Глава 20

2017 год.

— Эй, пацан, закурить есть? — Сашка вздрогнул и остановился, едва не врезавшись в выросшего, словно из-под земли мужчину.

— Не курю, — спокойно ответил он, и сделал шаг вперед, пытаясь обойти незнакомца. Но тут же согнулся и начал судорожно глотать воздух, получив резкий удар в солнечное сплетение.

— Очень уж вы несговорчивые, Миловановы, — хмыкнул нападающий, и нанес следующий удар, на этот раз по ребрам. Сашка упал на землю, и захрипел.

— Возьми его, — приказал мужик, и Сашка почувствовал, как его отрывают от земли чьи-то руки. Парень задергался, пытаясь высвободиться. Сильный удар по голове, лишил его возможности к сопротивлению.

— Грузи его в тачку, — приказал мужик, с ухмылкой глядя на сопляка, бесчувственно обмякшего в руках кореша. — Зря ты ему в жбан вломил, Досик, Кабан велел нам нежными быть.

— Вот Кабан, раз умный такой, пусть и шерстит улицы, — недовольно выдохнул мелкий, похожий на грызуна, Досик, волоча тело Сашки к неприметной, старенькой иномарке. — Нежный, бля. Только вот чувствую, проблем у нас до задницы будет, с этими его загонами.

Алена сидела, уставившись в окно, разглядывая просвечивающее сквозь щеки туч, блеклое, осеннее солнце. Страха больше не было, только ненависть к мужу, с которым прожила больше половины своей жизни. Тело все еще болело, напоминая об унижении и таком долгом несчастье. Она даже не заметила, как открылась дверь в палату, и на пороге появился Роман, неся в руках огромный букет вонючих лилий, которые она всю жизнь ненавидит. Душный аромат цветов вывел женщину из оцепенения, она поморщилась и повернулась к мужу, подавив желание вцепиться в ненавистную физиономию благоверного.

— Чего ты хочешь, Рома? Зачем пришел? — сквозь зубы процедила Аленка, и сжалась, под ненавидящим взглядом мужа.

— Поговорить.

— Я все тебе сказала, кажется, — равнодушно дернула она плечом. Тело обожгло болью. — Не о чем больше.

— Ален, я согласен на развод. Только послушай меня. Это важно, — Роман нервничал, лихорадочно блестя глазами. Женщина с удивлением посмотрела на его нервно-подрагивающие руки и отвернулась. Она знала, что ее муж трус и подонок, способный показывать силу только тем, кто существенно слабее него. Единственное, за что она была ему благодарна, что он воспитал ее сына.

— Ром, я не хочу говорить, — спокойно выдохнула Аленка и замерла, ожидая удара.

— Дура! — не сдержавшись, заорал Роман Павлович, — у нас земля под ногами горит. Короче говоря, я тебя продал. Как шлюху, дешевую и безотказную. Завтра ты поступишь в распоряжение нового хозяина, или нас всех положат на хрен. Сашку я сегодня же отправлю в Испанию. А ты будешь очень послушной. Поняла меня?

— Ты бредишь, Боже, Рома, ты сошел с ума, — испуганно прошептала женщина, расширившимися глазами глядя, как ее муж, не справляясь с яростью, хлыщет букетом по каретке кровати.

— Лучше бы я рехнулся, — совершенно спокойно, вдруг сказал Роман. — Алена, это не шутки. Я знаю, что приказ уничтожить нашу семью уже отдан. А новый положенец пообещал мне защиту, в обмен на твою задницу. Хотя, убей не понимаю, на хрена ты ему сдалась.

— Сашка где? — от страха у Аленки сдавило горло. По безумному взгляду мужа она поняла, что он не лжет, и ему до чертиков страшно.

— Не знаю, блядь, я уже телефон оборвал. Убью! Пусть только объявится. Ты его избаловала донельзя — Роман обмяк, и упав на стул, уронил голову на ладони. — Я не знаю, где сын, Алена. Не имею понятия. Он пропал.

На женщину, словно вылили ушат холодной воды. Сердце замерло. Ее мальчик, которого она растила, умирая от страха, что с ним может что-либо случиться пропал. Роман тыкал пальцами в телефонные кнопки, раз за разом набирая номер сына. Она медленно поднялась с места и молча начала одеваться.

— Ты куда? — спросил он, даже не повернув головы в ее сторону.

— Пошел ты в жопу, Милованов, — прорычала Алена, и выскочила за дверь, оставив изумленного мужчину. Она никогда не позволяла себе разговаривать с мужем в таком тоне.

Миновав больничный коридор, Алена остановилась в растерянности. Что делать дальше? Как найти в большом городе человека, который рушит и без того уродливую ее жизнь?

