23. Вести с полей

— Братец, ты что, обратился к религии? Если нет, то с чего ты рассчитываешь на свершение чудес? — при виде нас в дверях его кабинета Влад заинтересованно поднимает брови. Меня в компании Вики он точно не ждал, а предупреждать его я не стал.

— Ну, если ты выступаешь в роли бога истины и прозрений, то пожалуй, рассмотрю этот вариант, — хмуро морщусь я. Настроение все глубже скатывается в минуса, и напряженное личико Викки только это усугубляет.

Ничерта не меняется, все делается только хуже.

— Посмотрим, — улыбка у братца многообещающая, — только учти, мне приносить жертвоприношения сугубо в денежной форме.

— Ветров, — Вика покашливает и смотрит на меня чрезвычайно красноречиво.

Ну, да, они же официально не представлены.

— Это моя Вика, как ты уже понял, — я злоупотребляю подвернувшейся мне оказией и опускаю ладонь на талию жены.

— Своя собственная, — сквозь зубы шипит моя любимая кошка, но тем не менее моему брату выдает очаровательнейшую из улыбок, — привет.

— Владислав, — кратко роняет Влад, цепким взглядом окидывая Викки, чему-то кивает в своих мыслях, будто у него фоторобот сошелся с лицом нового знакомца, — кто я здесь кому и чей — опустим как неважные мелочи. Мы все в курсе нашей занимательной генеалогии. Яр, ты привел её, чтобы…

— Расскажи ей все, что у нас есть, — я в последний раз стискиваю пальцы на талии Викки и отхожу к окну, — у тебя ведь тут можно курить?

— Здесь работаю я. Значит, можно, — буквально умоляя меня тоном не задавать больше идиотских вопросов, откликается Влад, а затем указывает моей жене на кресло рядом со своим столом, — присаживайся, Вика, эту историю рассказывать долго, а доказывать — еще дольше.

Слушать все это, даже со стороны, оказывается непросто. Просто потому, что я все это переживаю заново.

Как я ревновал свою жену к остальным мужчинам, просто потому что она выходила из дома.

Как докатился до того, чтобы организовать за ней слежку.

Как получив результаты этого «расследования», не смог даже открыть рот и разобраться со своей женщиной лично…

Хотя… Поверил ли бы ей тогда?

И прочее, прочее, прочее...

— Но это не я, — тихо произносит Викки, разглядывая фотографии, которые перед ней разложил Влад. Пока еще просто фотографии, без результатов проверок экспертов моего брата, — это не я!

В какой-то момент её голос даже начинает дрожать, будто она уже готова броситься в бой за свою честь не на жизнь, а на смерть.

Да, пожалуй, были шансы на то, что она добьется от меня веры.

Правда, риск того, что на развод подаст уже она, тоже имелся. Я слишком хорошо представляю, насколько болезненно Викки воспримет весь этот разговор сейчас, а восемь лет назад…

— Ну, что это не ты — я уже доказал, — фыркает Влад насмешливо, и тут же начинает рассказывать дальше, пользуясь тем, что Викки, удивленная его ответом, замолчала.

Он рассказывает, а я продолжаю курить. Если бы тот огненный шквал, что бушует сейчас у меня в душе, прорвался наружу — в этом городе не осталось бы ни одной не обожжённой пяди земли.

Викки задает вопросы. Не сказать, что их слишком много, все они по мелочам, по делу, она все уясняет даже очень быстро.

А после, когда рассказывать вроде как становится уже не о чем, она сидит молча не одну минуту, постукивая тонкими пальцами по одной из фотографий.

И это не самые сладкие несколько минут моей жизни. Приходится стоять и бояться того, что сейчас она просто встанет и уйдет, уедет, решив, что все это пыль и фарс, просто моя попытка выкрутиться и как-то оправдать собственные действия.

Можно ли изойти на мыльную пену за семь минут жизни?

Можно, если вам в лоб смотрит твердый, испытующий взгляд,

— Все это звучит ужасно продуманно, и с подведением доказательной базы, вы, конечно, заморочились, мальчики, — наконец медленно произносит Викки, — за исключением одного. Мотива. Верить в то, что непонятно кто решил устроить нам развод, при этом мотивируясь тоже непонятно чем? Да еще и с такими затратами? С криминалом? Я на тот момент была обычным зеленым адвокатом. И процесс мой с Завьяловым было обсолютно бытовым, не выбивающимся из ряда всех дел в агентсве. Кто бы мне доверил что-то сомнительное? Если б Завьялову было что скрывать, он бы не стал брать меня, взял кого поопытнее.

