Разве я мудак?

ТРИКСИ

Я вытаскивала с полок книги для следующего собрания книжного клуба подростков, когда заметила кое-что странное. Косые взгляды, перешептывания, которые затихали, когда я проходила мимо. Казалось, что моим коллегам… некомфортно от моего присутствия, как будто я внезапно стала аутсайдером. Даже читатели-завсегдатаи смотрели на меня иначе.

– Мисс Мур, не могли бы вы зайти ко мне в офис? – Голос Картера, ледяной и формальный, донесся из динамиков. Мы никогда не использовали динамики для чего-то, кроме объявлений о закрытии библиотеки за пятнадцать и пять минут до конца рабочего дня. Он что, не мог просто позвонить на мой рабочий телефон?

Меня охватил ужас. Что бы ни происходило, дела явно были плохи. Я сделала глубокий вдох и направилась к офису Картера.

– Закрой дверь, – распорядился он, даже не удосужившись поднять взгляд от стола.

Я закрыла, и сердце в груди заколотилось.

– Что-то случилось, Картер?

Он наконец посмотрел на меня, и взгляд его был холодным как никогда.

– Трикси, с этого момента ты уволена за поведение, неподобающее государственному служащему.

– Что? Я не понимаю. Что я сделала? – На последнем слове мой голос сорвался, как будто я увидела, как кто-то переломил корешки целой серии новеньких книг в мягкой обложке.

– Это не обсуждается, – резко сказал Картер и передвинул по столу конверт. – Вот твоя последняя выплата.

– Но у меня всегда были отличные отзывы. – Меня застали врасплох, и мне это совсем не нравилось. И я даже не понимала, что происходит. – И разве у нас нет правила, по которому об увольнении нужно предупреждать заранее? Его отменили?

Картер вздохнул так, будто весь этот разговор был ниже его достоинства.

– Решение не подлежит обсуждению. Мне нечего больше сказать.

– Это потому что Крис решил, что ты повел себя как придурок на днях? – продолжала я, чувствуя, как закипаю. – Или, может, кто-то услышал твои комментарии насчет меня? И ты просто решил избавиться от меня, пока я не дошла до отдела кадров?

Он покраснел, и я поняла, что копаю в чертовски правильном направлении. Но его непроницаемое выражение лица не изменилось.

– Твои личные предположения к делу не относятся. Сдай пропуск.

Я посмотрела на его протянутую ко мне руку так, будто она вот-вот меня укусит или заразит ковидом.

– Я имею право знать, почему меня увольняют.

– В Колорадо работодатель имеет право уволить сотрудника по собственному усмотрению, мисс Мур. Действующие правила не предполагают обязательного предварительного уведомления работников о прекращении трудовых отношений со стороны работодателя, так же как и предоставления причин увольнения в отсутствие соответствующих законов или договорных обязательств. – Звучало так, будто он заучил эти фразы специально для этого разговора. – Мы не гарантируем тебе постоянной занятости здесь и вправе в любой момент попросить уйти по причине, которая покажется нам подходящей. Твое непристойное поведение – вполне достаточная причина.

Непристойное поведение?

Чувствуя себя беспомощно и понимая, что со мной поступают несправедливо, я отстегнула пропуск от ремня и бросила его на стол.

– Охрана проводит тебя, чтобы ты могла собрать вещи. Ты должна покинуть помещение в течение десяти минут. – Он что-то напечатал на компьютере, уже, видимо, решив не обращать на меня внимания.

Не успела я осознать происходящее, как Майк, молодой и подтянутый охранник библиотеки, появился в дверях.

– Пройдемте, мисс Мур.

Пока я в его сопровождении шла к столу, меня охватили стыд и замешательство. Персонал и волонтеры все как один в полном молчании ошарашенно наблюдали за тем, как я спешно собираю личные вещи в подготовленную для меня коробку.

– Все хорошо, Трикси? – спросила Чери, одна из волонтеров, беспокойно глядя на меня.

