Скандальный футбол

КРИС

Боже, я чертовски люблю тренировочный лагерь. Это было все равно что после долгого путешествия вернуться домой и уснуть в своей собственной кровати. Конечно, после него придется приступать к работе, но это было идеальное время между началом реальной жизни, или нового сезона, и ленивым окончанием лета.

А тренер обожал доводить нас до рвоты в первый день, как только мог.

Да, даже меня.

Мои бутсы впились в газон тренировочного центра, и я огляделся по сторонам. Незнакомые лица, новички, которые выглядели так, словно только получили ученические права, вперемешку с профессиональными игроками, которые могли похвастаться бородой и большим опытом. И они все ждут от меня очередного сногсшибательного года. Я каждой клеточкой чувствовал, что мы стоим на пороге решающего сезона, от которого, казалось, зависит вся наша дальнейшая судьба.

Первое упражнение было адским, как я и ожидал. Тренер заставил нас бегать на короткую дистанцию, пока нам не стало казаться, что легкие вот-вот выпрыгнут изо рта. Я слышал, как у меня за спиной кого-то вырвало, но я продолжал. По моим венам текла необходимость подавать пример. Если квотербек не слился, то и другие не могут себе этого позволить.

После того как нас изрядно помучили, мы приступили к упражнениям в нападении. Моя рука была словно хорошо смазанный механизм, когда я отдавал пасы крайним защитникам, отлаживая нашу и без того потрясающую связь. Атмосфера была наэлектризована, каждый удачный пас и успешный блок только прибавлял сил.

В полдень мы сделали перерыв на обед. Когда я шел в столовую, я заметил моих братьев, скучковавшихся возле входа. Деклан скрестил руки на груди и хмурился так, будто ему уже не понравилась еда внутри. Эверетт весело улыбался, а Хейс, наш новобранец, выглядел так, будто восхищенно впитывал все вокруг, но при этом с дерзостью Кингмана, задрафтованного в первом раунде.

Я подошел к ним и похлопал каждого по спине.

– Что ж, разве это не семейная династия лиги? Как вам утро, господа?

Эверетт ухмыльнулся.

– В смысле, помимо того зрелища, когда ты чуть не свалился после спринтов?

– Эй, квотербек должен подавать пример.

Деклан хмыкнул, и это могло означать как согласие, так и возражение. Сегодня он был еще угрюмее, чем обычно. Нам придется номинировать его на самого жестокого защитника лиги. В конце концов, это заслуга семьи.

Хейс с горящими глазами вмешался в разговор:

– Это жестко. Совсем не как в колледже.

Я посмотрел на него и кивнул.

– Добро пожаловать в высшую лигу, братишка. Дальше будет еще жестче.

Мы вошли в здание, взяли подносы и принялись заполнять их обезжиренными белками и сложными углеводами. Когда мы сели за стол, атмосфера в помещении слегка изменилась. Увидеть троих игроков из одной семьи было редкостью, не говоря уже про четверых. Кто-то сказал бы, что это все наш отец, не дававший нам спуску, чтобы сделать из нас звездных спортсменов. Но он как умел сделал нас такими, какими мы стали.

Деклан закидывал в себя еду и, не поднимая глаз от тарелки, спросил о том, о чем я думал постоянно:

– Так и что, твой план сработал и Трикси теперь твоя девушка?

Мои губы растянулись в улыбке.

– Да.

Эверетт засмеялся.

– Лучше бы ей оказаться твоим счастливым талисманом в этом сезоне. Мы не для того рвали задницы, чтобы у тебя просто был секс.

Из уст Эверетта это прозвучало как признание того, что состоять в серьезных отношениях может быть очень даже неплохо. Для меня так и было. Но не уверен, что когда-нибудь будет для него.

Хейс со свойственной ему сентиментальностью спросил:

– И теперь все по-другому? В смысле, когда ты влюблен?

Я помолчал, удивившись тому ответу, который всплыл у меня в голове.

– Да. Теперь есть ощущение, что мне есть за что бороться, как на поле, так и вне его.

Деклан кивнул, что на его языке означало, что он одобряет. Или по крайней мере не осуждает.

