась такой твёрдой, что я поразилась: как будто и не часть человеческого тела. Взглянула на Райена, а он смотрел на меня — одна половина лица освещена, другая в полумраке, губы маняще полураскрыты, похож на демона… искусителя.

Я провела по безотчётно влекущему твёрдому предмету, следя за выражением лица Райена. Он облизнул губы, но остался недвижим, только кадык слегка подпрыгнул. Тогда я расстегнула его ремень, помедлила и запустила руку под замшевую ткань. Неловко, неуклюже попыталась нащупать то самое. Райен чуть повернулся, перехватил мою руку и сам её направил.

Наткнувшись на обжигающе горячее под тонкой шелковистой кожей, я вздрогнула. Это было удивительное ощущение. Мне никогда не приходилось ещё касаться обнажённого мужского члена в э-э… готовом к работе состоянии. Заформалиненные, скукоженные, ледяные на ощупь, совершенно не возбуждающие — были, но это совсем другое дело. Пришлось помотать головой, чтобы отогнать призрак анатомички.

Райен отстранил меня. Не успела я испугаться, что он каким-то образом уловил мои мысли и обиделся, как я поняла, что он просто снимает с себя сапоги, а потом и штаны вместе с нижним бельём. Я сидела, как посадили, на его рубашке, и молча наблюдала, как он обнажается, как свет играет на гладких мышцах, высвечивает выпуклости и ямочки.

Смущения не было, вернее, был дикий удушливый жар, мощная пульсация внутри и пересохшая, невзирая на влажность вокруг, глотка. Но я не отводила от Райена взгляда, с жадностью наблюдая за каждым движением. И даже вид его члена в полной, так сказать, боевой готовности вызвал во мне скорее желание прикоснуться, чем стыд или смущение.

Райен чуть постоял, смотря на меня, совершенно обнажённый, не проявляя ни капли стеснения. Потом снова подошёл и тихо опустился рядом. От серьёзного взгляда у меня внутри ёкнуло, и я сама потянулась к губам Райена. Поцелуи были ещё жарче и безумнее сейчас, когда он был полностью обнажён, а на мне оставались лишь тоненькие трусики да полупрозрачная камисоль, спавшая на бёдра.

 — Не смей сейчас говорить, что ещё можно передумать, — сердитым шёпотом сообщила я Райену, когда мы оторвались друг от друга.

Он тихо улыбнулся. Покачал головой:

 — Теперь уже нельзя.

Наверное, это была шутка, но в следующий миг он взял меня за плечи и одновременно нежно и непреклонно заставил опуститься на твёрдый пол пещеры. Расстеленная рубашка совсем не смягчала жёсткость, но я обо всём позабыла, когда Райен стянул с меня бельё и без паузы накрыл собой. Поцеловал жадно и властно, одной рукой придерживая мой затылок, второй — путешествуя по моему телу. Я всем своим существом отдавалась ощущениям, пока в сознании не вспыхнула одна ужасающе глупая, но насущная мысль: мне будет больно, если я была девственницей там, у себя, или всё же нет, ведь это тело я, как-никак, придумала?

 — Что случилось? — хрипловатым голосом спросил Райен, когда я завозилась, пытаясь прервать поцелуй.

 — Я девственница, — выпалила я без предисловия.

Возникла небольшая пауза.

 — Если хочешь, я могу подождать до свадьбы, — брякнул Райен, явно не понимая, чего я от него хочу.

Я мысленно фыркнула: весь такой бурно дышит, от желания зрачки едва за границы глаз не выходят, но клонит всё туда же! Подождать он может, видите ли.

 — А я не могу, — упрямо заявила я, снова оплетая руками его шею. — Я просто хочу, чтобы ты не протаранил меня с разгона. Поосторожнее там, помягче, хорошо?

Райен явно ошарашился, но кивнул. Вот и хорошо, а то студенты меда выражений не выбирают. Снова поцеловал меня, мягко на этот раз и нежно. Пришлось самой усилить напор, чтобы догадался, где нежность проявлять не обязательно. Понял — поцеловал так же жадно, как до этого. Провёл рукой по внутренней стороне бедра, осторожно коснулся промежности.

Я закусила губу от неожиданной остроты чувств. Пальцы Райена двигались нежно, медленно, изучая меня. Вот провели сверху, потянулись вниз, медленно прошлись по складочкам. Снова вернулись вверх, и я испустила тихий стон удовольствия, когда они задержались на средоточии самых острых ощущений, легонько надавили, обвели вокруг, снова надавили… невольно я сама раздвинула ноги, желая, чтобы он скорее перешёл к тому, что внутри, пусть даже это будет «протаранил». В следующий момент Райен коснулся губами напрягшегося соска и одновременно скользнул пальцами внутрь меня, и я снова застонала, уже совсем не тихо, не в состоянии терпеть наслаждение.

