Глава 22. Прошлое

Алина

Через два дня я снова оказалась на минус первом.

Лифт опустился мягко, почти незаметно, и это было странно, раньше здесь всегда чувствовалось давление, будто бетон прижимал к полу. Сейчас это как будто просто этаж. Просто коридор. Без Маши.

Ее здесь больше не было.

Комната, где она жила, стояла пустая. Дверь закрыта, но не заперта. Я прошла мимо и не остановилась. Мне было все равно, куда она делась. В этом доме исчезновения… обычное дело.

Тем более она. Предательница как никак.

Володя уехал утром. Сказал коротко: «На день». Даже не уточнил куда. И я не спросила. Мы оба знали, что лишние вопросы здесь не любят.

На “кухне” была Олеся.

Я раньше почти не обращала на нее внимания.

Сегодня она сидела за столом, резала яблоко и вдруг подняла голову:

— Чай будешь?

Я кивнула.

Мы сидели напротив друг друга, и тишина между нами не была неловкой. Просто тишина. Такая, какая бывает, когда никто не пытается казаться лучше.

— Знаешь, — вдруг сказала она, — моя бабушка жарила блинчики по воскресеньям. Тонкие такие. С дырочками. Я ненавижу готовить, но вот блины… скучаю по ним. Вот бы свет увидеть. Ее увидеть. Эх.

Я слушала и внутри неожиданно щелкнуло.

Бабушка. Блины. Дом.

Солнце…

А у меня приют.

Кисель.

Этот проклятый, тягучий, сладкий до тошноты кисель, который наливали в алюминиевые кружки. Он всегда был теплый и всегда одинаковый. Красный или желтый, тут неважно. Я ненавидела его с первого дня. Пила через силу, потому что иначе отнимали хлеб.

Еды там вообще не было, не такой, чтобы помнить.

Овсянка. Вода с крупой. Иногда манка, комками. Иногда котлета. Я до сих пор не ем манку.

— А у нас кисель был, — сказала я вдруг. Сама не поняла, зачем. — Я его терпеть не могла.

Олеся только улыбнулась.

— Я тоже кисель не люблю.

Мы пили чай, и она рассказывала дальше, про деревню, про печку, про то, как бабушка ругалась, если блины рвались. Я слушала, а перед глазами стояли длинные столы, облупленные стены и металлический запах столовой.

Никаких вкусов. Только выживание.

И вдруг я поняла, что это первый раз, когда я думаю об этом без сжатия в груди. Без злости. Просто как о факте.

— Странно, — сказала я, — вроде еда, а помнить нечего.

— У тебя другие воспоминания.

— Это точно.

Мы допили чай. За дверью кто-то прошел, шаги отдалились. Минус первый жил своей жизнью, брюнетки шушукались о чем-то на диване у телевизора. Этаж… но сегодня он не был клеткой.

Просто место.

И, может быть, именно поэтому воспоминания не резали, а просто всплывали — как есть. Без украшений. Без боли.

Я вышла из кухоньки с ощущением странной пустоты.

Как будто внутри стало чуть больше места.

Вечером я рисую.

Сижу на кровати, поджав ногу, альбом лежит на коленях, карандаш царапает бумагу коротко, упрямо.

Я давно не рисовала, а тут вернулось и больше не шифрую. Не как хобби. Как способ не думать.

На листе сначала линии, неровные. Потом форма. Не человек. Не лицо. Дом. Без окон. Слишком много стен. Я сама не замечаю, как штрихую сильнее, чем нужно, и бумага начинает просвечиваться.

В такие вечера дом кажется почти обычным. Если не помнить, где ты и почему.

Стук в дверь.

— Алина, — Федя. — Собирайся. Пошли. Сегодня гости.

Я поднимаю голову не сразу.

— Какие гости?

Он пожимает плечами, как будто это не важно.

— Дима будет, приедут.

Я замираю на секунду.

Бабочка.

Вероника.

— Ладно, — отзываюсь я и закрываю альбом.

Федя кивает и уходит, а я еще пару секунд смотрю на рисунок. Потом откладываю его в сторону. Сегодня не про это.

Я поднимаюсь наверх, в спальню. Сопроводили меня. Открываю шкаф.

Выбираю простое платье7

В ванной смотрю на себя в зеркало дольше обычного. Лицо обычное, но глаза выдают — там напряжение, ожидание. Я убираю волосы, надеваю серьги. Ничего особенного. Просто чтобы не чувствовать себя совсем...

Пока застегиваю браслет, ловлю себя на мысли, что мне, наверное, стоит поговорить с Бабочкой.

Не о Володе. Не о делах. О себе.

О Вове пока рано, надо прощупать почву.

Странное желание думаю… поговорить. Я не привыкла делиться. Но я хочу прощупать. Насколько там можно быть открытой и насколько она вообще адекватный человек.

Я выхожу из комнаты. Голос Вовы и Димы. Уже слышу. Все приехали.