Глава 6 1

Алина

Три дня назад

Вы знали, что профессиональные снайперы работают в паре?

Это не романтика и не киношный трюк. Это математика и выживание. Один стреляет, второй держит мир вокруг в порядке, чтобы пуля долетела туда, куда ей приказали.

Если да, то знайте. Это так.

Мы сидели на крыше. Ну как сидели, почти лежали.

Крыша пахла битумом и пылью, колени мерзли через ткань, локти упирались в шероховатую поверхность, и я специально не меняла позу, чтобы не сбить себе привычный рисунок тела перед выстрелом.

670 метров до цели.

Дистанция рабочая. Не близко, чтобы он услышал хлопок. Не далеко, чтобы ветер стал главным героем этого мужчины.

Лебедева.

Владимира.

Почти тезку.

Фамилия зацепилась в голове и тут же ушла в архив. На работе фамилии — не люди. Фамилии — точки. Чаще всего в их жизни.

Я и мой Зяблик. Единственная подруга с приюта, всегда были рядом настолько, что даже это дело делили. Задание на двоих.

Мы делили не только задания. Мы делили молчание, когда оно давило, и делили злость, когда она копилась. В паре легче не потому, что веселее. В паре легче потому, что один может заметить то, что второй пропустит.

Мы всегда были друг для друга якорем. Напоминали друг другу, что человеческая жизнь - это ценность. Особенно, когда за нее хорошо платят.

Ирония в том, что мы напоминали себе про ценность, нажимая на спуск. Так работает мозг, который вырос на выживании, а не на сказках.

Самозарядная винтовка СВД была моей еще одной подругой.

Металл на холоде отдавал в пальцы, щеку я прижимала к прикладу привычно, будто врастала в оружие.

Я звала ее Люси.

Моя черная, боевая.

Она всегда отвечала одинаково: сухо, честно, без сюрпризов. Я любила это в ней.

Истребительница мудаков, которых нам заказывали еще большие мудаки.

Кстати, о них.

Я была истребителем. Зяблик — разведкой. Координаты, скорость ветра, угол, все, что могло помогать или помешать мне при попадании в цель.

Она шептала цифры коротко, без лишнего, а я складывала их в голове в один правильный выстрел.

Еще она всегда имела при себе три ствола и три запасные обоймы. Почему три? Это число казалось ей счастливым.

Счастье в нашей профессии измерялось не удачей, а тем, что ты уходишь на своих ногах.

А я просто ей верила. Если рядом вдруг мы могли встретить сопротивление, она стреляла быстрее.

Мне же нужно было время, несколько секунд, чтобы достать своего маленького огненного друга.

И эти секунды всегда были где-то рядом, как тонкая грань между «успели» и «поздно».

Безопасность. Чёткость. Скорость.

Эти слова были нашей мантрой. Как и сейчас.

Мы выбрали не самое ближайшее здание, чтобы успеть уйти.

Маршрут отхода был в голове заранее: вниз по лестнице, в подворотню, через двор, потом на улицу с остановкой. Я прокручивала его перед глазами, как карту, чтобы тело не задумалось в момент, когда думать нельзя.

У меня с собой юбка в клетку, водолазка и на всякий случай под лестницей спрятан футляр под виолончель.

Футляр был не просто прикрытием. Он был билетом в образ. Люди видят то, что хотят видеть.

Кто будет думать на девушку с грязной головой, пучком нелепым, с длинной юбкой в сраную синюю клетку и с виолончелью?

Я больше похожа буду на какую-то ученицу музыкалки, которая задолбалась на парах. Точно не первоклассный снайпер.

И именно поэтому схема работала. Потому что она была правдоподобной, а не гениальной.

Благотворительная акция, посвященная открытию какого-то парка. Наша цель в костюме за несколько тысяч долларов уже выходил к микрофону.

Я видела его профиль, видела как он держит плечи, видела охрану по бокам. Слишком расслабленные. Значит, уверены в площадке.

Владимир Лебедев.

Бизнесмен, появившийся на радарах не так давно. Дерзкий, говорят саркатичный ублюдок за тридцать.

Но, судя по всему, успевший уже кому-то насолить.

— Ты готова? — спросила Маша,

— Ну конечно, у меня в руках винтовка, детка, да я и с нескольких километров попаду в легкую.

Я сказала это так, будто говорила про прогулку, хотя в животе стояла пустота, как всегда перед выстрелом. Пустота полезная. Она не мешает.

Она рассмеялась.

— Скажи спасибо, что сейчас еще осень и нам не приходится есть снег,— она улыбнулась, проверяя местность в бинокль.

Ее улыбка всегда была редкой роскошью. И она появлялась именно тогда, когда мы обе знали, что все под контролем.

— Отвали, не отвлекай,— я хихикнула в ее сторону.

А у самой. Пустота внутри.

Снова.

