Эпилог

Предложение

— Вот скажи мне честно, откуда?

Я вовсе глаза таращусь на кольцо в раскрытой коробочке передо мной.

— А откуда ты думаешь? — Яр насмешливо щурится, качая в своих ладонях мою ладонь, — из сейфа, вестимо. Вика, соберись, на нас все смотрят.

Это пятнадцатое предложение — Яр оказался до чертиков педантичен, и выполнил озвученную мне свою мечту до самой завалящейся мелочи. Сказал, позовет меня за себя замуж пятнадцать раз — все, можно ставить галочку “выполнено”.

Как он не креативил с этими своими предложениями…

Были разные, простые и вычурные, с кучей воздушных шариков — вот Маруське-то было счастье, с заказом на целый день здоровенного экрана в центре города, с организацией сотрудников в офисе… Наверное, больше всего я запомнила предложение на базе Артемиса, когда коробочка с обручальным кольцом виртуозно удерживалась на морде гарцующего Милорда.

Пятнадцатый был… Вечеринкой.

Господи, как я хотела его убить сейчас.

Шикарный ресторан, в зале столько цветов, что у меня даже слегка кружится голова от их запахов и куча народу вокруг, что сейчас с умиленным видом на меня таращатся.

Ну, не только на меня — мой драгоценный бывший муж как и полагается стоит на одном колене передо мной. У, упырь, сколько можно пыль в глаза пускать?

Почему я так зависла, таращась на кольцо?

Нет, не потому что меня заворожил темный сапфир в окружении десяти маленьких бриллиантиков.

Все четырнадцать раз до этого, кольца были совершенно другие, новые, дорогущие — одно дороже другого, я все гадала — что он мне притащит на пятнадцатый раз? Куда уж изощреннее? Мне ждать бриллиант с голубиное яйцо и не будем ли мы расплачиваться за такую роскошь всю оставшуюся жизнь?

Нету бриллианта с голубиное яйцо.

О боже, и слава богу!

То, что есть — куда дороже лично для меня.

Мое кольцо. Я его три года носила, сдирала с пальца, давясь слезами и удивляясь только, что плачу водой, а не кровью. Тогда я хотела швырнуть его в лицо этому мудаку, моему мужу, без лишних объяснений подавшему на развод. Не придумала ничего оригинальнее спереть самую дорогую зажигалку, на память, и бросить кольцо там, в маленькой коробочке из-под зажигалки. Туда, куда никто не полез бы кроме хозяина.

Я вообще не думала, что увижу это кольцо снова. После того, как Кристина пришла ко мне — хвастаться новеньким новоделом, пусть и дорогим, я была уверена — Яр продал мое кольцо, или отдал его брату.

Нет. Не продал. И не отдал.

Приберег для последнего нашего предложения. Чтобы снова подчеркнуть, что мы исправляем сделанную тогда ошибку.

— Итак, Виктория, ты отказывалась выйти за меня замуж уже четырнадцать раз, — ужасно официальный голос Яра заставляет меня сосредоточиться. Ненадолго!

— Конечно, отказывала, я следила, насколько ты держишь слово.

Где-то слева хихикает Светка. Только требовательный взгляд Яра заставляет меня на пару минут принять вид настоящей леди. Пусть Маруська хоть на моей помолвке маму такой увидит, а то растет моя девочка очень быстро, а мама — вечная ехидна.

— И вот я пятнадцатый раз спрашиваю тебя, станешь ли ты моей женой, Виктория? — патетика, официоз, пафос. Ветров, умеешь же, когда захочешь!

Хотя ладно, я знала, что он может практически все.

— А если я откажусь, то ты меня засудишь, о великий и ужасный, гроза всех адвокатов этого города?  — Я вскидываю на Яра преисполненные надеждой глаза.

Я потихоньку восстанавливаю квалификацию. Не знаю, зачем оно мне нужно было при полученном после ухода Ника места главы отдела — но хотя бы для себя я этим занималась. А еще мне в итоге было интересно, кто кого уделает в прямой баталии — Я Ветрова или он меня?

Он был опытнее, он был виртуознее, он был в конце концов тем еще мерзавцем — моим любимым мерзавцем, если что.

А я…

А у меня карт-бланш! Пусть только попробует у меня выиграть!

— Если ты мне откажешь сейчас, мы перейдем к следующему пункту плана. И в ЗАГС я тебя отнесу на своем плече, завернутой в ковер, — тем временем Яр сообщает всем гостям плачевную судьбу, что нагонит меня в случае дальнейшей строптивости.

— И с кляпом во рту. Кляп с меня! — суфлерский шепот Козыря, в который раз портит нам всю серьезность ситуации, — с кляпом она в ЗАГСе не откажется!

Светка хихикает еще громче. Изменница. Меня кляпом?!

Я задумчиво опускаю взгляд на свой живот. Большой, кстати живот. Хотя, чего мы хотим? Шестой месяц, двойня — это уже никаким животиком не назовешь.

Один раз меня пронесло мимо этого, на второй раз природная склонность к рождению двойняшек все-таки сыграла свою роль.