Затем мы перешли к обсуждению стратегии и игры в предстоящем сезоне, но в тот момент что-то внутри меня стало цельным. Как будто наконец недостающий кусочек пазла встал на свое место. Это все из-за Трикси, и глядя на братьев, я ощутил прилив благодарности. За семью, за любовь и за новый сезон, который обещал испытать нас всеми возможными способами.

Да, нам предстоит потрясающий сезон.

Прежде чем мы вернулись на тренировку, я пообщался с парой новичков, которые смотрели на меня с восхищением и неприкрытым любопытством. Я рассказал о некоторых наших приемах, чтобы помочь им унять мандраж, который испытывают все в своем первом тренировочном лагере.

Я оглядел помещение и заметил на стене фотографию с прошлого сезона, сделанную в этом году, когда мы еще не знали, что выиграем. На ней были запечатлены мы с братьями, объединенные нашим любимым спортом. В мыслях появилась Трикси. Еще чуть-чуть – и я мог бы обменять все это на несколько часов в постели с ней. Она изменила мою жизнь вне футбольного поля невероятным образом, словно победный пас.

Следующие несколько недель мы не сможем видеться так часто, как хотелось бы, но я был уверен, что с началом сезона мы приспособимся к расписанию. А потом я сделаю ей предложение.

Мы закончили с обедом, после которого по традиции заставили новичков петь гимн своего колледжа. Их выступления были очень разными – от впечатляюще мелодичных до уморительно ужасных, а мы кричали, хлопали и веселились от души. Разумеется, мы с Деком, Эвереттом и Хейсом спели гимн Денверского университета.

Я возвращался на поле, все еще смеясь над тем, как новый защитник обороны безуспешно пытался взять верхние ноты, и меня охватило чувство удовлетворения. С одной стороны – любовь прекрасной женщины, с другой – товарищеский дух в команде, с которым можно было завоевать целый мир. Да, это будет умопомрачительный сезон.

И, боже, я не мог дождаться его начала.

Как вдруг, когда я вышел обратно на поле, мое состояние нарушили обрушившиеся на меня вспышки камер и освистывания фанатов. Я в замешательстве смотрел на трибуны, с которых до этого фанаты радостно кричали в знак поддержки. Теперь же они явно были настроены враждебно.

– Какого хрена? – пробормотал я. – Это что, фанаты «Бандитов»?

Мы уже давно соперничали с этой командой из Лос-Анджелеса, но их фанатам пришлось бы купить билеты, чтобы попасть сюда, а охрана обычно разруливала проблемы до того, как те начинались. Репортеры словно сошли с ума, вспышки их камер ослепляли ярче фейерверков, они выкрикивали вопросы с таким остервенением, что и слова невозможно было разобрать.

– Крис, как вы прокомментируете видео?

– Там действительно вы?

– Что скажете, Крис?

Эверетт подбежал ко мне, держа телефон в руке, хотя не должен был выносить его на поле. На его лице застыла маска недоверия.

– Чел, ты набираешь просмотры. Там одно видео с тобой завирусилось, и оно не из хороших.

– Что за видео? – Профессиональный спорт шел в связке со славой и деньгами, и они становились искушением для многих парней, которые не знали, что с ними делать. Но наша семья и привитые нам ценности до сих пор ограждали меня и других парней от подобного дерьма.

– Я не делал ничего, чтобы вызвать такую реакцию.

Эверетт покачал головой.

– Не знаю, но тебе стоит это увидеть.

Дек и Хейс тоже подбежали, и мы вчетвером уставились на экран. Я схватил телефон Эверетта и попытался понять, что творилось в соцсетях. Вот оно, хештег с моим именем, попавший в тренды, и словом «скандальный» рядом. Но ссылка на видео уже была заблокирована, остались только реакции. Люди обсуждали, некоторые негодовали, другие защищали. Но никто из них не упомянул, черт возьми, что же было в этом проклятом видео.

У меня все внутренности скрутились в тугой узел и стали тянуть меня к земле. Руки затряслись, а я, черт побери, профессиональный квотербек, у меня никогда не тряслись руки. Я попробовал дозвониться до Трикси. У меня было очень плохое предчувствие насчет всего этого.

Голосовая почта. Я попробовал снова. Опять голосовая. В голове стали возникать самые мрачные опасения. Она наверняка в порядке. У нее все должно быть нормально.

