Глава 5 1

Алина

Пока хозяин скрылся в темном коридоре, перед нами открыли лифт. Но не обычный. Он шел только вниз. На нулевые этажи. Минус первый. Минус второй. Минус третий.

Цифры загорались одна за другой, и с каждой отметкой вниз в груди появлялось тяжелеющее давление. Такое бывает, когда лифт уходит слишком глубоко, а тело запаздывает за движением. Я машинально напрягла пресс, будто это могло остановить падение.

Чего? Тут сверху три этажа и еще внизу? Зачем?

Мозг уже рисовал схемы. Подземные уровни. Закрытая территория. Контроль полный. Значит, выходы есть, но они не для нас.

Черт.

Вот, что он имел в виду, когда сказал, что нас из-под земли никто не достанет.

Фраза всплыла отчетливо, до тошноты ясно. Не образ. Конкретика. Под землю… буквально.

Я взглянула на Машку, которую вели прямо за мной.

Она держалась. Плечи напряжены, шаг ровный.

Эти амбалы приложили ключ-карту, и лифт поехал на минус первый.

А когда дверь распахнулась, я офигела.

Первое, что ударило.. пространство. Не камера. Не подвал. Зал.

Огромная комната, метров, наверное, семьдесят. Светлые стены. Коричневая кожаная мебель. Ковры и самое главное — полуголые девушки.

Трое.

Разных совершенно.

Две брюнетки и одна большегрудая блондинка.

Я быстро пробежалась взглядом: позы, кожа, выражения лиц. Они не забиты в угол. Не удивлены нашему появлению…

Они здесь давно.

Они сидели в одной компании. Одна качалась на кресло качалке с блокнотом и ручкой, две другие лежали на белоснежном кофре у пуфиков.

Блокнот. Ручка.

Двери лифта закрылись, и мы остались тут. С Машей. В вдвоём. Но совершенно одни...

Щелчок замков прозвучал окончательно. Назад дороги нет.

— Добрая ночь,— девушки тут же принялись подниматься со своих мест и встали возле дивана.

Голоса как будто мы на мастер класс приперлись.

Это напрягало сильнее, чем крики.

— Привет новенькие, я Олеся,— блондинка подошла к нам и принялась развязывать руки.

Я позволила. Сейчас свобода важнее подозрений.

Я стояла, не дергалась.

Так, раз они тут уже своего рода старенькие, значит что-то да знают. Надо все выяснить, а после лично поговорить с Машей. Нам много что нужно обсудить. Накопилось за несколько дней. Очень-очень много всего.

Увидь я ее в другой ситуации, треснула бы ей по голове чем-нибудь тяжелым за то, как она меня подставила.

— Я Алина,— первая заговорила я, проходя дальше и оглядывая девушек с ног до головы.

И намеренно двинулась глубже в комнату. Проверить реакцию. Никто не дернулся.

Идеальное выбритые, уложенные, с макияжем. Они тут что? Бордель? Внутри дома? Поверить не могу, что такое существует.

Я подала девушкам руки, в качестве приветствия и они мне ее пожали.

Пока Маша представлялась Олесе, я узнала, что двух других зовут Ксюша и Милана.

Запомнила сразу.

Отлично. Вот и познакомились. Давайте теперь ближе к делу.

Недолго думая, я аккуратно села на край дивана, и когда все мы разместились, наконец-то начался разговор.

Я выбрала край намеренно. Контроль пространства.

— Вас купили на аукционе?— спросила Олеся, подгибая под себя ноги на кресло-качалке.

— Да,— коротко ответила я,— вас, я так понимаю тоже? Что это за место? Что мы здесь делаем, почему вы выглядите так?

Я следила за мимикой. Ни одна не отвела взгляд.

Они все усмехнулись. Не похоже, что им тут страшно. Или больно. Или дико вообще.

Это пугало больше всего.

Не понимаю их эмоции. Честно. Просто не вижу, что они правда чувствуют за их масками из штукатурки.

— Это место - владение Владимира Константиновича. Мы все здесь его собственность. Да. Он всех нас купил.

Слово «собственность» прозвучало буднично.

Ясно.

Лебедев черт его побери. Надо было внимательнее читать его личное дело. Хотя, таких фактов там вроде не было. Блин.

Я потрясла головой, стараясь не смотреть на подругу. Не надо им пока знать, что мы знакомы. Меньше знают, живее спят. Да. Живее. Теперь у меня и руки, и ноги свободны. Я покажу на что способна. Только не этим, жертвам диктатора, а тем, кто ему, правда... Служит.

— И что вы не сопротивляетесь? Не сбегаете отсюда?

Вопрос вырвался жестче, чем я планировала.