— Ладно, не на плече, на руках, — поправляется Яр, приняв мой красноречивый намек. Да, на плече это если и унесешь, то не без членовредительства. А кому оно надо? Правильно, не для того Ветров с меня эти шесть месяцев пылинки сдувал, чтобы так бездарно все испортить.

Я смотрю на Яра оценивающе. В конце концов — изволил устроить спектакль, значит, главной актрисе положена личная драматическая пауза.

Я вообще думаю. И сомневаюсь. Хотя, вообще-то нет. Но кто же сдается так быстро?

— Пожалуй, я все-таки за тебя выйду, Ветров, — наконец резюмирую я, — в конце концов, я не хочу, чтобы отец моих детей надорвался.

Ой, что мне потом будет за такое заявление. Я уже вижу в глазах Яра обещание, что моральный ущерб с меня будет взыскан приличный.

Ладно, ладно, ждем с нетерпением.

А сейчас — Яр, ничуть не расстроившись, что его список будет выполнен не до конца, все-таки надевает на мой палец золотой ободок кольца.

Гости, обрадованные тем, что собрались не зря, потихоньку расползаются — кто за шампанским, кто за канапешками, кто потанцевать, благо музыка вполне себе настраивает на медленные танцы…

Маруська в белом платье принцессы — которое внезапно тоже ничего, если папа купил, налетает на Яра сбоку и обвивает руками его поясницу.

— Я же сказала, что мамочка не откажется, если устроить для неё большой праздник.

Мордашка у нашей Плюшки сияет как начищенный пятак. Кто-то чувствует себя персональным папиным свадебным консультантом, без которого бы, разумеется, ничего бы не вышло.

— А, так вот кто это придумал? — я грозно хмурю брови, а Плюшка коварно хихикает и сбегает.

Там где-то ходит дедушка — он охотится на ловко и неожиданно удачно ускользающую от него бабушку. Впрочем, с Маруськой он уже тоже танцевал…

Нашел же время, я думала, что ему будет некогда.

— Ну, что, Ярослав Каримович, — я смеюсь, глядя на Яра сверху вниз, — ты почто в одну реку второй раз пошел? А ну как засосет тебя трясина семейной жизни.

Каримович... Господи, сколько же работы мы устроили паспортному столу со всеми нашими сменами фамилий, отчеств и прочего... Но носить отчество Олега Германовича Яр отказался. Это было ему настолько омерзительно, что он по-жесткому штрафовал всех сотрудников, которые забывались и называли его по-старому. Впрочем, в Рафарме работали сообразительные люди, до них дошло быстро.

С Ютакой мы больше не виделись, если уж говорить о Рафарме. Я познакомилась с его старшим братом, вернувшимся к обязанностями отцовского поверенного, во время конференции в Японии, там же услышала, что младшего Такахеду могучий отцовский пинок спустил к самому подножию карьерной лестницы, заставив начать свой путь с нуля, то есть с самой младшей должности. В том, что рано или поздно Ютака свой статус-кво восстановит — я не сомневалась. А вот недооценивать Козыря он больше не будут.

— Спасибо, родная, — теплые губы Яра тем временем касаются моей макушки, — спасибо, что согласилась стать моей женой, после всего, что я сам же и испортил.

Можно подумать, ты сомневался, что я соглашусь.

Как будто я могла отказаться от его глаз, которые смотрели на меня с таким обожанием. Он меня любил. Быть любимой им мне хотелось больше всего на свете. Хотя, раз он дает мне такой повод...

— Ой, не благодари, — радостно улыбаюсь я, — если ты не понял, это мой коварный план. Я сейчас выйду за тебя замуж и первая с тобой разведусь. Закрою последний гештальт.

Это шутка, мы оба это понимаем. Кто ж меня разведет, я ж по уши беременная, никакой справки не надо, никто мне не даст.

Яр же все равно ревниво обвивает меня руками, опуская подбородок мне на плечо.

— Никуда ты от меня не уйдешь, — спокойно замечает он, — один раз отпустил, хватит с меня.

В такие минуты я перестаю ехидничать и ощущаю, как втягиваются мои колючки. И сама расслабляюсь в его руках — в единственном месте мира, где я могу дышать спокойно.

—  Ты не пожалеешь. Я все сделаю, чтобы ты не пожалела об этом решении, — тихонько шепчет Яр, зарывшись лицом в мои волосы, — и я тебя больше никогда не оставлю, Ви. Ни тебя, ни наших детей.

… Надо было еще тогда понять, что он говорит буквально…

 И три месяца спустя

Я просыпаюсь посреди ночи. В нашей спальне темно и тихо, на моем плече горячее дыхание Яра, он неизменно нагоняет меня, насколько б далеко к краю кровати я не уползала. Нагоняет, придавливает меня тяжелой рельсой своей руки, будто даже во сне он бдит и контролирует ситуацию. И все же, проснулась я не от этого.

Минут пятнадцать я еще валяюсь и вглядываюсь в темноту, прислушиваясь к себе. Ровно до той секунды, когда низ живота скручивает снова.

