Глава 21

Алина

Машина плавно катилась по дороге.

Каждый метр ощущался кожей, будто расстояние измерялось не километрами, а напряжением между нами.

В салоне стояла тишина, только негромко работал обогреватель, разгоняя по стеклам тёплый воздух.

Этот равномерный шум немного убаюкивал, но внутри меня не отпускало ощущение, что я сижу на краю чего-то очень хрупкого.

Меня немного знобило. Может от стресса, может просто от волнения перед узи.

Я чувствовала, как тело живёт своей отдельной жизнью: пальцы холодные, плечи зажаты, спина напряжена, будто в любой момент нужно будет защищаться.

За окном мелькали белые поля, редкие деревья, тусклые огни одиноких деревенских домов.

Эта дорога казалась бесконечной, словно вела не в больницу, а куда-то в неизвестность.

Я сидела рядом с Лебедевым, закутавшись в его куртку, потому что свою забыла на вешалке в спешке.

Да, вот такая я молодец и очень себя берегу. Пора бы перестроиться уже наверное… в моем теле теперь живу не только я.

Эта мысль отзывалась странной, тянущей ответственностью где-то под ребрами.

Куртка пахла им77. кожей, табаком, холодом улицы.

Запах въедался в память, оседал глубоко внутри, будто я боялась забыть его, если он вдруг исчезнет.

И пахла безопасностью, которой мне так отчаянно не хватало. Даже в нем самом…

После его последнего признания, что он не собирался я пересмотрела все.

Он вел машину одной рукой держа руль, другой, время от времени проверяя, всё ли со мной в порядке.

Этот жест был почти незаметным, но я ловила его каждый раз, как подтверждение, что я здесь, я рядом, меня видят.

Молчал.

Его молчание давило, но я знала, что если он заговорит первым, мне станет ещё страшнее.

А я молчала в ответ, но внутри всё клокотало.

Мысли налезали друг на друга, мешались, не давая выбрать, за что цепляться.

Я не могла больше сдерживать вопросы, которые жгли меня изнутри.

Они царапали горло, просились наружу.

Скоро лопну от любопытства как большой-большой пузырь.

— Вов... — тихо начала я, почти шёпотом. — А кто теперь выполнит твоё задание? Ты ведь… я помню, что для тебя это важно. И для меня…

Вопрос вылетел, как выстрел, и сразу стало жаль, что я его задала.

Он скосил на меня глаза, коротко.

Этот взгляд был быстрым, но в нём мелькнуло что-то резкое.

Щеки его чуть дернулись, но он не ответил сразу.

Только сильнее сжал руль.

Я увидела, как побелели костяшки его пальцев.

— Не твоё дело, Лебедь, — наконец отрезал он негромко. — Забудь об этом. Не нервничай.

Меня резануло, как ножом.

Слово «забудь» прозвучало так, будто меня вычеркнули.

Забудь? Как будто я могла.

Ага.. тот полутруп который я должна была добить тоже забыть? Мда…

Внутри поднялась горечь.

— Ты же собирался использовать меня, да? — голос дрожал, но я не собиралась молчать. — Купил, как вещь. Порешил всё за меня. Я для тебя только винтовка была? Или может сама Мишень?

Володя тяжело выдохнул, сцепив зубы.

Машина слегка рванула, когда он резко перестроился.

— Тогда — да. Тогда ты была инструментом. Ты сама это знаешь.

Я опустила взгляд в колени.

Грудь сжалась, будто внутри что-то окончательно треснуло.

Ну конечно. Что ещё я ожидала услышать? Сказку? Ласку?

Точно не любовь. Не верю в любовь с первого взгляда, тем более на аукционе мяса.

А внутри что-то тихо и горько хрустнуло.

Минуту мы ехали в глухой тишине. Только ревел мотор.

Я считала секунды, чтобы не разреветься.

Потом он сам заговорил. Голос его стал глубже, тяжелее.

— Но потом всё изменилось, Алина. Ты сама всё поменяла, понимаешь? Своим характером, своей упрямой дурной головой, своей грёбаной искренностью. Ты заставила меня вспомнить., что я мужчина способный на чувства и близость, а не только похоть и жестокость.

Я молчала. Только сжала руки в кулаки на коленях.

Слова цепляли, но я боялась поверить.

Холодно мне. И от слов и физически.

Мурашки ползут по телу и куча плохих мыслей в голову.

