Глава 10

Кажется, я всё-таки опьянела, хоть и выпила всего ничего. Наверное, это так повлияло моё дневное голодание — в погоне за Берестяевой я так толком ничего и не ела. И сейчас я ненавижу вино даже больше, чем когда либо!

Когда яхта пришвартовывается к берегу, на улице уже совсем темно. Даже звёзды, что неустанно светили в небе, скрываются за большими грозовыми тучами. Капитан говорил нам, что из-за надвигающегося шторма, наша прогулка закончится на час раньше, и искренне извинялся. Но никто из нашего квартета не возражал — никто не хотел пренебрегать правилами безопасности ради развлечения.

— Кажется, дорогая, мне лучше донести тебя на руках, — говорит Аристарх, когда я дважды спотыкаюсь на ступеньках закруглённого крыльца нашего отеля.

Возразить не успеваю — он ловко подхватывает меня на руки и несёт оставшиеся три ступеньки до входа. Несёт так легко, словно я и десяти килограмм не вешу, к груди бережно прижимает. Зарываюсь носом ему в волосы и шепчу на ухо:

— Отпусти, я тяжёлая.

— Кто тебе такое сказал? — вместе с его словами звучит бархатный смех, разгоняющий по всему телу мурашки.

Бывший. Примерно сотню раз, а может и больше, но уточнять этого я не стану. Я прекрасно знаю, что во мне ещё осталось тройка лишних килограммов, которые нужно непременно сбросить, чтобы полностью вернуться в форму. Хихикаю, и мотаю ножками, как маленькая девочка, пока мы проходим мимо ресепшена.

— Можешь не рассчитывать, что сможешь воспользоваться моим состоянием, — продолжаю шептаться я, стараясь придать голосу как можно больше строгости. — Ты сегодня спишь на диване?

— Это тот что в длину чуть больше метра и стоит у телевизора? — приподнимает бровь Аристарх. — Нет уж, дорогая, спи на нём сама!

— Вообще-то он раскладывается!

— И когда ты успела проверить?

— У моей подруги подобная модель, поэтому я точно знаю.

Сжимаюсь от жуткого раската грома и обхватываю крепкие плечи Аристарха сильнее. С детства не любила грозу, но почему-то сейчас мне казалось, что с этим мужчиной никакая стихия не страшна.

— В любом случае, я себя могу контролировать и на двухспальной кровати. — Его дыхание приятно щекочет макушку. — А если ты в себе сомневаешься, ложись на диване сама.

— Ты невыносим! — фырчу я, и чувствую, как меня ставят у двери нашего бунгало.

Я только сейчас замечаю, что Эдуард тоже несёт свою уставшую королеву на руках. Кивнув нам с улыбкой, он проходит дальше, к своему домику.

— Значит сомневаешься? — подлавливает Аристарх, щёлкая электронным замком.

— Лучше посплю на диване, — недовольно бурчу, и шагаю в номер, старательно контролируя каждое движение. Не хочу, чтобы Аристарх подумал, что я любительница напиться.

Всё что мне сейчас нужно, чтобы поставить мозги на место, это холодный душ. Молча подхожу к дивану и разбираю его. Аристарх наблюдает за мной и параллельно расстёгивает рубашку. Не смотрю на него, чтобы не испытывать свою выдержку, но наше уединение ощущается слишком ярко. Моё тело снова стреляется током только от мысли о том, что я проведу с этим мужчиной ещё одну ночь.

Его взгляд буквально касается ног, нежно скользит по коже, замирает на бёдрах и поднимается выше, к груди. Стараюсь справиться с наваждением, беру из сумочки сорочку и иду в душ.

На улице начинает тарабанить ливень. Подгоняемый ветром он хлещет по крыше и я трусливо сжимаюсь, стянув с себя сарафан. А ведь можно было забраться под плечо к большому и сильному мужчине. Забыться и снова окунуться в волшебные ощущения. Упрямо поджимаю губы и делаю воду похолоднее. Именно этот мужчина считает, что ты любовница его отца! Именно поэтому тебе нужно поставить мозги на место и не думать о нём в сексуальном плане!

Спустя несколько минут снаружи раздаётся жуткий грохот, свет угрожающе мерцает и в конце концов пропадает вовсе. В ужасе застываю, упираясь одной рукой в прохладную плитку, а второй пытаюсь осторожно нащупать шторку. Нужно ведь как-то выбираться!

Внезапно руки, что упирается в стену, касается что-то холодное и шершавое, и я, дернувшись, с визгом обхватываю себя руками, и кричу во весь голос:

— Аристарх!