Это состояние мне знакомо с детства. Тело здесь, голова здесь, а чувства где-то в стороне. Так выживают.

Но это моя работа.

Я воспитана, чтобы служить…

Слова режут неприятно. Я не люблю их, но факт от этого не меняется.

Сделала глубокий вдох.

Выдох.

Я проверила прицел, проверила плечо, проверила упор. Руки не дрожали. Они никогда не дрожали в момент выстрела.

— Вижу цель. На прицеле. Держу.

Какой он слащавый-то. Говорит так и улыбается, что аж как медом измазанный.

Я искала точку. Впадина над ключицей. Сектор чистый. Ветер в норме.

— Ха,— короткий ответ подруги, пока она оглядывалась по сторонам.

Я знала, что у меня еще несколько минут, но медлить плохо, когда можно не медлить.

Медлить… это давать миру шанс вмешаться.

— Полетели...

Я подвела палец на курок и задержала дыхание.

Прощайте, товарищ Лебедев.

Не успела даже ни о чем подумать, как в этом мгновенье Машка дернула меня за руку.

Это было сильнее, чем просто касание. Рывок, который сломал мне картинку. Мышцы дернулись, палец уже сделал движение, а тело потеряло миллиметры, которые решают судьбу.

Шок. Тремор. Секунда, чтобы осознать реальность.

И я промазала, попав в вазу, которую он держал в руках……

Звон стекла внизу я почти услышала даже сквозь шум. И в эту секунду все внутри сжалось в один ледяной ком.

Самое хреновое. Я промазала. Промазала... Впервые.

ВПЕРВЫЕ ЗА ВСЕ ВРЕМЯ МОЕЙ СЛУЖБЫ.

Черт.

Учащенное сердцебиение. Абсолютное непонимание, что произошло.

Блять.

Что?

Я обернулась на подругу, которая с ужасом смотрела на меня и что-то говорила, но я слышала только звон в ушах.

Словно кто-то ударил по металлу внутри моей головы. Реальность стала плоской, картонной.

— Ты что наделала?— еле выдавила я , видя, как она достает рюкзак и начинает переодеваться, — Маша, ты что наделала? Маша!!!!!

Я знала, что крик — ошибка, но он вырвался сам, потому что это было не «промахнулась». Это было «меня сдвинули».

— Уходим, живо. Быстро. Уходим,— вместо ответа, она лишь дернула меня за руку.

И вот тогда я поняла: объяснений не будет. Будет только отход. А значит, что-то пошло не просто плохо. Оно пошло по чужому плану.

Как я докатилась до жизни такой? Да так, были на то причины.

У всех детей обычные уроки. У меня же уроки выживания. В прямом смысле слова.

Мы учим географию так, что можем с закрытыми глазами проложить маршрут с одного города в другой.

Мы учимся выживать в лесах, ставить палатки, делать луки из подручных материалов, стрелять из лука, разделывать дичь. Маскироваться. Под любой вид территории, будь то пустыня или гребаная глиняная скала.

Я умею орудовать топором, томагавком, ножом, кинжалом, саблей, секирой, да даже Нагайкой.

Уроки рукопашного боя после русского и стрельба после истории. Все это норма.

Мы похожи на обычных людей. Только в нас нет души. У нас нет фамилии. Отчества. Есть только имя. И прозвища.

Меня зовут Лебедем. Я изящна. Особенно с винтовкой в руках.

«Мать» наша общая, если так выразится директор нашего особо приюта, просила меня танцевать на мероприятиях, когда приезжают гости.

Но это было редко. Очень.

Да и выходные у нас были только в воскресенье. Раз в год у нас были каникулы. На Рождество. Целая неделя, когда мы, маленькие девочки от пяти до семнадцати, оставались обычными детьми, лепящими снеговика и обмазывающими друг друга зубной пастой в «смешную ночь».

Смешная ночь, название то какое. Однако...

Это был один из наших любимых праздников. На огромной территории мы утраивали прятки.

Жребнем выбирали трех, кто будет искать.

Пока «везунчики» Отсчитывали до тысячи, мы прятались.

А кого найдут, того измажут зубной пастой, да так, что в душе приходилось потом мыться пару часов, пока все это из волос не выскребешь.

Ведь если тебя нашли, ты должен идти в круг и сидеть, пока не найдут всех.

Победитель был один. Он получал от нашей «матери» настоящий новогодний подарок. Сладкий набор, которым нельзя было делиться с остальными.

Один раз я поделилась с подругой. С Машей. За что после, когда под ее подушкой нашли фантик, меня выпороли армейским ремням.

Правила есть правила, и они созданы не для того, чтобы их нарушать.

В 17 нам отдавали первое задание.

Мы делились по классам. Кто-то уходил в разведку, улетал в другие города, становился шпионом.

Я же, Лебедь, стала снайпером.

Тогда.

И на всю жизнь.