Глава 17

Весь следующий день Алена проплакала. После унизительной процедуры похода к гинекологу, после всего того, что наговорила ей мать и отец. Особенно мерзко ей было сидеть в кресле у врача, раскинув ноги в разные стороны, и слушать как мать рассказывает мерзкой полной докторше в засаленном белом халате о том, какая она, Алена, шлюха.

— Вы знаете, какое горе, — с надрывом произносила мать, заламывая руки, — дочь шалава… перетрахалась с половиной города… пробы ставить негде…

Толстая врачиха якобы сочувственно кивала, при этом выспрашивая все более гадкие подробности, словно издеваясь, смаковала их:

— А сколько беременностей было? А абортов?

— Не знаю, доктор, помилуй Господи эту шлюху, пока никого не принесла в подоле, поди ковырнулась уже раз десять!

Алена слушала это и едва не сгорала от стыда. Хотелось плакать и кричать, вскочить с этого кресла и во все горло заорать что это не правда, все что они говорят, и правдой быть не может. Никакая она не шалава, Саня ее любит и порвет любого!

Девушка едва не вскрикнула от боли и унижения, когда мерзкая тетка раздвинув пальцами самое сокровенное, рассматривала ее нутро а затем вонзила пальцы в анус.

— Ну что там, Анна Витальевна? — подобострастно изрекла мать, заглядывая врачихе через плечо. — Я так и знала! Шлюха!

В этот момент, как показалось Алене, и докторша и мать превратились в двух омерзительных горгулий. Они, вопя и хлопая перепончатыми крыльями кружили вокруг нее, пытаясь сожрать, укусить. Но хуже всего было то, что родная мать предала ее.

— Нет, — разочарованно покачала головой врачиха-горгулья, — девственница она, можешь забирать. Я выпишу справку.

Всю дорогу домой Алена плакала навзрыд, не понимая за что с ней так. Ей хотелось отомстить и этой дуре докторше и матери. Но все было бесполезно. Даже родной отец Алене не верил. Весь мир был против ее любви к Сашке. И как быть теперь? Как перенести все это? Стоит ли говорить Саньку?

— Девственница, значит? — перешептывались старухи у подьезда, — а говорили что она пехается как свинья…

В классе в открытую никто не смеялся. Пацаны боялись Санька, а вот девчонки хихикали за ее спиной и откровенно чурались.

Она знала, кто мог это сделать. Кто пустил такой грязный слух. Мерзавка Сеничкина, бывшая «подруга». Ведь это она хотела гулять с Санькой. Но кто же виноват что он выбрал Алену?

Спустя неделю после того омерзительного случая Алена наконец решилась поговорить с Саней. Точнее, она хотела сказать ему что больше не может так. Что им надо расстаться, потому что невозможно жить так, среди этих слухов.

— Что случилось, мышка? — спросил Седов, когда они увиделись в очередной раз.

Но она молчала. Молчала и после его длительных расспросов. Он был настойчив, требовал от нее ответа, не понимал что случилось. И только лишь когда она снова заплакала, не выдержав прессинга, Саня все понял. Ей пришлось рассказать и о слухах, и о гинекологе и о матери…

Единственным вопросом, который он задал было лаконичное «кто?».

Она заметила, как посуровело его лицо, как глаза стали злыми. Его бешеный взгляд исподлобья мог напугать любого. И тогда она призналась.

— Сеничкина, — сказала Алена, — больше никто не мог.

— Я разберусь, — пообещал Саня, — завтра она пожалеет о том, что начала.

И Алена знала что он сдержит слово. Сеничкина будет плакать и молить о пощаде когда Саня с бригадой придет к ней.

Иногда Алену пугало то, в кого он превращается. Ужасное, жестокое чудовище вместо ее любимого. Она боялась, что однажды он станет жестоким и к ней, но ничего такого не было. Ни единого намека на опасность.

— Я же обещал, что порву за тебя любого, — грозно сказал он.