Практически сразу дверь дёргается, и я слышу взволнованный голос Аристарха:

— Кристина, ты в порядке?

— Нет!

Была бы в порядке, орала бы, стоя в душе, будто на меня три тарантула охотятся?! Может и, правда, охотятся — затаились где-то по углам и ждут, когда я сознание потеряю от страха. Мне в темноте не видно!

— Открой!

— Не могу, — выдыхаю я, боясь пошевелиться.

В тот же момент чёрная от темноты стена вновь издаёт жуткие скребущие звуки и я снова визжу во всё горло. Видимо тарантулы устают ждать, и решают меня живьём съесть. Мой визг настолько пронзительный, что я не узнаю собственный голос. В данный момент я и пожарную сирену могу перекричать.

За собственным криком даже не слышу два удара, которыми Аристарх выбивает щеколду, и через мгновение меня хватают в охапку и вытягивают из душевой кабины. Крепко обхватив своего спасителя за шею, я моментально стихаю — даже дышать становится легче.

— Что происходит? — напряжённо произносят над ухом.

Я пытаюсь отыскать в темноте его глаза и дрожащим шёпотом произношу:

— В душе кто-то есть…

— Я проверю, — не выпуская меня из объятий, Аристарх достаёт из кармана шорт телефон и включает фонарик.

Ванную комнату освещает синеватый свет и только сейчас до меня доходит, что я стою, прижимаясь к нему, абсолютно голая. Из одежды на мне только холодные капельки воды и крепкие мужские руки. Пищу не своим голосом и вжимаюсь в большое тело ещё плотнее, буквально врастая в него.

— Хм, — ухмыльнулся Аристарх, сосредоточенно разглядывая стены кабинки. В блеске его глаз пляшут озорные смешинки.

— Что там?

— Жуткое чудовище, тебе лучше этого не видеть!

С опаской оборачиваюсь и вижу на плитке крохотную зелёную ящерку. Она пытается спрятаться от света фонарика, и забивается в верхний угол над потолком. А где же три страшных тарантула?!

— Ты окошко не закрыла сеткой, когда уходила, — поясняет Аристарх, оглядывая помещение, которое вдруг становится жутко маленьким. — Видимо так и пробралось твоё чудовище!

Поднимаю к нему голову, и мы погружаемся в тишину, глядя друг на друга. Смешинки в его глазах загораются пламенем и завораживают, покоряя мой разум. Молчу. Лишь дождь продолжает тарабанить по крыше и стёклам. В тот же момент в комнате вновь загорается свет. Я щурюсь и утыкаюсь лицом в его плечо. Аристарх тоже одет только на половину — на его плотном торсе нет рубашки, и его горячая кожа воспламеняет мою.

— Не смотри на меня, пожалуйста! — прошу я, думая, как мне добраться до полотенца и спрятать всё то, что сейчас в полном доступе для наглого взгляда Аристарха.

— Кхм, ты считаешь, что видеть в нашем тесном контакте важнее, чем чувствовать?

Застываю в его руках, прислушиваясь к ощущениям своего тела и понимаю, что он прав. Во мне всё вибрирует от его близости, от прикосновений, рассыпающих по спине жаркие импульсы. Чувствую, как резво громыхает сердце, а его вторит моему. Как моя грудь прижата к его. Это гораздо сильнее любых взглядов. А ещё нам явно что-то мешает в области бёдер…

— Аристарх, что это?

Он впивается в меня пылающим взглядом, не понимая вопроса.

— Где? — уточняет, но тут же соображает о чём речь и нагло ухмыляется: — А это как раз последствия нашего тесного контакта. Признаюсь, сложно оставаться хладнокровным, когда в твоих руках восхитительное по всем параметрам женское тело, да ещё и обнажённое.

Нервно прочищаю горло и понимаю, что до моего личного второго апокалипсиса остался всего шаг.

— Подашь мне полотенце? — облизнув пересохшие губы, спрашиваю я.

— Разумеется нет, — отвечает, скользя ладонью вдоль спины вниз.

— П-почему?

Я прикрываю глаза, чувствуя, как вслед за его рукой бегут обжигающие мурашки. Ох нет, оно мне сейчас нужно как никогда!

— Оно тебе сейчас не понадобится. Просто так я тебя не отпущу… Сама позвала, — шепчет мне в шею, почти касаясь губами мокрой кожи. — И я буду полным идиотом, если не приму приглашение…