– Не знаю, милая, – ответила я, едва сдерживая слезы. – Я правда не знаю.

Майк вывел меня через заднюю дверь библиотеки, где была парковка для персонала.

– Сожалею, мисс Мур, мне не нравится, как все получилось.

И хоть я услышала сожаление в его голосе, он все равно оставил меня на парковке и ушел внутрь здания. Тяжелая металлическая дверь захлопнулась за мной оглушительно и бесповоротно. Только дойдя до машины, я поняла, что оставила телефон на рабочем столе.

Сердце провалилось еще глубже. Не позвонить ни Крису, ни Лулу, никому. И тянущее ощущение под ребрами подсказывало: что бы это ни было, это далеко не конец. Мне просто придется пойти домой.

Когда я добралась до нашей улицы, то увидела безумное столпотворение. Откуда здесь взялось столько людей? Они здесь не живут. Когда я подъехала ближе к своему дому, то увидела припаркованные фургоны с антеннами и людей с камерами на лужайке. Какого черта здесь происходит?

Я медленно заехала на подъездную дорожку, и меня тут же окружили люди, их крики доносились через окна, они направляли на меня телекамеры, а кто-то даже выскочил перед машиной, загораживая мне проезд в гараж.

Сдерживаясь из последних сил, я прорвалась через безумных репортеров и их навязчивые камеры под рваный ритм моего сердца. Вокруг царил хаос, я словно оказалась в улье со злыми жужжащими пчелами. Я спешно забежала в гараж. Когда дверь за мной захлопнулась, я сделала несколько долгих прерывистых вдохов. Я всегда воспринимала дом моего детства, где я впоследствии поселилась снова уже взрослой, как место, в котором я могу быть собой вдали от осуждения. Теперь же он походил на хрупкий мыльный пузырь в мире, который со всех сторон выставил острые углы.

Я неуклюже открыла дверь, зашла в дом и заперлась внутри. Я взяла свой планшет, поскольку у меня не было телефона, а выходить наружу, чтобы попробовать найти ему замену, я не собиралась. Трясущимися руками я позвонила Лулу по «Фейстайму» в надежде, что она сможет ответить, хотя знала, что она еще на работе.

– Какого черта происходит? – выпалила я, как только она ответила.

– О, Трикс, я пыталась дозвониться до тебя. Ты во всех соцсетях. Там какое-то видео с тобой и Крисом, на котором вы занимаетесь этим в раздевалке Сент-Эмброуз.

У меня закружилась голова.

– Видео? Что?

Кто-то снимал нас с Крисом на камеру? Вот ублюдки.

– Я не видела, потому что изначальное видео убрали из сети, но, очевидно, оно довольно скандальное, если весь интернет полыхает. Оно появилось на дурацкой страничке Энтони «И разве я мудак?».

– Меня уволили, Лулу. – Мой голос опять был на грани срыва. – Картер вышвырнул меня, приказ об увольнении с незамедлительным вступлением в силу. За «поведение, неподобающее государственному служащему». Что это вообще значит? Он приказал вывести меня под охраной.

– Что? Какого хрена? – Я слышала, как она стала печатать на компьютере. – Я покопаю и выясню, что происходит на работе. Ты только держись.

Лулу положила трубку, оставив меня одну сидеть в гостиной в полном раздрае, глядя на экран, который, казалось, кричал, что теперь ничего не будет как прежде.

Я услышала жуткий отчаянный крик с внешней стороны дома, который, словно эхо, вторил крушению всего вокруг. О нет. Люк. Если я сходила с ума от всего этого журналистского цирка, страшно представить, каково было ему. Это его территория точно так же, как и моя.

Делая глубокий вдох, я отперла заднюю дверь и вышла во двор, изо всех сил пытаясь прокрасться вдоль стены. Я едва смогла увидеть Люка среди вспышек камер и репортеров, которым хватило смелости залезть на забор на моем заднем дворе. Они пугали его и меня. Казалось, что они повсюду, растаптывают все в моей жизни.