– Кингман, – закричал тренер. Мы вчетвером подняли головы. – Да не вы, вон тот Кингман. квотербек Кингман. Черт, я пронумерую вас от первого до четвертого и буду называть по номерам. Боже. Держи свою личную жизнь подальше от моего чертова поля. Это тебе не чертово реалити-шоу. Это чертов профессиональный футбол, и я ожидаю от вас профессионализма.

Чем больше раз тренер упоминал черта сейчас, тем больше кругов нам предстояло бежать потом.

– Давайте вернемся к тренировке, – сказал Эверетт, но его голос звучал теперь иначе – в нем появились тревожные нотки.

– Да. – Я быстро отправил сообщение Макгуайеру, чтобы выяснить, что происходит, и чтобы он вытащил свою задницу на поле, а потом отдал телефон Эверетту, встретившись с ним взглядом.

– Мне это не нравится, и что бы там ни было, это еще не конец. Это точно.

Эверетт похлопал меня по плечу, телепатическая братская связь между нами усилилась в тот момент. Мы побежали обратно к команде, физически я присутствовал там, но мой ум блуждал где-то далеко, заполняясь беспокойством, гневом и нарастающим желанием отомстить.

Я занял позицию, вцепился руками в мяч. Но когда я швырнул его вперед, я понял, что кидаю не просто мяч, а бросаю вызов.

Только я сделал вдох, пытаясь собраться с мыслями, на поле выскочил Макгуайер. Он, как обычно, был в своем брючном костюме, сшитом на заказ, в котором смотрелся дико не к месту на газоне среди игроков в футболках. За ним показался Джонстон Мэннивей с хмурым выражением лица. Вот дерьмо. Если и он здесь, значит, дела еще хуже, чем я думал. Джонстон остановился поговорить с тренером, и они вдвоем подошли к нам. У тренера уже дергался левый глаз.

– Крис, – сказал Макгуайер, тут же оттаскивая меня в их компанию, – нам надо поговорить. Сейчас.

По его тону было понятно, что это не просьба, а приказ. Я огляделся по сторонам, встретился взглядом с Декланом, Эвереттом и Хейсом и махнул им, чтобы они подошли к нам.

– Это насчет видео? – спросил я, не теряя ни секунды. – В чем дело?

Джонстон начал спокойным голосом, но в нем слышалось сочувствие.

– Мы тебе с этим поможем.

Я переводил взгляд с одного на другого, чувствуя, как ситуация давит на меня. Мои братья подбежали и замкнули круг. Им не нужно было ничего говорить, они просто заполнили просветы в моей линии защиты.

Макгуайер вытащил телефон и показал нам скриншоты набиравшей популярность темы и комментарии, которые появлялись безудержно. Эти скриншоты были сделаны с видео, и я почувствовал горький привкус желчи в горле.

– Все плохо, парень. Это секс-видео, и здесь ясно видно, что на нем вы с Трикси.

Это уже были не шутки. Моя личная жизнь влияла на профессиональную, и теперь они обе выходили из-под контроля.

– Нужно действовать быстро. – Он смахнул экран и начал гневно набирать сообщение. – Мы вместе продумаем твою речь, посмотрим, можно ли ликвидировать негативные последствия.

– А что насчет Трикси? Я не могу с ней связаться. Вы не выходили с ней на связь? – Мой голос зазвучал выше от отчаяния.

Макгуайер покачал головой.

– Мы к этому вернемся. Но сейчас на первом плане ты. Если мы удержим внимание на тебе, а не на ней, она отойдет на второй план и будет в относительной безопасности. Нужно разобраться с этим, пока все не пошло прахом.

Я думал, что Макгуайер будет целиком и полностью сконцентрирован на мне, моей карьере и том, как произошедшее скажется на моей и, соответственно, его финансовой ситуации. На самом деле тот факт, что он не просто думал о Трикси, но и хотел отвести от нее лишнее внимание, стал хоть каким-то облегчением для меня.

Джонстон положил руку мне на плечо.

– Слушай, парень, я повидал много скандалов, они вспыхивают и затихают. Как ты с ним справишься, зависит от тебя. Ты хороший человек. Давай не забывать об этом.

