29. Границы

Я паркуюсь на стоянке возле здания большого шоурума в центре столицы. В нем собраны бутики самых именитых дизайнеров. Нормальный такой показ. Для богатеньких. Простому смертному сюда даже близко не подступиться. Тут пара носков стоит больше, чем зарплата в регионе. Даже я не заморачиваюсь такими дорогими вещами, одеваясь в торговых центрах. И лишь деловые костюмы и рубашки стоят как крыло от самолета. Потому что имидж.

Усмехаюсь, вспоминая, как обнаружил в номере несколько истерзанных сервировочным ножом классических адски дорогущих комплектов. При должном настрое, можно было у Марии машину отжать за такую дерзость, но, вместо этого, я еще ей чаевые сверху закинул. Повеселила.

Выхожу из машины и открываю дверь Агате, галантно подаю руку. Маша, наверное, удивится, если увидит меня. Даже интересно посмотреть на ее работу вживую.

Мы проходим с Агатой в большой темный зал, где уже сидят люди, и занимаем кресла на первом ряду. Практически сразу выключается свет и помещение погружается во мрак, а потом начинает играть свадебная музыка и над подиумом загораются яркие софиты.

– Дорогие дамы и господа, представляю вашему вниманию невероятно воздушную и нежную коллекцию свадебных платьев и аксессуаров непревзойденной Алены Старичевой! – объявляет ведущий.

Зал взрывается аплодисментами, классика сменяется ритмичной джазовой композицией, а на сцену выходит серьезная Маша…

Я ловлю челюсть, потому что ее наряд, прямо скажем, слегка экстравагантен. Мини-платье из кружева спереди, которое закрывает все настолько мало, насколько вообще это возможно, чтобы назвать эту тряпочку платьем, и огромного длинного шлейфа из прозрачных рюшей сзади. Все вместе это выглядит довольно воздушно и гармонично. Да и Маша со своими длинными ногами довольно хорошо туда вписывается. Только мне пиздец как не нравится. Если она наклонится или присядет, то сиськи и жопа будут видны всем окружающим. К счастью, Маша не присаживается, а останавливается на краю подиума в какой-то своеобразной позе, несколько секунд стоит, замерев. Скользит по залу взглядом, разворачивается и идет обратно.

– Как вам? – тихо шепчет Агата. – Старичева – молодой дизайнер, но ее коллекции уже очень популярны. Если соберетесь жениться, я бы на вашем месте рассмотрела ее платья.

– Мне не идут платья, – шепчу ей в ответ и вижу ироничную усмешку в уголках губ. – Платье красивое, но мне кажется чересчур открытым. Я ценю в девушках скромность на людях.

– Вы придерживаетесь восточной модели поведения?

– Нет, я просто очень ревнивый.

Агата понимающе кивает и снова переключает внимание на сцену.

Атмосфера модного показа завораживает. Чувствуется драйв от всего происходящего. Энергетика.

Девушки идут одна за одной. Платья на них – самого разного кроя и фасона.

Красивые и не очень, как по мне, но они мало меня волнуют, если уж положить руку на сердце. Потому что я приехал сюда ради Маши и ищу ее взглядом. Жду ее очередного выхода, если он будет.

И вот, наконец, снова выходит она. Я цепляюсь пальцами в подлокотники, потому что мне хочется вскочить с кресла и стащить ее со сцены, присвоить, просто украсть с показа.

Платье на Маше уже другое. Невероятно пышное и нежное, полностью закрытое. Строгое сверху и покрытое нежнейшим бисером и вышивкой снизу. Невинное, но почему-то вызывающее еще большее желание и возбуждение.

– Вот это в вашем вкусе, наверное? – слышу голос Агаты и киваю, не отрываясь.

Будто услышав нас, Маша скользит взглядом по присутствующим и, запнувшись глазами об меня, подворачивает ногу и едва заметно теряет равновесие. Быстро берет свое тело под контроль и продолжает движение вперед как ни в чем не бывало. Снова останавливается на краю подиума, вскинув голову и позируя на камеры, разворачивается и уходит обратно, больше не взглянув на меня.

Смотрю на нее, такую строго уложенную в тугой пучок с легким макияжем и беспристрастным выражением лица, и не узнаю.

– А почему они не улыбаются? – склоняюсь к Агате.

– Это называется “нейтральное выражение лица”, – шепчет мне женщина. – Зритель не должен отвлекаться на внешность моделей, на их мимику. Они для него – живые вешалки, буквально. Манекены, дающие возможность посмотреть, как конкретная вещь будет смотреться в движении и представить ее на себе.

