30. Не фиалка

Я не спала практически всю ночь. Не знаю, что толкнуло Медведя напиться до невменяемости, но именно в таком состоянии он и приперся ко мне под окна и стал орать на всю улицу и нести пьяный бред. Кричал так громко, что я услышала на своем пятом этаже. Выглянула в окно и поняла, что он просто в дрова. В лоскуты. В нулину.

Конечно же, я понимала, что если его не успокоить, то жители первых этажей просто вызовут полицию и проснется горе-миллиардер в вытрезвителе. А мои имя и фамилию за это время выучит вообще половина многоэтажки.

Когда же я спустилась и увидела, что он еще и за рулем, а в данный момент пытался уехать, я не смогла его отпустить, несмотря на то, как он обошелся со мной днем, по пути из больницы. Одно дело знать, что ничего не произойдет, другое – понимать, что Медведь мог разбиться или сбить кого-то. В этот момент моя обида все же уступила здравому смыслу.

Я подбежала к машине ровно в тот миг, когда Миша внезапно газанул и дернулся вперед. Я просто распласталась по капоту, даже не сразу поняв, что произошло.

Уже потом, когда увидела в лобовом стекле бешеный взгляд Медведя и услышала скрежет металла, поняла, что он сбил меня. Удар получился чувствительным, но не критичным.

Злость на пьяного придурка затмила все остальные эмоции как только я представила, что на моем месте мог оказаться кто-то другой. И удар мог быть абсолютно другой. Поэтому я забрала у Медведя ключи и ушла домой в твердой решимости дальнейшие его действия оставить на его совести. Пойдет ли он пешком или вызовет такси – не моя забота. Когда мы в очередной раз поссорились и он вышвырнул мои вещи, его не волновало, как я буду добираться до дома с трассы вдали от города.

Вот и я решила, что лягу спать и мне будет абсолютно все равно, что с ним.

Увы, конечно же, сон не шел. А выспаться было нужно, так как на утро у нас должна была быть репетиция очень классного и важного показа свадебной коллекции.

Решив, что засну, когда увижу, что Миши возле дома нет, я снова вышла на улицу и увидела, как он спал, сидя на лавке, откинув голову на жесткую спинку и закрыв лицо рукой.

Я не знаю, как это работает, но несмотря на то, что разум мне шептал, что мы чужие и я не несу за поступки Медведя никакой ответственности, сердце сжалось и я не смогла оставить его в таком состоянии на улице.

Кое-как растолкав это пьяное чудо, попыталась у него выведать адрес и вызвать ему такси, но он нагло отодвинул меня с дороги и, не произнеся ни слова, пошел ко мне домой. Мне лишь оставалось молча следовать рядом.

Разувшись и даже убрав за собой обувь, Миша дошел до гостиной и просто рухнул на диван, кажется, отрубившись еще в момент падения. А я принесла ему подушку. Подоткнула под голову и погладила красивое лицо.

Да, он поступил как скотина последняя. И я не должна ничего к нему чувствовать, кроме ненависти. Но, вместо этого сердце екает и радостно колотится об ребра, когда он рядом. Идиотка.

Сколько раз я любовалась на него спящего?.. Миллион. Он всегда так безмятежно спал. Был спокойным и расслабленным. А сейчас плотно сжимал челюсть и хмурил брови. Будто ему снилось что-то тревожное. Будто все то, что происходит между нами, ему тоже причиняет боль.

Вздохнув, я отстранилась, чтобы уйти, как вдруг почувствовала резкий рывок за руку и в то же мгновение оказалась в объятиях Медведя, лежа сверху на нем.

– Останься, пожалуйста, – раздался сонный шепот над головой. – Я боюсь.

– Чего ты боишься? – эти слова я меньше всего ожидала услышать от него, даже перестала делать попытки выкрутиться.

– Что ты исчезнешь. – буркнул Миша и тихо захрапел, крепко прижимая меня к себе.

Я так и заснула, лежа на нем, пока выжидала возможность слинять.

А проснулась оттого, что почувствовала резкое глубокое проникновение. Распахнув глаза, я попыталась оттолкнуться от Миши, но он крепко сжал меня за талию и плечи, продолжая входить уже медленнее, но все так же глубоко, до упора.

– Миша! Пусти! – задыхаясь от остроты ощущений и неправильности всего происходящего, шепнула я, глядя на него.

Он лежал с закрытыми глазами, будто спал.

– Нет, – услышала короткий ответ.

– Миша, – я впилась ногтями в его плечи, пытаясь привести в чувства, но он лишь улыбнулся уголками губ.

– Не поможет. Мне не больно.

– Мишааа, – заскулила я от сладкой истомы, теряя силы сопротивляться, так как он перестал растягивать меня на всю глубину и начал ласкать короткими толчками, проникая совсем немного.

Боже, кому я вру? Я несколько лет умирала без его прикосновений. Я уже готова простить ему измену, потому что прошло два года и боль, которую я испытывала тогда, немного утихла. Потому что без него еще больнее. И его появление лишь вскрыло старую, но не зажившую, рану.

– Отпусти меня, – сделала я последнюю попытку привести нас в чувства.

– Не могу, – усмехнулся Медведь, открывая глаза. Было видно, что он все еще сильно пьян. Возможно, даже не вспомнит ничего. – Я пытался, Маш. А тебя увидел и опять трахать никого другого не могу. Каждый раз ты перед глазами стоишь. Давай по-нормальному?