– Беатрис! Беатрис Мур. Где Крис? Кем вы ему приходитесь? – закричал один репортер, перекидывая руку с микрофоном через забор в мою сторону.

– Ваша мать та самая Саншайн Бэбкок? – закричал другой.

При упоминании мамы у меня в животе появилось холодное свинцовое чувство, как будто я проглотила все ужасное, что произошло за последние десять лет. Эти слова оглушили меня, и все остальное померкло и слилось в фоновый шум. На долю секунды мне показалось непосильным сглотнуть, сделать вдох и даже заставить мое сердце сделать удар.

Не обращая внимания на них, я дотянулась до нахохлившегося Люка, подхватила его, засунула себе под мышку, не только чтобы было удобно его нести, но и для его собственной безопасности. Его сердце колотилось у меня сбоку как маленький барабан, словно в резонанс моим собственным сумбурным эмоциям.

Когда Люк оказался в безопасности у меня на руках, я повернулась, сверкая глазами, к журналистам.

– Если у вас есть хоть капля приличия, вы сейчас же уберетесь с моей собственности, – сказала я четко, хоть и дрожащим голосом. – Это незаконное проникновение, вы пугаете моих животных.

Я не стала дожидаться, когда они послушают, но я уловила, как один из них сказал что-то насчет того, что это у меня нет приличий. Я рванула в дом и заперла дверь, ощущая вторжение в мою жизнь на новом уровне. Мой дом, мое убежище было захвачено, и все происходящее придавило меня своим весом, когда я посадила Люка в его домашнюю клетку.

На столе зажужжал планшет, на этот раз звонил Крис. Дрожащими руками я потянулась к нему, но прежде чем ответить, бросила быстрый взгляд на Люка. На мгновение я увидела свое отражение в его глазах – растерянная, напуганная, но готовая яростно защищать свой маленький мир.

– Время дать отпор, – прошептала я ему перед тем, как ответить на звонок.

– Трикс? Ты как? Джулс позвонила и сказала, что видела, как ты приехала домой, а те придурки окружили твою машину. – Я слышала сигналы машин и звуки проезжей части на заднем плане. – Я попросил отца увести тебя к нам домой. Я буду дома через пятнадцать минут.

– Меня уволили. – Это было единственное связное, что я могла выдать в тот момент.

– Черт. Мне так жаль, детка. Я клянусь, мы со всем разберемся. Макгуайер уже пытается ликвидировать последствия, а Джонстон попросил Мари приехать к тебе. – Он выругался и посигналил снова. – Где носит мою охрану, черт побери?

Из окна сбоку я увидела, как мистер Кингман вышел к себе на крыльцо и репортеры бросились к нему. Он ни слова не сказал, а только поднял руку, и вся толпа замерла на месте.

– Я вижу твоего отца. Не знаю, сможет ли он вообще дойти до моей двери.

– Посмотри на задний двор.

Три Кингмана – Флинн, Гриффен и Айзек, – пригнувшись, неслись к воротам между нашими дворами, словно ниндзя или бойцы спецназа.

– А, поняла. Твой отец делает отвлекающий маневр, и братья участвуют в тайной спасательной операции. Хорошо, но Люка я возьму с собой.

– Делай все, что нужно, чтобы чувствовать себя спокойно и в безопасности, детка. Лучше захвати с собой одежду. Не знаю, сколько еще продлится эта массовая атака.

Мне это не понравилось. Во что превратилась моя жизнь? Я побежала наверх, побросала в сумку удобную одежду, схватила зубную щетку и мой «Киндл», вдруг, бог знает, мне понадобится сбежать от действительности, если придется отсиживаться у Кингманов, прячась от репортеров всю оставшуюся жизнь. Сколько вообще это может продолжаться?

– Трикси. – Снизу послышался голос одного из мальчишек. – Мы пришли, чтобы спасти тебя.