– Никогда бы не подумал, – усмехаюсь я, начиная аплодировать, так как все вокруг встают и начинают делать то же самое.

Модели стройным рядом идут друг за другом по подиуму и уходят обратно. Последней выходит Маша снова в своем невероятно изысканном платье и останавливается на краю, в этот раз уже улыбаясь.

Вдруг я вижу, как к ней по подиуму спешит Сережа, блять. В смокинге и с зализанными назад кудрями. Он подхватывает Машку на руки, кружит и, счастливо улыбаясь, уносит ее под бурные овации. А она машет зрителям.

Я смотрю им вслед, вижу светящиеся счастьем глаза и перестаю хлопать, складывая руки на груди. Меня не то, чтобы коробит эта сцена. Меня просто разрывает от ревности. Я чувствую, что глаза застилает ярость и очень хорошо, что меня и Сережу сейчас разделяет стена.

Разорву. На куски.

– Куда вы теперь? – уточняю у Агаты спокойно, хотя внутри все дрожит от напряжения.

– Обратно в офис. Обсудим показ с ребятами, выпьем шампанского и по домам. Поедете с нами?

– Давайте, я вас подвезу, а потом решу, смогу присутствовать или нет.

Дела я все порешал по телефону. И, вроде как, можно назло отраве помозолить глаза, но я не уверен, что потом из модельного агентства все выйдут живыми.

Когда доезжаем до офиса, туда же потихоньку стягиваются все работники.

– Ну так что? Присоединитесь? – уточняет Агата, отдавая мне увесистую пачку фотографий. Провожаю взглядом Машу.

К ее счастью, она идет с двумя девушками и весело щебечет о чем-то. Все на эмоциональном подъеме, радостные. И я со своим восхитительным постпохмельным депрессивным синдромом в эту компанию совершенно не вписываюсь.

Впору взять пиво и умотать куда-нибудь на рыбалку в одиночестве. Думать мысли. А их в голове все больше и больше. Даже работа сейчас ушла на задний план. Я так и не назначил дату новой конференции, которую изначально хотел провести спустя несколько дней после первой. Не могу переключиться, как закоротило. Незакрытый гештальт, мать его.

Маша мажет по мне равнодушным взглядом. Наверное, увидь она таракана, на ее лице изобразилось бы на порядок больше эмоций, чем я сейчас наблюдаю. Ее подруги поглядывают более заинтересованно, смущенно краснея и опуская глазки в пол. Интересно, сколько бы сотрудниц агентства Агаты согласилось со мной переспать сразу же, несмотря на запрет, а сколько после первого свидания?

Усмехаюсь своим мыслям и понимаю, что в данной ситуации я не хочу ни одну из них. Кроме одной-единственной. Я одержим. И как эту дурь выбить из головы, еще не придумал.

– Спасибо за приглашение, Агата, но мне нужно ехать, – отказываюсь и покидаю модельное агентство.

Колешу по городу, не зная, куда себя деть. В отель не хочется. Меня задолбали эти безликие помещения, в которых нет ни грамма домашнего тепла и уюта. Комфорт – да, безусловно. Но даже у ненавидящей меня Маши дома атмосфера теплее.

Вспоминаю о своей просьбе и захожу в переписку с сотрудником. Вижу от него нарезку из видео. Паркуюсь возле кофейни. Беру большой американо и возвращаюсь в машину, включая их по очереди.

Сказать, что это пиздец, – не сказать ничего. Как я доехал до машкиного дома и не попал в аварию, одному богу известно. Я реально ехал зигзагами и ловил полосу. А кадры с камер на доме добивают меня окончательно. Я бортанул Машу и если бы скорость была посильнее, мог размазать ее по забору.

То, что я потом засыпаю на лавке и Маша будит меня, а потом я нагло прусь к ней домой, уже кажется мелочью. Стыдно, конечно, но хотя бы без вреда для окружающих. Второй раз подряд повел себя как конченный идиот.Понимаю, что перешел уже все границы. Нужно попытаться хотя бы немного исправить ситуацию. Я бы не хотел все заканчивать так.

Изначально-то, конечно, хотел. Растоптать, оскорбить, унизить. А сейчас что-то надломилось внутри. Пытаюсь относиться к ней, как к твари. И не могу. А если вдруг в момент ссоры что-то проскальзывает, то от этого становится только хуже на душе. Вижу ее глаза и самого себя разорвать хочу.

Пару секунд раздумываю, затем завожу двигатель и отъезжаю от кофейни.