Райен ласкал меня в двух местах, сильно и требовательно — грудь, мягко и осторожно — внизу, и я постанывала от накатывающих волнами ощущений. Наконец промежности коснулось нечто другое, не пальцы, уверенно скользнуло внутрь. Я задрожала от нахлынувших чувств. Хотелось ещё сильнее раздвинуть ноги, устремиться навстречу, я изнывала от желания, а Райен медлил, продвигаясь осторожно, по сантиметру. Потом его член упёрся во что-то внутри, и приятное ощущение сменилось лёгким дискомфортом. Мне показалось, что меня действительно «таранят» в непредназначенном для этого месте. В следующий момент Райен, не выходя из меня, приподнялся на руках и снова обхватил губами сосок, сильно втянул его в рот, прихватил зубами. И качнул бёдрами, безжалостно входя глубже. Дискомфорт резко усилился, но острой боли не было, я даже немного разочаровалась. Просто что-то большое, твёрдое, чужеродное было внутри меня. Немного жжения, лёгкое тянущее чувство… и всё?

Райен замер, не двигаясь, лаская губами мою грудь, и я обхватила его голову, заставив подняться и поцеловать меня.

 — Всё хорошо? — спросил он шёпотом.

 — Прекрасно, — я даже усмехнулась, хотя не переставала чувствовать его внутри себя.

Поцелуй, ещё один, потом ещё, жаркий до безумства. Потом Райен шевельнул бёдрами, качнулся назад, потом вперёд, потом снова и снова, и тянущее жжение внизу сменилось странным томительным ощущением. Я чувствовала себя растянутой, наполненной, мышцы пульсировали, жадно сжимая проникавший в меня член, возбуждённый клитор соприкасался с лобком Райена, посылая по всему телу жаркие волны. Странно… так странно… так непривычно, но очень приятно.

Райен обнимал меня обеими руками, уже не целуя, волосы горячило его бурное дыхание, а темп движений всё усиливался. Я словила ритм, полностью отдаваясь непривычным ощущениям, удовольствие постепенно нарастало. И тут Райен виновато признался:

 — Я больше не могу.

Я кивнула, разрешая ему финишировать. Слегка царапнула неудовлетворённость, но, наверное, для первого раза и так вышло неплохо, не всё же сразу. Райен ускорился, ловя мои губы своими, впился жадным поцелуем, его толчки сделались совсем безумными, частыми, мощными, и почти сразу я почувствовала, как его член сильно дёрнулся внутри меня. И это стало той самой последней каплей, которой мне не хватало. Меня сорвало и унесло, я даже, кажется, застонала в голос, содрогаясь всем телом от безумной сладкой судороги. Ноги слегка свело, я обхватила бёдра Райена коленями, сжала, чувствуя, как одновременно и сжимаются мышцы внутри: бурно, томительно, сладко, продлевая удовольствие, умножая его в несколько раз.

Ещё несколько минут после мы лежали в той же позе: Райен на мне, обнимая мои плечи и голову, судорожно дыша в мои волосы, и я под ним, оплетя его коленями и руками, уткнувшись носом в его мокрую от пота ключицу.

Ох.

Реальность обрушилась каменным утёсом.

Нет, я не жалела. И не боялась последствий, ни возможной беременности (а возможна ли она вообще, с ненастоящим телом?), ни того, что Райен, получив своё, теперь меня бросит (может быть, это звучит слишком самонадеянно, но кому-либо из нас бросить другого, мне казалось, примерно так же легко, как отрубить себе ногу). Не боялась я и того, что наши отношения испортятся, станут натянутыми.

Но просто… когда теперь в следующий раз мы сможем быть вместе? Вот так вот, как сегодня, только мы вдвоём? Сможем целоваться и обниматься, снова любить друг друга? Да и сможем ли — вдруг это наш последний день вместе?

 — Я тебя люблю, — вдруг сказал Рай.

Я ничего не ответила, только сжала крепче руки и ноги, вжимая его в себя, оплетая его, как вьюнок. Я знала, что он говорит правду и что ему не нужен мой ответ, он и так его чувствует.

Что за странная прихоть здешних богов — или не только здешних, ведь я тоже очутилась в самом водовороте — эта идеальная пара? Безоговорочное притяжение, способность чувствовать друг друга так хорошо, как будто мы разлучённые в детстве близнецы. Двусторонняя медаль — и зависимость, и опора. Но для меня этот похожий на проклятие подарок оказался спасением. Райен стал моим якорем в этом мире, моим стержнем. Тем, ради чего у меня появился смысл оставаться здесь, смысл жить и бороться. Можно посчитать, что мы с Райеном только марионетки, которые даже не в состоянии сами выбрать, в кого им влюбиться, но меня это совсем не огорчало. Главное то, что Райен у меня есть. И я сделаю всё возможное для того, чтобы остаться с ним вместе.