– А как “по-нормальному”, Миш? – усмехнулась я грустно в ответ. – Я перестану быть в твоих глазах проституткой, а ты в моих глазах предателем? И будем жить долго и счастливо? Или просто трахаться, как в старые добрые времена? – двинулась ему навстречу бедрами, насаживаясь глубже. Почувствовала, что он в презервативе. Это открытие с одной стороны обрадовало, с другой удивило. Но сейчас я так злилась на него снова, что осталось просто одно желание – удовлетворить СВОЮ потребность.

Потому что я безумно хочу секса с ним. Чувствовать в себе. На себе. Засыпать в его объятиях снова и просыпаться от жадных поцелуев. Хочу, чтобы он нюхал меня. Чтобы носил на ручках. Чтобы снова готовил свой вкусный кофе. И мы пили его в обнимку.

Хочу покрывать его лицо поцелуями каждый вечер. Хочу щекотать его за подмышки, когда он сидит занятой за своим компьютером и доводить до грозного рычания потому, что отвлекаю. Хочу соблазнять его голой жопой, когда он с кем-то говорит по видеосвязи и не может отвлечься.

И, да, я уже хочу детей. Еще не настолько, чтобы рожать для себя, жертвуя карьерой. Но от него бы родила. Для него. Наверное, он был бы классным отцом.

Медведь с рыком стащил с меня домашнюю футболку.

– Да, Машуль, – сипло застонал он, сжимая мои бедра до боли ручищами даже, похоже, не услышав моих вопросов. – Трахни меня, моя девочка.

И я трахнула его.

Трахала до хриплых стонов. До низкого утробного рычания. Наслаждаясь процессом. Не давала ему кончить. И он терпел. Хмурился, шипел сквозь зубы, что я гадина, но терпел. Потому что сам сделал меня главной.

И у меня уже было два оргазма в то время, как у него все еще не было ни одного.

– Маша, – застонал Медведь, когда я в очередной раз притормозила, – так не честно, блять.

– Честно, – усмехнулась я, отталкивая его руки и придерживая их. Исцеловала колючую шею, уворачиваясь от ответных поцелуев. – Ты обижал меня.

– Ты, блять, тоже не фиалка, – прорычал Миша, умудряясь вывернуть руки из моего захвата. Он тут же обхватил меня за талию, подмял под себя и вот уже я извивалась под его телом, а он пытался войти как можно глубже, закинув мою ногу себе на плечо. Игры кончились. Я охала от мощных ударов его бедер. Миша брал меня жестко, грубо. Животно. Казалось, я на показе смогу передвигаться только на четвереньках после такого.

– Почему ты в презервативе? – все же задала я терзающий меня вопрос. Неужели боится, что привяжу к себе ребенком? Это не брезгливость точно.

– Чтобы ты больше таблетки не жрала. – грубо отозвался он и я не поняла, это то, о чем я подумала, или он так заботится.

– Ты… – хотела уточнить у него, но Медведь тут же заткнул мой рот языком, затем отлепился и перевернул меня на живот.

Одной рукой надавил мне на лопатки, другой начал растирать влагу по чувствительным точкам, а когда я начала подаваться навстречу его пальцам, тихонько постанывая, снова взял меня, наматывая волосы на кулак и то и дело натягивая их, чтобы я прогибалась сильнее.

– Миша, – застонала я, задыхаясь от простреливающих все тело импульсов, переставая контролировать себя, – я тебя люблю.

Медведь на секунду сбился с ритма, а потом вжался в меня, дрожа от напряжения, и упал сверху.

– Молчи. Ненавижу тебя, – шепнул толи пьяно, толи устало. И вроде говорил про ненависть, а я услышала в его голосе облегчение. – И, если узнаю, что ты спишь с Сережей, голову ему оторву. Потому что ты только моя, поняла?

– Медведь!.. – задыхаясь от возмущения, я повернулась к нему. – Да сколько же можно уже разговаривать со мной так, будто ты встречался с последней шлюхой и лично свечку держал?!

– Спи, я сказал. – он тут же отвернулся, обрывая разговор, обнял меня своей рукой и моментально обмяк.

А я лежала и тихо ныла, размазывая слезы по его спине, мечтая придушить гада подушкой и одновременно прижимаясь так, будто мы больше никогда не увидимся.

Утром неприятным открытием для меня стало то, что, когда я принимала душ, из меня выпал кусок от презерватива. И, вроде как, таблетки должны были сместить начало месячных, все равно панический ужас начал прорастать сквозь логические доводы.

И я уже не столько боялась маловероятной беременности, сколько того, что Медведь опять будет смотреть на меня, как на последнюю тварь, со словами “мне не нужны наследники”. Поэтому, выйдя из душа, первым делом я нашла рваный презерватив на полу и скрыла следы нашей близости. Минус нервотрепка ему и мне. Он, может, и не вспомнит ничего, – думалось мне. Только когда он внезапно появился на показе мод, а потом еще и приехал в офис агентства, будто преследуя меня, стало ясно, что он что-то подозревает. Я старалась выглядеть невозмутимой. Но это не так-то просто, когда тебя припечатывают тяжелым взглядом.

Весь вечер я промучилась вопросами о том, что он хотел от меня и что запомнил из того, что произошло. Хотелось поскорее вернуться домой, принять ванную и забыться глубоким сном. Отключить голову.

Сережа позвал меня в кино, но, сославшись на плохое самочувствие, я слиняла раньше него. Да, мне было страшно, что Миша оторвет ему голову не дожидаясь того, что мы переспим. А еще... у меня появилась малюсенькая надежда, что мы с Медведем все еще можем попробовать все исправить и оба этого хотим.

А сейчас стояла на улице и смотрела на окна своей квартиры, в которых горел свет.

Вряд ли Медведь включал его днем.