Нет, не почудилось…

Нет, это не фальшивые схватки, это ни с чем не перепутаешь...

— Яр…

Он просыпается в ту же секунде. Последние две недели он вообще жил в режиме киборга, и просыпался по ночам, даже если я неровно вздыхала во сне. Чудовище! Так нельзя же.

— Пора, да?

— О, да!

Нам казалось, что мы готовы. Абсолютно. Совсем! Почему тогда вопреки этому всему начинается такая суета?

Проверить, все ли взяты вещи, найти ключи, вызвать охранника с первого этажа…

— Может черт с ним, пусть Степа поспит, — тихонько поскуливаю я, меньше всего мне хочется сейчас будить лишних людей, но Яр все-также категорично дергает подбородком.

Постоянное наличие в близости от меня телохранителя приходится принять как данность. Даже когда Олег Германович скончался в тюрьме от глиобластомы, даже съездив и лично проверив, что это действительно он, даже похоронив его, ни Ветровы, ни Кайсаров отказаться от телохранителя мне не позволили.

Хотя, на мой взгляд, Стелла, лишенная денег и отправившаяся в колонию за многочисленные выплывшие косяки, была не так уж и грозна…

Впрочем… Дмитрий Алексеевич же изволили объявить о наличии у него второй дочери, прилюдно. Вывел меня в компании Лики на какую-то благотворительную акцию, и … все, да. Этого хватило.

Его не напугало даже обнародование информации о самой подоплеке того, как его провели. Кайсаров скалился и на замечания типа “Акела промахнулся”, многозначительно улыбался и становилось понятно — Акелы еще вполне хватит, чтобы разобраться с теми борзыми щенками, кто посмеет открыть на него пасть.

Так что, мои личные враги вроде как и исчезали, но вот чужих мне добавилось. Так что ок, пусть Степа будет рядом. До клиники. Тут все-таки есть своя служба охраны. Хорошая, Влад одобрил, а это многое значит.

— Итак, кто же у нас будет первым, как ты думаешь? Денис? Или Владик? —  пока я жду врача, Яр уже упаковывается в белый халат, и прикрывает врачебной шапочкой волосы.

Имена для мальчишек мы выбирали не просто так. Имя хирурга, благодаря которому на память о трех ножевых Яру остались только три коротких шрама на животе, и имя Влада, который столько сделал для того, чтобы выяснить правду.

— Ветров, у тебя есть последний шанс передумать, — слабо постанываю я. Я пыталась его отговорить с самого начала, все эти современные тренды про совместные роды всегда казались мне… Излишними, что ли.

— Не отвлекайся, дыши, родная, — сверкнув улыбкой, советует Яр, даже не думая остановиться.

Далась же ему эта блажь.

Спасибо, что все-таки благой идеи снимать роды ему не пришлось. Не представляю, как бы я потом это смотрела...

Рекомендация Ветрова поспевает вовремя — схватка практически застигает меня врасплох.

Черт, я же не в первый раз. Почему все равно, чувствую себя растерянной девчонкой? Как в первый раз, когда я даже на слово “тужтесь” не понимала, чего от меня хотят.

Нет. Все нормально. Все хорошо. Я все помню. Просто… В этот раз мне просто предстоит чуть больше работы… Да, мне чуть-чуть страшновато.

Но мы ведь были к этому готовы, так?

Мы… Господи, как же это звучит. Так, что сердце даже бьется с большей охотой. И картинка происходящего перед глазами мира кажется по-настоящему совершенной.

Мы были готовы — это немного не то слово для описания ситуации. Если честно, мне казалось, что мы даже чересчур готовы, учитывая весь тот движняк который устроили вокруг меня и Ветров, и Кайсаров. Мой уже ставший почти привычным в моей жизни папочка и мой бывший бывший муж внезапно нашли внезапно даже слишком много общих интересов. Я, как объект, вокруг которого носились чуть ли не с ружьями, их очень сплотила.

Папочка, блин! Как отыгрывался за тридцать лет моей «безотцовщины».

В какой-то момент я даже радовалась, что с Маруськой у меня все было тише, спокойней и без всяких там телохранителей, от которых так редко удавалось избавиться.

Ладно, сейчас все уже позади, я уже на финишной прямой, вон уже даже интервалы между схватками сокращаются.

— Можно начинать тужиться, — радостно улыбается медсестра. И все-таки какая прелесть эти частные клиники. Нет никаких долбанутых акушерок, которые орут на тебя, убежденные, что ты точно знаешь, что делать, просто плохо стараешься. Не сказать, что у меня осталась моральная травма после первых родов, но я запомнила.

Я крепче вцепляюсь в пальцы Яра. Он рядом. Боже, какое счастье, что он настоял на своем. С ним гораздо легче.

Глубокий вдох.

Схватка.

Я подталкиваю к скорейшему появлению на свет наше с Яром продолжение. Сына. Старшего.

Давай, мой хороший, нам с вашим папой уже не терпится с тобой познакомиться. С вами обоими!