Я думала, после нашего спонтанного, так сказать, акта мы почти сразу уйдём, но Райен заставил меня залезть в горячую купель, и сам тоже забрался туда. Поначалу было страшно соваться в чёрную, маслянисто поблёскивающую воду, казалось, что там нет дна, но выяснилось, что купель совсем неглубокая, почти как обычная ванна. Мы прижались там друг к другу, как цыплята в корзинке, и от тишины, негромкого размеренного побулькиванья и тепла меня так разморило, что я отключилась, положив голову Райену на грудь. Кажется, просыпалась несколько раз, но видя, что Райен тоже спит, откинувшись на своеобразный бортик, а в пещере ничего не меняется, спокойно возвращалась обратно в сон. В общем, когда мы наконец вылезли оттуда, кожица на пальцах рук и ног сморщилась, а тело ощущалось тяжёлым, как слоновье.

Если бы не голод, наверное, мы бы в пещере так и заночевали. Но есть хотели оба, вернее, хотели жрать, сметать, поглощать, и мы, не сговариваясь, надели измятую влажную одежду и поспешили наружу. Продвигаясь вслед за Райеном, я обратила внимание на небольшое светло-коричневое пятнышко на рубашке у него на спине. Хотела было попытаться оттереть, но, хорошенько рассмотрев, сообразила.

Моя, что называется, девственная кровь. Ы-ы-ы!

Я вспомнила, как читала где-то, что раньше, в средние века, после первой брачной ночи вывешивали простыню со следами крови, чтобы доказать невинность невесты. Может, нам с Райеном лучше сохранить эту рубашку? Ну так, чисто на всякий случай, мало ли, попросят предъявить.

Снаружи уже темнело. Я ужаснулась: это же сколько часов мы пропадали? Эсуми и дядя Айрек, наверное, с ума сходят. Глянула на браслеты на руке Райена, но цирконы, слава богу, пока вроде бы тускнеть не собирались. И рыжая глина смотрелась цельной. Дядя Айрек предупреждал, что сначала пойдут трещины, и если не поменять в этот момент, моя душа почувствует нехватку энергии. Но, наверное, лучше всё равно поторопиться.

 — Дядя Айрек там, наверное, все волосы из башки повыдергал, — я поделилась с Райеном беспокойством по этому поводу.

Но тот лишь ухмыльнулся:

 — Думаю, он не ждёт нас раньше рассвета.

Я вытаращила глаза, и тогда Райен добавил:

 — Думаю, он примерно на это и рассчитывал. Ну… на что произошло, — он смущённо отвёл взгляд.

О. То есть этот хитрый жук предложил Райену показать мне пещерку, отлично понимая, что мы там будем наедине и что тишина и близость, так сказать, располагают… ах он старый проныра!

Впрочем, лично я, пожалуй, была ему благодарна. Не думаю, что мы с Райеном позволили бы себе больше, чем подержаться за ручки на людях. Он всё-таки тут личность известная, наследник как-никак.

И вместо того, чтобы прямиком вернуться в замок, мы зашли поесть в харчевню поблизости, а поскольку там оказалось очень вкусно, то взяли ещё и с собой на вынос. А потом сгустилась ночь… в общем, заночевала я тоже у Райена. И мы повторили то, что было в пещере, и это было ещё круче, а потом заснули в обнимку, а проснулись опять от трелей в животе. То, что принесли с собой, мы доели ещё вчера вечером, так что оставалось надеяться только на завтрак.

 — Айрек вчера заходил, когда ты спала, — сообщил Райен в процессе чистки зубов. — Он ждёт нас у себя до завтрака. То есть уже ждёт, скорее всего. Думаю, Эсуми тоже уже там.

Я кивнула, прогоняя тень грусти, тоже потянулась за зубочистным зельем. Покончив с умыванием, оделась — к сожалению, во вчерашнее, мятое и не очень чистое. Райен предложил послать к Эсуми за новой одеждой, но я отказалась: всё равно этому телу осталось существовать минут пятнадцать-двадцать. 1345d3c

Взявшись за руки, мы поднялись в лабораторию. На пути туда оба молчали, только держались друг за друга крепко-накрепко, словно обменивались бессловесными клятвами.

Вот только когда дверь лаборатории открылась, внутри мы обнаружили Айрека в полном одиночестве. А он сразу осведомился:

 — А Эсуми где?

 — Я думал, она здесь уже, — ответил Райен.

 — Нет, я её со вчерашнего дня не видел. Заходил вечером, но она уже спала, наверное, не открыла. Хотя садитесь, сейчас придёт, наверное, я послал за ней слугу.

Я присела на пыточный стул, Райен уместил задницу на его ручке. Отойти друг от друга было выше наших сил. Дядя Ай что-то писал на желтоватом картоне.

Наконец в коридоре послышались шаги. Рука Райена сжалась крепче вокруг моей. Я устремила взгляд на порог, но в дверях показалась вовсе не Эсуми, а слуга в местной форме. Поклонившись, он торопливо сообщил:

 — Её милость ещё вчера утром сели в карету и уехали. Куда — неизвестно.