Мои братья пробормотали что-то невнятное в знак согласия. Я кивнул и почувствовал, как их слова меня успокоили. Был ли это я на видео? Да. Считал ли я, что сделал что-то неправильно? Нет.

Были ли у меня идеи насчет того, кто все это подстроил? Без каких-либо, на хрен, сомнений.

– Ладно, – наконец сказал я. – Давайте ликвидируем последствия. Джонстон, можешь позвонить Мари? Трикси понадобятся все друзья, которых мы сможем найти. Она охренеть как ненавидит быть в центре внимания и явно будет сходить с ума.

Где она? Все ли у нее нормально? Беспокойство стало узлом затягиваться внутри, стоило мне только подумать о предстоящем бурном обсуждении в прессе.

– Тренер, не хочется этого делать в первый же день тренировочного лагеря, но мне нужно идти. – После обеда мы все равно планировали пересматривать прошлые игры, а я их видел уже миллион раз.

Он сердито взглянул на меня.

– Разберись со своим дерьмом и не давай ему забивать себе голову. У тебя, может, и случился личный провал, но тебе все равно предстоит выиграть чертов чемпионат в этом году.

Я не мог злиться на него, он был прав. У меня были обязательства перед командой. Но я бы от всего отказался, если это могло причинить боль Трикси.

– Рэйчел, – пробормотал я себе под нос. – Если это твоих рук дело, то ты об этом пожалеешь.

Я забрал свои вещи из шкафчика и увидел, что мой телефон вибрирует. Когда я увидел имя Джулс на экране, меня накрыло новой волной тревоги.

– Привет, малышка, – ответил я, изо всех сил пытаясь говорить спокойным тоном. – Что стряслось?

– Крис, здесь творится безумие. Всюду журналисты – у нас во дворе, у тебя, у Трикси. Они кричат и ломятся в двери. Где твоя охрана? Разве они не должны разобраться с ними? Они не уходят.

Моя невозмутимая младшая сестра, которая могла спалить весь мир, который еще и остался бы ей благодарен за это, сейчас сходила с ума. В ее голосе слышался тот страх, который появляется, когда твое личное пространство грубо нарушают.

– Боже, Джулс, мне очень жаль. Я не знаю, как они прорвались мимо охраны. Вы там как?

Отец будет в бешенстве. Он никогда не был фанатом прессы.

– Мы в порядке. У папы вот-вот сорвет крышу, он ходит по дому, как тигр в клетке. Я понимаю, у тебя первый день тренировочного лагеря и все такое, но когда ты вернешься? Ты должен сделать что-нибудь.

Во мне закипала кровь. Мне нравился наш район. Это было не просто хорошее место для жизни. Это было наше убежище, в котором семья и близкие должны чувствовать себя в безопасности. И кто-то ворвался в это священное пространство.

– Я все исправлю, Джулс. Обещаю. Ты видела Трикси? Она уже вернулась с работы?

– Ее петух стоит на заборе и кричит на всех журналистов, я бы его за такое медалью наградила. Они все пытаются отогнать его, а он клюет их прямо в лицо. Но ее нет. Я пыталась позвонить ей в библиотеку, но мне ответили, что она не может подойти, и я волнуюсь.

– Я тоже, – сказал я, чувствуя, как в горле стоит ком. – Слушай, закройте двери и никуда не выходите. Я уже разбираюсь с этим.

Я сбросил звонок и повернулся к Макгуайеру и Джонстону.

– Мне нужно ехать домой. Журналисты уже по всему району, мне нужно обезопасить всех.

Макгуайер округлил глаза.

– Они возле твоего дома сейчас? События развиваются быстрее, чем мы думали.

Джонстон сжал кулаки.

– Это уже ни в какие ворота. Твоя семья не заслуживает, чтобы их втягивали во все это.

– Ты чертовски прав, – сказал я более уверенным голосом. – Я буду защищать свое. Давайте здесь закончим, и я займусь этой борьбой там, где она и должна идти. Дома.

С этими словами я ушел с поля, а в голове у меня кружился вихрь из мыслей, полных гнева, тревоги и решительности. Как бы ни начался этот скандал, он только что стал личным.

Я снова попытался дозвониться до Трикси из машины. Но она опять не ответила. Если с ней что-то случилось, я сам спалю весь мир.