Глава 17

Алина

Я не помню, как выбежала из столовой.

Сознание будто выдернули из тела, оставив только инстинкты. Бежать. Скрыться. Не дать никому увидеть, как внутри всё рушится.

Ноги сами несли меня по дому, который будто начал сужаться, давить на меня стенами.

Каждый поворот казался ловушкой, каждый коридор вдруг стал лишком длинным, слишком узким. Дом будто дышал мне в спину.

Воздуха не хватало. В груди щемило, а под ложечкой разрасталась мерзкая, рвущая изнутри тошнота.

Тело больше не подчинялось голове. Оно жило своей жизнью, сигналя тревогой, красной кнопкой, которую уже невозможно было игнорировать.

Я взлетела по лестнице, влетела в ванную и захлопнула за собой дверь, дрожащими пальцами еле нащупав замок.

Слишком медленно. Слишком неуклюже. Руки не слушались, пальцы скользили по металлу.

Но не закрыла.

Не успела.

Черт. Черт. Черт.

ЧЕРТ.

В следующую секунду меня накрыло.

Волна была безжалостной, вывернула меня наизнанку, как будто организм решил избавиться сразу от всего… от напряжения, от лжи, от попыток держаться.

Я упала на колени, еле добралась до унитаза.

Холод кафеля ударил в колени, но я почти не почувствовала боли, её перекрывал спазм внутри.

Рвота подступила резко, жгучей волной, и я сдалась.

Без сопротивления. Без сил.

Все усилия выглядеть сильной, спокойной, неуязвимой.

Всё смыло за одну секунду.

Меня выворачивало с такой силой, что глаза заслезились, слёзы текли по щекам, смешиваясь с каплями пота на лбу.

Горло горело, желудок сводило судорогой, тело ломало, будто меня били изнутри.

Черт.

Черт.

Черт.

Мир вокруг плыл. Все плыло! Все! Я не успевала даже нормально вдохнуть!

Всё казалось далеким, будто я смотрела на себя со стороны, скрюченную, жалкую, не похожую на ту Алину, которую он знал.

И вот тогда я услышала его голос.

— Лебедь…

Володя.

Холод прошелся по коже. Нет, меня словно придавило огромным айсбергом.

Внутри всё обрушилось разом.

Черт. Черт. Черт.

НЕТ.

Я едва успела моргнуть, как его руки уже были рядом.

Он встал на колени и, не говоря ни слова, аккуратно отвел мои волосы назад, придерживая их.

Это было слишком интимно. Слишком близко. Слишком опасно.

Словно… заботился.

Словно… это было естественно.

АГА.

Я точно знаю, что только не для него, не для этого мужчины, который стал для меня только кошмаром.

Я едва удержалась от нового приступа. Слишком унизительно. Слишком близко.

Слишком.

— Уходи, — хрипло сорвалось с моих губ, но голос дрожал.

Я сама слышала, как он ломается.

Не было в нём ни силы, ни угрозы.

Только слабость.

Только страх.

Только желание, чтобы он точно не догадался.

Я не хотела, чтобы он видел меня такой.

Слабой.

Ранимой.

С поникшими плечами и стеклянными глазами.

А ещё я не хотела, чтобы он знал.

Не сейчас.

Не так.

Я еще должна выполнить уговор, я должна. Это так не работает, он же заставит меня сделать аборт, а я не хочу, я не хочу.

Мысль была панической, рваной, как дыхание. Я цеплялась за неё, как за последнюю соломинку.

Я сидела на холодном кафеле, прислонившись спиной к стене, когда наконец смогла закрыть крышку унитаза и немного отдышаться.

Холод пробирался под кожу, но даже он не отрезвлял.

Но внутри всё трясло.

Вообще все, как желе все застыло и я просто могла только чувствовать боль в желудке и горле.

Черт.

В голове гремела тысяча мыслей, как град по крыше.

Всё разом.

Без пауз.

Ой….

Протяжный вздох.

Он догадался.

Он понял.

Конечно понял.

Володя не идиот. Он все складывает слишком быстро.

Я видела его лицо… он смотрел не как обычно.

Не с насмешкой, не с раздражением.

Он был в шоке.

И это пугало сильнее всего.

Его, на удивление каменное лицо или привычная едкая ухмылка куда-то исчезли. Где он? Где он настоящий, почему он сейчас смотрит на меня так удивленно? Почему и зачем?