Вот кстати интересный вопрос, почему олигарх и промышленник Андрей Завьялов выбрал для своего дела неопытную адвокатессу.

Для меня еще тогда это был лишний повод для разгула ревнивой паранойи.

Потому что он её захотел, почему же еще?

— Ну, Вика, — Влад округляет глаза, — не порти мое впечатление о тебе. Не торопи события. Здесь мы переходим к той части истории, которая не известна ни тебе, ни Яру.

Наконец-то!

Я убираю зажигалку в карман, давлю сигарету в пепельнице и шагаю обратно, к рабочему столу брата, пристально вглядываясь в плотный серый конверт, который Влад достает из кожаной папки.

Какая жалость, что я не супермен и взглядом просвечивать непрозрачные предметы не умею.

— Я так понимаю, хирурга в клуб вышивания крестиком не включаем? — шуточка получилась очень мрачной, но тут уж ничего не поделать. — И с ним ты, наконец, попал?

Вообще-то пластический хирург Иосиф Давыдович Перельштейн был последним в списке пластических хирургов, которые могли бы провести операцию такого рода в то время в Москве. Все-таки пластика лица — не подкачка губ, квалификация нужна повыше.

Вот только этот хирург семь с лишним лет назад улетел в Израиль и добираться до него пришлось тогда, когда других хирургов Влад уже обработал. Хотели сэкономить, но не вышло.

— Он узнал её, — Влад без лишних слов кивает на Вику, — ну, точнее не её, а девчонку, которая подгоняла себя под неё. Говорит, хорошо запомнил, потому что это был очень непонятный случай в его практике, когда девушка шла на незначительные, корректирующие изменения, подгоняя себя под чужую фотографию. Все-таки деньги были… Немаленькие.

— Перельштейн не был самым дешевым хирургом тогда, — задумчиво припоминаю я, — дешевых мы уже проверили. Значит, не экономили? А фамилию пациентки он случайно не запомнил?

Конечно, шансов на то, что хирург вдруг вспомнит пациентку, которую оперировал восемь лет назад было немного, но…

— Случайно запомнил, — Влад сегодня явно решил устроить праздник и порадовать меня по полной. — И мои ребята уже даже эту красотку пробили. И нашли.

— Она жива? — этот вопрос как-то сам по себе всплывал всякий раз, когда у нас появлялся возможный вариант нового свидетеля.

Слишком уж много было «участников клуба».

— Жива и процветает, — Влад достает из папки новую фотографию, — знакомьтесь, Анжелика Дмитриевна Кайсарова.

Девушка на фотографии действительно была живой. Если судить по пробитой на краю фотки дате. Зябко куталась в дорогое пальто и садилась в открытую перед ней услужливым телохранителем дверцу стильного порше.

Фотограф поймал её замершей в движении, обернувшейся, и этот ракурс был хорошим, чтобы понять — её сходство с Викки действительно было ненормальным.

— И кто же это такая? — тихо спрашивает Викки, переплетая на колене пальцы, выдавая в себе нервозность.

Судя по удовлетворенной улыбке Влада — он очень ждал этого вопроса.

— А это дочь и наследница нефтяника Дмитрия Алексеевича Кайсарова. Кто из вас слышал про такого?

Я слышал…

Дмитрий Алексеевич Кайсаров славу имел широкую, и одной только Москвой она не заканчивалась. И слава эта имела далеко не белоснежный цвет. Как была и у всякого, кто успел подняться на неразберихе в девяностых, да еще и варился в таком сегменте бизнеса как добыча нефти. Кайсаров же не просто поднялся, Кайсаров взлетел. И именно ему принадлежала пятая по прибыльности нефтяная компания страны.

Нет, сейчас криминальная его деятельность благополучно скрылась в тени, о ней просто не говорили, законный бизнес составлял основную часть его деятельности, но… Не всю.

— Твои уже сличали эту фотографию с моими? — история еще совершенно не ясна, но внутри меня гудит тугая струна предвкушения. Мы на верном пути. И мы совершили хороший рывок вперед, наконец-то!