— Далеко собралась, гагара? — услышала она у себя за спиной вкрадчивый голос. Женщина повернулась всем телом и со всего размаха ударила по лицу наглого мужика, вложив в удар всю свою ярость. — Ты чего? — спокойно выдохнул он, и перехватив занесенную для следующего удара руку женщины, резко завел ее ей за спину. Аленка вскрикнула и забилась в его руках.

— Где мой сын, тварь? Что вы с ним сделали? — зарычала она, не обращая внимания на боль, рвущую ее тело. Адреналин зашумел в ушах, и Алена испугалась, что сейчас потеряет сознание.

— Тихо, пошла вперед, — приказал Мишаня, подталкивая ее к джипу. Слова женщины его насторожили. Щенка никто из ребят не трогал. Седой запретил, даже приближаться к семье коммерса. Мишаня достал мобильник. — Тихо, дамочка. Приказа по твоему сыну у нас не было. Да сиди ты, не дергайся, — выплюнул он, — найдем парня. Не иголка же.

— Куда вы меня везете? — Аленка обмякла, и теперь безучастно смотрела на своего пленителя, который отдавал резкие приказы в телефон, одной рукой крутя руль.

— Не бзди, маруха. Бугор приказал тебя доставить, уж не знаю зачем. Видно, глянулась ты ему, — коротко хохотнул Мишаня.

Седой вышел из особняка, и поежился под порывом ледяного ветра.

— Машину мне подгони, — приказал он одному из бойцов, который в нерешительности замер, но увидев взгляд законника, все же поторопился к гаражу. Спустя пять минут Саша уже выехал за ворота особняка, глядя в зеркало заднего вида на быка, говорящего по мобильнику. Сане надоели постоянные соглядатаи, тот же Мишаня бесил до зубовного скрежета. Зазвонил телефон, Седой глянул на дисплей, хмыкнул и бросил его в бардачок.

Город детства встретил его неприветливо. Серость мокрых стен, мусор, который ледяной ветер бодро гнал по потрескавшемуся асфальту и ощущение безысходности. Ничего не изменилось за те двадцать лет, что он тут не был. Саня припарковал тачку у вино — водочного магазина, достал из багажника пакет с карамельками, нежно-люимыми его родительницей, и подняв воротник, медленно зашагал в сторону родного дома. Дома, в котором он провел лучшие, беспечные годы своей жизни. Он уже жалел, что поддался глупому сентиментальному порыву и приехал сюда. Подойдя к деревянному бараку, он зашел в заплеванный подъезд, поднялся по грязным ступеням и замер возле хлипкой, реечной двери, из-за которой до сих пор пахло супом из сайры. Рот тут же наполнился липкой слюной. Седой, без стука, толкнул дверь и вошел в темный, кишкообразный коридор.

— Кто там? Кого черти приволокли? — услышал он дребезжащий, старческий голос. К аромату супа прибавились вонь немытого тела и мочи. Сашка поморщился.

— Мама, это я. Я вернулся! — крикнул он, и прошел в комнату. «Залу» — так называла эту маленькую, бедно обставленную каморку его мать.

— Приехал, значит? Я все жду, не умираю. Значит, срок мне пришел, — улыбнулась мать беззубым ртом и протянула к нему сморщенную руку. — Слушай меня, Саня, и не перебивай.

— Мать, чего ты? Все хорошо будет. В больничку тебя определим, подшаманим. Как новая станешь — хмыкнул Седой.

— Тихо, слушай сказала, — прикрикнула на него мать. Саша сел на шаткий стул возле кровати матери и погрузился в ее исповедь, прерываемую надсадным кашлем. — Глупость я совершила, Санюшка. Видать, за это расплачиваюсь до сих пор. Не простишь, знаю. Волком ты стал. А и не нужно, грех мне отпускать. Хочу, чтобы ты жизнь свою пересмотрел. Мне-то черти уж сковороду раскалили, — усмехнулась старуха. Тебя, как забрали, ко мне мент пришел, денег принес. Продала я тебя сын. Отпусти меня, так я устала, — прошептала мать, а потом зашептала лихорадочно. Саша почувствовал могильный холод, исходящий от ее руки, сжимающей его пальцы и понял — умирает. — Найди девку. Найди. Она сына от тебя родила, — хрипела мать. Седой почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Просто замер, даже не обращая внимания на остекленевшие глаза родной матери. Он с трудом выдернул свою ладонь из скрюченных, окостеневших ее пальцев, и упав на колени, прямо на грязный, липкий пол надсадно закричал, сдирая в кровь связки. Карамель рассыпалась по полу из разорвавшегося пакета, и с тихим стуком раскатилась по комнате.