— И теперь, — добавил он чуть тише, — мне вообще теперь плевать на задания, на заказчиков, на контракты. Мне важно только одно… чтобы ты была цела. Чтобы вы были целы.

Горло перехватило.

Прикусила я губу, чтобы не заплакать, не зарыдать как самая девчонка из всех девчонок на этой планете.

Мы… да.

Каков контраст и как на душе тяжело.

— Мне придётся уехать? — всё-таки спросила я, потому что страх сидел в горле, не давая нормально дышать.

Вопрос вырвался сам.

Он перевел на меня быстрый, жёсткий взгляд.

Этот взгляд не оставлял иллюзий.

А потом молчал.

Минуту.

Две.

Пятый километр.

Десятый.

На подьезде.

Каждый метр дороги будто приближал к приговору.

Машина остановилась на обочине недалеко от больницы.

Вова заглушил двигатель, но не спешил выходить.

Сидел, глядя куда-то вперёд.

Я насторожилась.

Внутри всё сжалось.

Пауза была слишком длинной, слишком тяжёлой.

Я уже чувствовала, сейчас будет что-то, что мне совсем не понравится.

И не ошиблась.

Как и думала.

Как и боялась.

— Алина, — начал он, глядя вперёд, а не на меня,— Ты права. После обследования ты уедешь. Как бы я не хотел, чтобы ты осталась.

Мир вокруг будто застыл.

Даже звук дороги пропал.

Я медленно повернулась к нему, всматриваясь в его профиль, в сжатую челюсть, в тяжелый, упрямый изгиб бровей.

Одно дело думать, предполагать, другое слышать.

– Куда уеду?

Он наконец посмотрел на меня.

Серьёзно. Да настолько, что я сразу поняла — решение принято.

— Как можно дальше отсюда. На время. Под охраной. Я всё организую. Пока я не закончу дела.

Слова звучали, как приговор, замаскированный под заботу.

Я мотнула головой, ненавижу его эти ДЕЛА.

Ненавижу.

Ненавижу…

— Володь, ты серьёзно? Ты хочешь отправить меня куда-то, прятать? Без меня решить всё? Опять/

Голос сорвался, но он не перебил.

Он молчал. Только смотрел.

В его глазах была тяжесть, не злость, не раздражение.

Что-то хуже.

Что-то прощальное.

Меня затрясло. Внутри поднималась паника. Я сжалась в сиденье.

— Я не хочу уезжать! — сорвалось с губ. — Ты хочешь избавиться от меня? Чтобы я не мешала?

Слова вылетали хаотично, одно за другим.

Да, все мои страхи наружу поползли.

— Алина, угомонись. Мне нужно доделать дела. Я не могу одновременно держать тебя на виду и разруливать весь этот сраный беспредел. Ты в опасности. Ты и ребёнок. И ты поедешь. Если до этого я все еще знал, что ты справишься, потому что ты солдат, теперь я не позволю тебе рисковать. Не позволю и эьто не обсуждается.

Тон был жёсткий, без вариантов.

КОЗЕЛ.

— А если я не захочу? — бросила я, срываясь. — Если я останусь?

— Тогда я привяжу тебя к батарее и сам отвезу, — процедил он, сжав зубы.

Я отвернулась к окну, чтобы он не видел, как слёзы подступили к глазам.

Горло жгло.

Чёртов Володя.

Чёртов упрямый, холодный, правильный в своих грёбаных схемах.

Он хочет защитить меня.

Но делает это так, что я чувствую себя лишней. Брошенной.

Я буду там, а он тут, со своими этими игрушками… у которых никого в животе нет, но ведь ему так нравится пытаться там кого-то оставить.

Мерзость.

Ревность.

Похоть.

Злость.

Все это смешалось в одну густую жижу.

Я положила руку на живот.

переживаю, ком в горле встал.

— Ты обещаешь ко мне приехать? — спросила я очень тихо, почти шёпотом.

Этот вопрос был важнее всех остальных.

Да, я сама сбежала, сама потом поппросила к нему6 мы оба немного психопаты, но вчера я поняла, что больше не хочу разлучаться с ним7 Он лучше, чем я думала.

Он не сразу ответил.

Болючая пауза была.

Просто сидел, сжав кулаки. Потом коротко кивнул:

— Как только всё будет кончено. Клянусь. Я приеду за тобой.

Я кивнула в ответ, но в душе всё крошилось на куски.

Слова не лечили страх.

Мы ехали в больницу, но между нами уже пролегала пропасть.

И каждый знал, встреча следующая будет не скоро.

Если она вообще будет.