15-Je t'aime

Je t'aime comme je t'aime Maëlle

Женщина продолжает смотреть на меня и улыбаться. Она видит мою растерянность.

Я чувствую, как у меня начинают гореть щеки. Дурацкие сосуды. Я полыхаю и плавлюсь на июньской духоте. Хочется развернуться и убежать, но стою как вкопанная.

Женщина старше меня лет на десять. Она не обладает какими-то выдающимися данными, но имеет этот пресловутый французский шарм.

Красивые соломенные волосы уложены в локоны, но так, будто бы она просто расчесалась и пошла. Её образ, как будто она вообще не заморачивалась, но выглядит очень стильно.

Живые голубые глаза и самое главное — открытая улыбка, которая украшает её лицо. И чувствует она себя уверенно и непосредственно, в отличие от меня.

Вдруг доносится голос Родриго откуда-то сверху. Цепенею ещё больше. И смотрю за спину женщины, слыша приближающиеся шаги.

Когда вижу его в холле, забываю о ней и сглатываю слюну. Взъерошенные волосы, голый блестящий торс и хлопковые шорты, сидящие слишком низко, обнажая косые мышцы. Ну, привет, мистер Вселенная. Я практически забыла, как он хорош под фраком.

Родриго смотрит на меня так, как будто увидел приведение, ничего мне не говорит, не приветствует и поворачивается к женщине.

— Кларисс, кажется, я сошёл с ума. Или в дверях и в правду стоит прекрасная мадемуазель? — Говорит с явным испанским акцентом, и я понимаю каждое слово.

— Ты не сошёл с ума, — смеётся и легонько бьёт его в обнажённую грудь, — но мадемуазель немая.

— Cariño, я правда не верю своим глазам, — переключается на английский, — как ты тут оказалась? Заходи, — берёт меня за руку, склоняется и медленно целует в каждую щёку. И хоть я так и стою молча и не могу пошевелиться, мурашкам всё равно, и они отплясывают самбу на моём теле.

— Ола, бонжур, пардон, я растерялась… Я тут по работе и решила зайти, — сумбурно произношу.

С чемоданом решила зайти… Гениально.

— Сейчас всё расскажешь. Антониа, это Кларисс, — представляет меня женщине, и я ей говорю, что мне очень приятно. Нет. Мне очень неприятно!

— Кларисс, это Антониа.

— Та самая? — спрашивает у него на французском, округляет глаза и отходит на шаг назад, чтобы ещё раз окинуть меня взглядом.

Замечательно, он рассказал своей тёлке о нас, и она с интересом меня рассматривает.

— Та самая, — улыбается Родриго и приобнимает меня, явно чтобы я расслабилась.

Он думает, что я расслаблюсь от этого жеста в присутствии его пассии?! Как же меня бесит эта европейская непосредственность.

— Антониа, я столько о тебе слышала, — говорит с сияющей искренней улыбкой, а мне её придушить хочется, — очень рада знакомству. Не буду вам мешать, пойду!

Пойдёт? Всё? Это не его жена? Так просто?

Женщина начинает обуваться, Родриго говорит ей подождать, убегает, сразу же возвращается и вручает ей двести евро. Они прощаются, она машет мне и наконец уходит.

— Это моя массажистка, много работы, устаю, — поясняет Родриго, а я наконец понимаю, почему он так блестит. Но почему она в курсе обо мне?!

Закрывает за ней дверь, разворачивается и уже смотрит на меня совсем иначе.

Эти шоколадные глаза ликуют и вот-вот меня расплавят.

И мне вроде пора выдохнуть и порадоваться. Но я так перенапряглась за эти часы, а особенно за последние три минуты, что продолжаю стоять как замороженная.

— Cariño, ты в порядке? — Подходит и берёт бережно за плечи.

Его прикосновение обжигает. Поднимаю на него голову и опять не могу поверить, что это действительно он. Что он такой красивый. И пахнет сейчас собой. И смотрит на меня как будто бы с любовью.

Он нежно водит по моим плечам и внимательно всматривается в меня. У меня тут же мутнеет взгляд, и по щекам начинают бежать слёзы, освобождая от напряжения, которое копилось у меня все эти недели.

— Эй, — сразу притягивает к себе и обнимает, даёт волю моим чувствам.

Я позволяю себе выплакаться. Столько, сколько надо. Уже нет смысла храбриться и что-то из себя строить. Он крепко прижимает меня и гладит по волосам, а я расслабляюсь, чувствую тепло его кожи и запах, проникаюсь его особенной энергетикой.

