Глава 30

— Как самочувствие, Роман Павлович? — весело спросил пришелец, втыкая иглу шприца, появившегося в его руках в тонкую трубочку капельницы. Роман почувствовал жар, расползающийся по телу, и закричал от резкой, прошившей его боли, выгибаясь дугой. Доктор снял медицинскую маску, и его лицо озарилось торжествующей улыбкой.

— Ты? Но за что? — прохрипел Роман, глядя в глаза своего любовника, ставшего его убийцей.

— Ненавижу тебя, сука, — ухмыльнулся Серж, с удовольствием глядя на агонизирующее тело его мучителя. — Собаке — собачья смерть, — тихо выдохнул он, натянул на лицо маску и спокойно вышел из палаты, прикрыв за собой дверь. Выйдя на улицу он достал мобильник, и бросив в него несколько отрывистых фраз, быстро зашагал по улице.

Гога выслушал приятную новость, и расслабленно откинулся в кресле. Коммерс мертв, мальчишка наследник, тоже в его руках. Завтра он покончит с этим идиотским делом и уедет домой, а сегодня можно и расслабиться. Вор с удовольствием уставился в плазменную панель, и щелкнул пультом, включая любимый фильм.

Седой смотрел на тонкие руки любимой женщины, порхающие над тарелками. Такое простое счастье, сидеть рядом на стуле, и просто знать, что она у тебя есть. Он столько потерял, упустил. Вот так сидеть в кухне, смотреть, как она моет посуду и умирать от всепоглощающего счастья.

— О чем ты думаешь? — спросил он. Аленка вздрогнула, едва не выронив тонкую чашку, и повернула к нему лицо, на котором блестели слезы.

— Мне страшно, Саша — тихо сказала она.

— Все будет ништяк, мышка, — усмехнулся Седой, и подхватив ее на руки закружил по кухне, не обращая внимания на прыснувший осколками дорогой фарфор.

— Ты сумасшедший, — устало выдохнула Аленка, обвив руками его шею.

О том, что с родители сотворили с их жизнями, прикрываясь заботой и странной ненавистью, они предпочли не говорить. Каждый переживал свою боль по своему. Алена положила голову на плечо своего любимого. Она не так и не смогла выкинуть из головы жизнь без него, прокручивая в мыслях каждый безрадостный день. Нет, она не может позволить себе вновь потерять того, без кого жить не в состоянии

***

1997 год

Аленка не помнила, как пережила этот фарс, называемый свадьбой, на которую явился, кажется весь город. Был заказан тамада, ресторан, и выкуп невесты. Все это было так дорого, и помпезно. Рекой лился дорогущий алкоголь, играла музыка. Пьяные отцовские друзья — все сплошь припогоненные не меньше полковников, хохотали и жрали водку в три горла. Хлопали по спине ее отца. Тосты следовали один за другим, и все за счастье молодых.

— Ну ты Игорек, молодца! Такую красотку замуж выдаешь!

Аленка с заплаканным лицом стояла у стола, а подле нее красовался Роман Милованов. Мерзкий жених сидел рядом, лишь изредка бросая на красавицу невесту полные ненависти взгляды. Родители расстарались. Девушка не знала, специально ли ее отец нанял для торжества ресторан, откуда забрали у нее Сашку, сделав ее несчастной на всю жизнь. Отец сиял, не сводя глаз с дочери, в страхе что она выкинет какой — нибудь фортель. Но все прошло прекрасно, к радости родителей.

Лишь только вся торжественная часть закончилась, и пересуды умолкли, Игорь Евгеньевич пошел завершать дела. Ведь осталось еще один, нерешенный вопрос, который, если не закрыть его сейчас, вполне мог подпортить счасте его дорогой шалавы-дочери, и его ментовскую карьеру.