Я крикнула им:

– Спасибо. Я спущусь через минуту. Поройтесь в холодильнике, там должны быть закуски.

Я слышала, как второй из них победным тоном сказал «Да!». Если я что-то и знаю, так это то, что мальчишки-подростки и студенты вечно голодные.

Не знаю, как мистеру Кингману это удалось, но он дал отпор тем репортерам. Или так, или они до смерти испугались, что он заставит их наматывать круги вокруг квартала или еще чего. Мы с мальчишками прокрались на их задний двор, остановившись только для того, чтобы проверить, хватит ли курочкам еды и воды. Айзек вызвался зайти позже, чтобы проверить их, если понадобится.

Когда я вошла через заднюю стеклянную дверь, Джулс встретила меня крепкими объятиями.

– Я так рада, что ты в порядке. Я бы не хотела потерять сестру, не успев официально обзавестись ей.

О-оу. Я обняла ее в ответ.

– Все хорошо. Я никуда не денусь.

Мы с ней соорудили временный насест для Люка на кухне, но не успели мы закончить, как Крис ворвался в дом. Он сгреб меня в охапку и поцеловал так страстно, что на секунду я забыла обо всем дерьме, в которое мы оказались втянуты.

Он прижался своим лбом к моему, и мы оба почувствовали себя в безопасности, чтобы хотя бы на секунду перевести дыхание.

– Привет, – сказал он.

– Привет. – Две минуты назад мир казался безумным хаосом. Но теперь, когда он был рядом со мной, я знала, что у нас все будет хорошо.

Может, и не в следующие десять минут, но мы прорвемся через этот кошмар вместе.

– Скажи, что случилось на работе.

Что за парень. Наши задницы засветились на весь интернет, а он интересовался событиями моей жизни. Я еще раз быстро поцеловала его, просто потому что мне нужно было.

– Я почти даже и не знаю. – Я покачала головой, все еще не в силах поверить во все, что сегодня произошло. А ведь на часах было еще слишком рано, даже чтобы выпить. – Картер просто вызвал меня к себе в офис и сказал, что я уволена за поведение, неподобающее государственному служащему. Он мне не сказал ничего конкретного. Я не знаю, что я буду делать. У меня и сбережений толком нет, максимум хватит на месяц или около того.

– Вот ублюдок, – прорычал Крис.

Да, я понимаю его чувства.

– Мне… мне придется переехать или еще что.

Крис кивнул. Он, вероятно, не понял всю серьезность ситуации, он же фактически был миллионером. У него был личный самолет.

– На мой взгляд, у тебя несколько вариантов, детка. Можешь переехать ко мне. Или я могу переехать к тебе. Или можешь просто остаться у себя.

Ага, точно. И хотя было очень мило, что в первую очередь ему пришла мысль о том, чтобы съехаться, он явно понятия не имел, что значит преждевременно расторгнуть договор аренды.

– Я не могу просто остаться, не оплачивая аренду. И я не хочу, чтобы мы съезжались, потому что тогда я буду жить за твой счет.

Он кивнул и, кажется, подумал над ответом.

– Ага. Но есть два момента. Я в прямом смысле этого слова миллионер. Так что можешь жить за мой счет сколько вздумается. Тебе не придется никогда работать, если ты не захочешь. А еще владелец твоего дома – я. Тебе не придется платить за аренду, если не хочешь.

Прости-и-ите?

– Что?

Он вернул мою отвисшую челюсть на место, а потом коснулся пальцем кончика моего носа.

– Я владею как минимум третью всех домов в нашем районе; сейчас, возможно, уже больше. Когда дома здесь выставляют на продажу, моя компания вступает в торги и наличными предлагает больше запрашиваемой суммы. Потом иногда мы перепродаем их, но в основном я их оставляю себе, чтобы сдать в аренду или, ну знаешь, отправить туда жить кого-нибудь из семьи.

– Так ты тут весь район держишь?