Неужели не ясно, что я слаба?

А от слабых избавляются, так он всегда говорил.

И я боюсь, что он сейчас так и поступит.

Руки дрожали.

Тело ломило от судорог, будто каждая клетка тела сигнализировала, АЛИНА!!! Беда.

Опасность.

Конец.

Я обняла колени, уткнулась в них лицом и зарыдала. По-настоящему.

Без сдерживания.

Без маски, возможно вообще впервые в жизни и с ним один на один.

Вероника стояла за дверью, и после, когда увидела мое состояние и его, сидящего напротив меня, просто закрыла ее до конца.

Щелчок. И теперь я…

Я боялась. Не за себя.

За него. За того, кто внутри меня.

Что он сделает, когда осознает это до конца?

Оставит? Запретит? Заберёт?

Или… что хуже всего… решит, что этот ребенок лишний?

Страх был животным.

Раздирающим. Я не знала, как жить с этим. Не знала, что будет дальше.

Я просто сидела, вся в слезах, в чужом доме, в камуфляже, с разорванной душой и ждала удара.

Того самого, который непременно последует. Слишком уж всё стало настоящим.

Я почти ничего не слышала, кроме стука своего сердца.

Он всё еще был рядом, рядом со мной…

Зачем он тут, зачем гладил только что меня по голове?

— Алина, — его голос был тише, чем я привыкла.

Не властный, не крик, не издевка. Он был… Почти... мягкий.

Я сжалась ещё сильнее, уткнувшись лбом в колени.

Плакать в его присутствии? Это уже за гранью.

Но я не могла остановиться.

Я чувствовала, как он протянул руку.

Осторожно.

Нежно.

Его пальцы коснулись моих волос, убирая прядь с моего влажного от пота и слёз лба.

И это, почему-то, вызвало новый поток слёз.

— Что с тобой? — его ладонь скользнула по моей макушке. Он пытался меня утешить?

Серьёзно?

Лебедев? Утешить меня?

Ха, это пока он просто не догадался.

— Может, врача? Если нужно, я сейчас вызову знакомого хотя бы, – он сделал паузу и продолжил, — От выстрела в грудь отдало, а, Лебедь? — усмехнулся он, но голос дрогнул.

Шутка вышла не в тему, не в такт.

Даже он это понял.

Я вздрогнула.

Не от слов.

От самой его близости.

Меня продолжало тошнить.

Внутри всё сжалось, но уже не от еды или усталости. От страха.

Слёзы всё ещё текли. Усталость. Шок. Паника.

Я не могла на него смотреть. Но чувствовала, что он смотрит.

— Что происходит, Алина? — снова спросил он, уже без намека на иронию, — Ты бледная, как смерть. У тебя руки ледяные. Ты падаешь прямо на глазах.

Я хотела ответить. Хотела отмахнуться. Но не смогла.

Я знала, что должна сказать.

Но как? Как сказать этому человеку, что в тебе растет новая жизнь, если ты не знаешь — сохранит ли он её?

Как сказать монстру, что ждёшь от него ребёнка?

Да, он сейчас нежный.

Да, он сейчас гладит мои волосы и говорит вполголоса.

Но я помню. Всё помню.

Я помню, что он делала с девушками и как приволок меня сюда с аукциона.

Помню, как он смотрел на то, как моей подруге тогда еще причиняют боль, как ее насилуют и бьют по его указке. Я не хочу так, но видят все, я честно пыталась от него сбежать.

Я все помню.

Помню его жестокость. Его власть. Его контроль.

А если он узнает, и решит, что я теперь «обуза»? Что я «подстава»?

А если он решит, что я специально? Чтобы отгородить себя от задания, над которым он так усердно типо работает?

Черт.

Каждый сценарий в голове был страшнее предыдущего.

Я сидела и дрожала, собирая по кусочкам смелость.

Её почти не осталось, но я вытаскивала её изнутри, с самых глубин. Потому что это уже не про меня.

Это про того, кто внутри.

И он заслуживает знать.

И я должна сказать.

Я приподнялась, оперлась на стену.

Грудь сжалась.

Внутри всё трещало, но я всё же посмотрела ему в глаза.

— Володя… — начала я.

И замолчала. Вдох. Выдох. Снова вдох.

Сейчас. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Я соберусь. Обязательно.

Я скажу.

– Я беременна от тебя.