— Отсюда нельзя сбежать,— включила в диалог брюнетка, что сидела слева,— кто пробует отправляется на третий этаж. А оттуда выхода нет.

Я отметила паузу перед «нет». Значит, видели.

— Чем отличаются этажи?— решила вклиниться Зяблик.

— Первый этаж для девушек только Владимира Константиновича. Он выбирает из нас, кто будет с ним ночью, одна или несколько. Или может отдать нас своим близким друзьям. Второй этаж... Туда лучше не попадать. Там,— Брюнетка сделала паузу.

Паузы тут говорят больше слов.

Но Олеся ее подхватила.

— Все приглашенные гости на вечеринки могут забрать тебя и сделать с с тобой что хотят, ничего им не будет.

Внутри все сжалось в узел, но лицо осталось неподвижным.

Дурдом. Ясно. Это психиатрическая больница, а мне кажется, что я в борделе. Все хорошо. С ума сошла, бывает.

— Вы молодцы, что ведете себя покорно, буйных здесь не любят. Говорят – делаешь. Не выполняешь, тебя с каждым косяком отправляют на этаж ниже,— продолжала блондинка.

Я слышала это как инструктаж перед боем. Все то у них по пунктам.

— Так, вы сами сказали, нельзя отсюда сбежать, вот мы и не сбегаем,— прорычала я в ответ.

А у меня ком в горле. Ни с кем я спать не буду. Я ему не вещь. Тем более для его друзей.

Угораздило же мне тогда промазать. Давно бы были свободны и выполняли бы свою работу дальше. Маша...

— Мы здесь, чтобы ему служить,— не унимались девушки.

— Больные что ли вы все?— спросила я, осматривая узоры на светлых обоях. Светло-голубые.

Цвет выбран специально. Давит мягко.

На небо похоже? Полы темные.

Мда. Ломает психику. И судя по этим девушкам в красивых пижамах и с макияжем, точно ломает.

Не успели мне ничего ответить, как двери лифта распахнулись и там показался мужчина, высокий с рыжей бородой.

Здоровый и злой какой-то. Вот этот точно злой. По глазам вижу. У некоторых людей они выдают.

Я сразу отметила походку. Не охрана. Исполнитель.

Он прошел прямо и встал передо мной, пока девушки молчали в тряпочку.

Машка обернулась на меня, но я смотрела на рыжебородого.

— Ты,— он обращался ко мне, — сегодня ты пойдешь. Вернусь за тобой через час.

Чего?

Алина

Пока хозяин скрылся в темном коридоре, перед нами открыли лифт. Но не обычный. Он шел только вниз. На нулевые этажи. Минус первый. Минус второй. Минус третий.

Цифры загорались одна за другой, и с каждой отметкой вниз в груди появлялось тяжелеющее давление. Такое бывает, когда лифт уходит слишком глубоко, а тело запаздывает за движением. Я машинально напрягла пресс, будто это могло остановить падение.

Чего? Тут сверху три этажа и еще внизу? Зачем?

Мозг уже рисовал схемы. Подземные уровни. Закрытая территория. Контроль полный. Значит, выходы есть, но они не для нас.

Черт.

Вот, что он имел в виду, когда сказал, что нас из-под земли никто не достанет.

Фраза всплыла отчетливо, до тошноты ясно. Не образ. Конкретика. Под землю… буквально.

Я взглянула на Машку, которую вели прямо за мной.

Она держалась. Плечи напряжены, шаг ровный.

Эти амбалы приложили ключ-карту, и лифт поехал на минус первый.

А когда дверь распахнулась, я офигела.

Первое, что ударило.. пространство. Не камера. Не подвал. Зал.

Огромная комната, метров, наверное, семьдесят. Светлые стены. Коричневая кожаная мебель. Ковры и самое главное — полуголые девушки.

Трое.

Разных совершенно.

Две брюнетки и одна большегрудая блондинка.

Я быстро пробежалась взглядом: позы, кожа, выражения лиц. Они не забиты в угол. Не удивлены нашему появлению…

Они здесь давно.

Они сидели в одной компании. Одна качалась на кресло качалке с блокнотом и ручкой, две другие лежали на белоснежном кофре у пуфиков.

Блокнот. Ручка.

Двери лифта закрылись, и мы остались тут. С Машей. В вдвоём. Но совершенно одни...

Щелчок замков прозвучал окончательно. Назад дороги нет.

— Добрая ночь,— девушки тут же принялись подниматься со своих мест и встали возле дивана.

Голоса как будто мы на мастер класс приперлись.

Это напрягало сильнее, чем крики.

— Привет новенькие, я Олеся,— блондинка подошла к нам и принялась развязывать руки.

Я позволила. Сейчас свобода важнее подозрений.

Я стояла, не дергалась.