Деклан, Эверетт и Хейс зашли в дом в таком виде, будто вернулись прямиком с тренировки, не приняв душ. И пахли соответственно. Хейс взял яблоко из миски на столе и, прежде чем откусить, сказал:

– Да, он разрешил нам выбрать, где мы будем жить, когда закончим школу.

Я перевела взгляд на Деклана и Эверетта, которые подтвердили: один пожал плечами, другой нахмурился.

– Кстати. – Эверетт широко улыбнулся и указал на Криса. – Я спорил на дом, в котором живу, что мы заставим тебя влюбиться в Криса. Это, конечно, пари для дураков, потому что мы-то все уже знали, что вы друг в друга влюблены по уши. И все равно я выиграл. Отдавай мой дом.

Крис покачал головой и улыбнулся.

– Оно того стоило.

Мистер Кингман вошел в комнату, свистнул, чтобы привлечь к себе внимание, и начертил круг рукой в воздухе. Это, должно быть, сигнал, который он использовал, чтобы собрать всех, потому что все сразу окружили его, меня и Криса.

– Мы поговорим о моем, эм, твоем доме позже, – громко зашептала я и ткнула его пальцем в грудь. – Не могу поверить, что ты мне не сказал.

Мы все собрались в гостиной, где проводили вечер игр, потому что это действительно была единственная комната, где могли поместиться все. Пока мистер Кингман не начал, я дотронулась до его руки. Мне нужно было поблагодарить его за спасение. На самом же деле я хотела сказать, как много для меня значит то, что он и вся его семья в одно мгновение взяли меня под свое крыло.

– Что вы сказали этим сумасшедшим репортерам? – Я не думаю, что отогнать их от дома мог кто-то еще, кроме этого человека-горы с соответствующей внешностью.

Отец Криса поднял одну бровь и коварно улыбнулся.

– Я просто спросил, уверены ли они в том, что хотят умереть именно на этой лужайке.

Да. Весомый аргумент.

– Так, команда. У нас кризис, так что нам нужно сплотиться. Давайте поделимся идеями. Что мы можем сделать, чтобы взять ситуацию под контроль?

Эверетт потер руки.

– Предлагаю всем сделать секс-видео. Если они будут у каждого, то смысл это обсуждать, правильно?

Мистер Кингман закатил глаза.

– Мне нравится твоя готовность помочь семье, но это не то, что нужно.

– Ты уверен? У меня тут… – Эверетт достал свой телефон.

– Что бы там ни было у тебя, удали прямо сейчас. – Крис ткнул в него пальцем.

– У кого еще есть идеи?

Следующее предложение было у Хейса:

– Позвонить адвокату. Подать в суд на этого придурка.

– Какого придурка? – спросил мистер Бриджер. – Мы знаем, кто слил видео?

На этот раз Джулс вытащила свой телефон. Она что-то печатала, пока говорила:

– Да. Знаем. У этого парня довольно крупный канал. Его смотрят все эти наивные додики с промытыми мозгами, которые верят в патриархат. Из-за него Крис и Трикси в тренде. «Энтони разве я мудак».

– Откуда ты знаешь Энтони? – Я выхватила у нее телефон и посмотрела на экран. Там был целый плейлист под названием «Фан-клуб Саншайн Бэбкок». Вот дерьмо. У него больше миллиона подписчиков. Так что, думаю, главный вопрос был в том, почему я не знала о существовании его канала. Скорее всего, потому что меня интересовали в основном сплетни про знаменитостей, пекарские шоу и смешные видео с курицами.

А не чистой воды женоненавистничество.

Я хотела освободиться от Рэйчел, но ее когти впились в меня глубже, чем я ожидала. И не было никаких сомнений в том, что это все ее рук дело. И она, вероятно, упивалась своими результатами. И я точно знала, кому позвонить, чтобы нам с Крисом сказали конкретно, как справиться с хейтом таких масштабов.

Маме.