Глава 22

Алина

Кабинет был белым и стерильным, как кусок льда.

Я лежала на кушетке, закатав рукава и приподняв верхнюю одежду.

Живот оголен.

Холодный гель растекался по коже, от чего мурашки побежали вдоль позвоночника.

Странное ощущение, словно на меня слайм налили или просто холодный кисель.

Фе.

Я старалась не смотреть на Володю. Изо всех сил, которые только могла в себе найти.

Не он сейчас приоритет… не он.

Хотя Вова стоял в углу — руки в карманах, плечи чуть вперёд, взгляд — в пол.

Лицо — маска. Каменное. Ни одной эмоции.

Как будто это не он привёз меня сюда. Как будто его здесь вообще нет.

Но я вижу по маленьким складкам у его глаз, что он переживает. Прячет эти якобы постыдные эмоции, но переживает.

— Расслабьтесь, — вдруг вырвала из собственных мыслей девушка врач.

Я стиснула пальцы.

Глаза уставились в потолок.

Расслабиться? Мне скоро предстоит очередное путешествие. не свет не заря я уже буду на каком-то острове думать о том, как же меня все раздржает и какой Лебедев все-таки мудак.

Расслабьтесь…

Тут даже потолок белый, скучный. Куда отвлечься?

Всё внутри дрожало.

Как будто я на пороге чего-то необратимого. Как будто в этот момент может измениться вся моя жизнь — навсегда.

А она уже изменена, не понимаю, чего по-настоящему боюсь.

Экран ожил. Появились пятна, контуры, серые всполохи.

Врач водила датчиком по животу, а я старалась дышать… Хоть как-то.

— Вот он… — сказала она наконец. — Ваш малыш.

И в ту же секунду я услышала стук.

Ровный. Чёткий. Настойчивый.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Я замерла.

Мир вокруг исчез. Звуки стали приглушенными.

Врач говорила что-то о сроке, о развитии, о хорошем положении — я не слышала. Только это сердце….

СЕРДЦЕ. Живое.

Маленькое, упрямое, сильное.

Моё. Живущее во мне.

Я вдруг поняла: это не просто мысль.

Не идея.

Не факт из теста или подсчётов.

Это — реальность.

Во мне бьётся жизнь.

Живой, настоящий человек.

Мамочки…

У меня заложило уши, словно я в самолете.

Глаза защипало.

Я медленно повернула голову и посмотрела на отца моей крохи.

Он стоял так же.

Руки в карманах. Ноги чуть расставлены.

Вся поза — напряжение, сдержанность. Только пальцы сжались сильнее.

Но лицо…

Я никогда не видела его таким…

Просто опустошённым.

Он смотрел на экран, будто не верил. Будто не мог воспринять.

И в то же время — будто боялся моргнуть.

Чтобы не исчезло.

Я хотела сказать что-то. "Ты видишь?" "Ты слышишь?" "Это наш ребёнок."

Но не смогла.

Он не плакал.

Не дрогнул. Но я видела — он слышал. Слышал всё. Каждый гребаный живой стук.

Я снова посмотрела на экран.

Малыш шевельнулся. Совсем чуть-чуть. Едва уловимо.

Но я почувствовала это.

— Ты здесь… — прошептала я, почти беззвучно, и слёзы покатились по щекам.

Я не знала, что будет завтра. Уеду ли я. Вернётся ли он. Станет ли всё мраком или светом.

Но сейчас — я слышала это сердце.

И это была единственная точка, на которой можно было стоять. Чтобы не рухнуть.

Однако…

Тот от кого я сейчас хотела услышать теплое слово.

Он снова ушёл.

Просто встал — и вышел. Не сказал ни слова.

Ни взгляда, ни прикосновения. Даже не спросил, как я.

Просто… тень по коридору — и захлопнутая дверь.

Я осталась сидеть на кушетке в тишине, с вытертым животом и мокрыми ресницами, уставившись в экран, который уже показывал только серый шум.

И в этот момент всё стало кристально ясно.

Всё, что он говорил — про безопасность, про "я рядом", про "не поедешь", про "всё будет хорошо" — всё это красиво звучало. Но правда была в поступках, а не в словах. А поступки у него были простые — уходить.

Каждый раз, когда мне страшно — он исчезает. Каждый раз, когда мне надо знать, что я не одна — он молчит. Когда я тону — он смотрит с берега. И сколько можно?

Он дает мне только страх. Только постоянные испытания, проверки, хренерки, черт его возьми.

Эти качели достали.

Я устала.

Устала от страха, от тревоги, от того, что каждое утро начинается с того, чего он придумает сегодня.

Устроит допрос, прижмёт к стене, принесёт кофе, будет трахать на моих глазах другую и решит, что мне пора кого-то убить…

А я — с ребёнком внутри.

Теперь я не могу себе позволить его игры.

Мне не шестнадцать. Я больше не киллер, я больше не снайпер, не бездушный солдат в этой грязи.

Я не любовница и не игрушка.

Я, как бы странно не звучало, — мать.

И у меня есть одна задача: родить живого, здорового малыша. И самой не сойти с ума.

А с ним — всё рушится.

Всё снова качается, как на хлипкой лодке, вот-вот перевернётся. Сегодня он рядом, завтра — планирует сослать меня "под охрану", потом будет просить остаться, потом — уезжай.

Хватит.

Если уж ему так надо — я уеду.

И не потому, что он приказал. А потому что я наконец поняла: мне нужно тишина. Стабильность. Земля под ногами.

И хоть немного воздуха, чтобы дышать.

А с Володей... с ним всегда только шторм. И если я останусь — нас потопит. Всех троих.

Я опустила голову, обхватила живот руками.

— Рада была тебя видеть, малыш…

Пусть он себе придумывает роли, контракты, «безопасные места».

А я просто хочу быть — живой.