Так, раз они тут уже своего рода старенькие, значит что-то да знают. Надо все выяснить, а после лично поговорить с Машей. Нам много что нужно обсудить. Накопилось за несколько дней. Очень-очень много всего.

Увидь я ее в другой ситуации, треснула бы ей по голове чем-нибудь тяжелым за то, как она меня подставила.

— Я Алина,— первая заговорила я, проходя дальше и оглядывая девушек с ног до головы.

И намеренно двинулась глубже в комнату. Проверить реакцию. Никто не дернулся.

Идеальное выбритые, уложенные, с макияжем. Они тут что? Бордель? Внутри дома? Поверить не могу, что такое существует.

Я подала девушкам руки, в качестве приветствия и они мне ее пожали.

Пока Маша представлялась Олесе, я узнала, что двух других зовут Ксюша и Милана.

Запомнила сразу.

Отлично. Вот и познакомились. Давайте теперь ближе к делу.

Недолго думая, я аккуратно села на край дивана, и когда все мы разместились, наконец-то начался разговор.

Я выбрала край намеренно. Контроль пространства.

— Вас купили на аукционе?— спросила Олеся, подгибая под себя ноги на кресло-качалке.

— Да,— коротко ответила я,— вас, я так понимаю тоже? Что это за место? Что мы здесь делаем, почему вы выглядите так?

Я следила за мимикой. Ни одна не отвела взгляд.

Они все усмехнулись. Не похоже, что им тут страшно. Или больно. Или дико вообще.

Это пугало больше всего.

Не понимаю их эмоции. Честно. Просто не вижу, что они правда чувствуют за их масками из штукатурки.

— Это место - владение Владимира Константиновича. Мы все здесь его собственность. Да. Он всех нас купил.

Слово «собственность» прозвучало буднично.

Ясно.

Лебедев черт его побери. Надо было внимательнее читать его личное дело. Хотя, таких фактов там вроде не было. Блин.

Я потрясла головой, стараясь не смотреть на подругу. Не надо им пока знать, что мы знакомы. Меньше знают, живее спят. Да. Живее. Теперь у меня и руки, и ноги свободны. Я покажу на что способна. Только не этим, жертвам диктатора, а тем, кто ему, правда... Служит.

— И что вы не сопротивляетесь? Не сбегаете отсюда?

Вопрос вырвался жестче, чем я планировала.

— Отсюда нельзя сбежать,— включила в диалог брюнетка, что сидела слева,— кто пробует отправляется на третий этаж. А оттуда выхода нет.

Я отметила паузу перед «нет». Значит, видели.

— Чем отличаются этажи?— решила вклиниться Зяблик.

— Первый этаж для девушек только Владимира Константиновича. Он выбирает из нас, кто будет с ним ночью, одна или несколько. Или может отдать нас своим близким друзьям. Второй этаж... Туда лучше не попадать. Там,— Брюнетка сделала паузу.

Паузы тут говорят больше слов.

Но Олеся ее подхватила.

— Все приглашенные гости на вечеринки могут забрать тебя и сделать с с тобой что хотят, ничего им не будет.

Внутри все сжалось в узел, но лицо осталось неподвижным.

Дурдом. Ясно. Это психиатрическая больница, а мне кажется, что я в борделе. Все хорошо. С ума сошла, бывает.

— Вы молодцы, что ведете себя покорно, буйных здесь не любят. Говорят – делаешь. Не выполняешь, тебя с каждым косяком отправляют на этаж ниже,— продолжала блондинка.

Я слышала это как инструктаж перед боем. Все то у них по пунктам.

— Так, вы сами сказали, нельзя отсюда сбежать, вот мы и не сбегаем,— прорычала я в ответ.

А у меня ком в горле. Ни с кем я спать не буду. Я ему не вещь. Тем более для его друзей.

Угораздило же мне тогда промазать. Давно бы были свободны и выполняли бы свою работу дальше. Маша...

— Мы здесь, чтобы ему служить,— не унимались девушки.

— Больные что ли вы все?— спросила я, осматривая узоры на светлых обоях. Светло-голубые.

Цвет выбран специально. Давит мягко.

На небо похоже? Полы темные.

Мда. Ломает психику. И судя по этим девушкам в красивых пижамах и с макияжем, точно ломает.

Не успели мне ничего ответить, как двери лифта распахнулись и там показался мужчина, высокий с рыжей бородой.

Здоровый и злой какой-то. Вот этот точно злой. По глазам вижу. У некоторых людей они выдают.

Я сразу отметила походку. Не охрана. Исполнитель.

Он прошел прямо и встал передо мной, пока девушки молчали в тряпочку.

Машка обернулась на меня, но я смотрела на рыжебородого.

— Ты,— он обращался ко мне, — сегодня ты пойдешь. Вернусь за тобой через час.

Чего?