Игорь Евгеньевич на этот раз, выйдя из отдела, решил прогуляться пешком. Он отозвал водителя, и двинулся легким прогулочным шагом по пустынным улицам неродного ему, и уже изрядно опротивевшему Волжску. Серый вечер тянулся медленно и уныло, однюдь не скрашивая и не прибавляя радости к лицезрению пейзажа убогих кирпичных двухэтажек с придомовой территорией, украшенной похабными клумбочками, и покосившихся деревянных домишек, где доживали свой век местные песнионеры. Пройдя два квартала вдоль главной дороги, мимо универмага и торговых рядов, он наконец-то подошел к нужному дому. В грязном подъезде с обшарпанными стенами было темно и тихо. На лестнице горела «лампочка Ильича» обвитая паутиной. В ее неверном свете кружилась мошкара. Поднявшись на первый этаж, Игорь Евгеньевич без труда нашел нужную квартиру. Позвонил в звонок. Сперва никто не отозвался. Он позвонил еще раз, уже настойчивее.

— Открывай, хозяйка, — для верности гаркнул в дверную щель.

Наконец в глубине квартры послышались шаги. Кто-то шел к двери медленно, словно нехотя. Щелкнул замок, и темноту подьезда озарил небольшой сноп света. Из дверной щели на Игоря Евгеньевича смотрела женщина. Она была неопрятна. Цветастый поношенный халат висел на ней мешком. Непрокрашенные у корней, пергидрольные пряди свисали на лицо, покрытое морщинами.

— Что тебе надо, мент? — усталым голосом спросила она. — Ты уже забрал у меня все что, мог. Что еще хочешь? Квартиру? Денег? Что тебе надо?

— Нужно поговорить, — шепотом ответил полковник. — Это по поводу твоего сына.

— Что?! — лицо женщины побагровело. — Ты тварь мусорская пришел взятку клянчить?! Да я тебя щас!

Она хотела было захлопнуть дверь, но Игорь вовремя подставил ступню, и толкнув женщину, бесцеремонно вломился в квартиру.

— Помогите! — заголосила баба, пятясь к стенке, — убивают!

— Молчи, дура, — злобно прошипел мент, и одной рукой заткнув ей рот, другой полез в карман.

Женщина, а ею была мать Сани Седого, испуганно таращилась на своего мучителя, и махала руками, пытаясь вырваться.

Внезапно что-то зашуршало, и в руке мента появилась толстая, увесистая пачка разноцветных купюр, первитая канцелярской резинкой.

— Здесь миллион, — шепнул мент, запихивая деньги в карман женского халата.

— Но если скажешь ему — убью.

Он оторвал руку от ее лица, дав ей отдышаться, и отступил на шаг назад.

— О чем? — спросила женщина. Она тяжел дышала, и стояла упере руки в колени. Словно только что вспахала огород.

— Ты прекрасно знаешь, — лицо мента вмиг посуровело. И женщина поняла, что с ним в игры играть не стоит.

Она посмотрела на него, задумавшись на пару минут, а потом произнесла:

— Значит, внук у меня будет.

— Не будет, — отрезал мент. Но увидя ее встревоженное лицо, добавил, — точнее, будет, но не у тебя. Ясно? Или, — он вытащил из кобуры служебный пистолет, — я тебя сейчас здесь и пристрелю.

Она кивнула.

— Мне ясно.

— Ему скажешь все как есть, — продолжил мент, — что Аленка вышла замуж, и больше его не любит. И никогда не приедет. Об остальном я позабочусь.

— Я поняла, — с трудом выдавила из себя женщина.

Она знала, что это убьет сына. Это разрушит, морально уничтожит его полностью и он никогда не станет прежним. Но деньги… Они давали шанс на многое. В конце концов он вернется после отсидки, и заживет с матерью, все будет нормально, боль утраты забудется…

— Иначе, — Игорь Евгеньевич демонстративно дослал патрон в патронник своего табельного друга.

— Я знаю. Этого не нужно, — ответила женщина.

— Хорошо, — мент кивнул головой, и вышел из квартиры.