— Это она спала с Завьяловым, — Влад кивает, как всегда готовый ко всем моим вопросам, — по крайней мере, тот раз, что был на видео. И по ресторанам с ним шаталась тоже она.

Одно паршиво — мотивов в принципе, как не было, так и нет. К чему бы этой Анжелике мой развод с Викой?

— Вика, а кто твой отец? — Влад пристально вглядывается в лицо моей жены, будто пытаясь найти там что-то новенькое. — Я от Яра слышал только про мать. Про отца не было ни слова.

— Я не знаю кто он, — буднично и бесстрастно отвечает Вика, — мама говорила, это была недолгий роман, в конце которого он уехал, уверяя её в великой любви, обещал вернуться, но что-то у него там пошло не так. Типичный космонавт, короче…

Вика презрительно кривит губы, всем своим выражением лица объясняя, что она думает о таких мужчинах. И смотрит при этом на меня.

— А он о тебе знает? — Влад продолжает свой допрос.

— Понятия не имею, — Вика равнодушно пожимает плечами, хотя в глазах у неё пустовато для подлинного безразличия, — он не вернулся, значит, либо мертв, либо попросту безответственный мудак. Да и я вышла из возраста, когда не можешь обойтись без папочки.

— А если, — Влад постукивает пальцами по краю новой фотографии, — если папочка с этой мадмуазель у вас общий?

— Хочешь сказать, я — и дочь нефтяника? — Вика даже хмыкает, пытаясь скрыть смешок, и недоверчиво покачивает головой.

— А как еще ты сможешь это объяснить? — Влад пожимает плечами, откидываясь на спинку кресла. — Зачем кому-то был нужен ваш развод? Ну, не на Яра же охотились, в конце концов. Он ведь эту Анжелику сейчас вместе с тобой первый раз видит.

— Возможно, все-таки это актриса? — Я поднимаю брови, пристально вглядываюсь в фотографию. — Она прикидывается дочерью Кайсарова? А где настоящая?

Нет, потрясающее сходство, конечно. Будто её и Вику с одного лекала лепили. Я помню про всю эту муть со сличением, про расположение ушных мочек и так далее.

Но, не зная всей этой истории, я бы при встрече с Анжеликой Кайсаровой натурально остолбенел, узрев бывшую жену с таким мощным апгрейдом.

— Яр, Кайсаров же не мальчик, — Владу моя версия не нравится совершенно, — Это его официальная дочь, от законной жены, между прочим. Он её с младенчества растит. Наверняка даже тест ДНК делал, чтобы убедиться, что это действительно его плоть и кровь. Ты думаешь, отец настолько не знает свою дочь, что за восемь лет не заметит подмены? Да её бы еще в первый месяц поймали и содрали бы с неё столько шкур, что уползала бы она оттуда только одноклеточной инфузорией.

— А еще она изначально была на меня похожа… — рассеянно напоминает Вика, — И откуда-то она взялась…

Её глубоко задумчивое выражение лица и голос заставляют нас обоих уставиться на неё.

— Сдается мне, какие-то мысли у тебя имеются, дорогая невестка, — голос Влада даже звучит выжидающе.

Да уж, судя по всему, имелись. Только делиться ими моя кошка почему-то не очень спешила.

— Да бред, — Вика нервно передергивает плечами, — так, вспомнила кое-что. Но это неважно…

— И все-таки? — терпеливо, но настаивает Влад. — Бред, так бред — не бойся, санитаров не вызовем.

— Да кто вас знает, — Вика сердито зыркает на меня, — может, это ваш план по моей дискредитации?

— Вика, — тон Влада становится еще требовательней, — я уже почти месяц вожусь с вашим делом. Если я в ближайшее время не получу ответы, я их из кого-нибудь вырву. Не из тебя, конечно, я этого не переживу, но спаси моих будущих детей от участи отца-уголовника.

— Мама говорила, — пыльцы Вики выводят на столешнице нервный, неровный узор, — у неё должна была родиться двойня. По всем УЗИ и анализам. Только моя сестра после родов не выжила. Сказали — не хватило кислорода.

От таких откровенний замолкают даже конченые циники.

И Викки сейчас выглядит достаточно уязвимой, чтобы я поднялся и, остановившись рядом с ней, просто накрыл ладонью её руку. Пальцы просто ледяные. Как и всегда, когда она нервничает.

— А в каком роддоме ты родилась, не знаешь? — после недолгой паузы интересуется Влад.