— Я привезла тебе вино, которое обещала. Помнишь? — наконец произношу этот бред, немного успокоившись.

— Ага, я так и подумал, — смеётся и целует в макушку. Хрипло в неё выдыхает: — Ca-ri-ño, ты самый красивый почтальон в моей жизни.

— Мне надо умыться, — улыбаюсь и говорю, полностью успокоившись.

Родриго провожает меня в санузел, интересуется, голодная ли я, что хочу, и оставляет.

Я умываю лицо ледяной водой и смотрюсь в зеркало. Глаза блестят от слёз, нос опухший, всё лицо покрасневшее. Красавица…

Добившись более-менее приличного вида, наконец замечаю интерьер.

Насколько я люблю ко всему придираться, а сейчас мне не к чему. По современной сантехнике понимаю, что ремонт делал Родриго и сделал безупречно.

Выхожу в холл и наконец осматриваюсь. Весь дом как будто прозрачный из-за обилия окон. Блики от света везде играют, и главное украшение — это вид на сад. Весь акцент в интерьере именно на него.

А всё остальное абсолютно минималистично, даже аскетично. Думаю, что тут родные каменные полы выглядят очень старинными, где-то штукатурка, где-то деревянные панели. Какая-то мебель абсолютно современная, а какая-то — антикварная. И сочетается это настолько интересно и гармонично, что даже удивительно.

— Cariño, я тут, — кричит откуда-то, и я иду на его голос.

Захожу в жилую зону, здесь уже лежит классический паркет елочкой, а всё остальное очень современное. О том, что мы в шато, напоминают лишь окна, полы и потолки с лепниной. Мебель здесь из последних коллекций и отвечает всем самым новым трендам.

А кухня из нержавейки и остров из оникса окончательно приводят меня в восторг.

— Querido, у тебя нереальное шато! Очень стильно! Потрясно!

— С тобой да. Действительно потрясно, — улыбается. Он надел рубашку, чем меня немного огорчил, — я сейчас приготовлю тебе перекусить. Ничего особенного.

Забираюсь за остров и с удовольствием за ним наблюдаю. Как он элегантно перемещается по кухне, он даже режет красиво.

Смотрю в окно и вижу роскошную террасу с видом на долину. Там можно и перекусить. Судя по свету, там сейчас тень.

— А можно на террасе перекусить?

— Конечно.

Родриго ставит всё на поднос из оникса, как будто из того же, что и остров, и несёт на террасу.

Выхожу за ним в сад и подбегаю сразу к ограде. Терраса как будто нависает над его виноградниками. А под ней открытый бассейн. Красиво. И хочется сразу же спуститься.

Опираюсь на ограду и любуюсь видом. Родриго подходит ко мне и прижимается. Ставит руки на ограду и кладёт голову мне на плечо.

— Нравится?

— С ума можно сойти… Это твои склоны?

— Да. Но это только де Гранж. У меня есть ещё несколько в Сансере и один через реку в Пьюи-Фюме.

Это не менее известное место. Гордость за него распирает.

— Ничего себе у вас владения, маркиз…

— Одна сеньорита сказала мне зарабатывать мозгами, и я усиленно над этим работал, скупая заброшенные земли, — говорит, обжигая мне шею своим дыханием.

Я понимаю, что он вторгается в моё личное пространство, но от его вторжения я как будто проживаю сейчас свою альтернативную жизнь.

Как будто не было нашего расставания, мы любим друг друга и стоим осматриваем владения. Сказка какая-то.

Маркиз, шато, я что, попаданка из трендовой литературы?

На душе невероятное спокойствие и даже блаженство. Я очень давно не чувствовала ничего подобного.

Мы возвращаемся к столу. Родриго угощает меня невероятно вонючим сыром, моим любимым корном и орехами. Я улыбаюсь, потому что он, не спрашивая, попал в яблочко. Именно то, что я сама бы выбрала.

А красивый сервиз вносит последний штрих.

— Ты всё ещё любишь колу зеро? — спрашивает и возращается в дом.

— Люблю. Но я думала, ты меня угостишь своим вином, — кричу вдогонку.

— Держи, — ставит стаканы и две бутылочки колы, — вином не угощу.

— Почему?

— Не хочу тебе мутить сознание. Хочу тебя настоящую.

Я понимаю, что он имеет в виду. Согласна. Но фраза «хочу тебя» сбивает с толку. «Настоящую». Звучит очень неоднозначно. Или наоборот, предельно однозначно?