Глава 9

ИЮЛЬ 2018

— Мань? Маня? — Ирка тормошила меня за плечо.

— Что?

— Ты в порядке?

— В порядке? — прижала прохладную ладонь к своему лбу и вздрогнула. — В порядке… Да, всё почти в порядке. Знаешь, я устала. Хочу спать.

— Ладно, как хочешь, — Ирка пожала плечами и направилась в спальню за постельным бельём.

Я умылась ещё раз и прихлебнула холодной воды. Потирая щёки, смахивала одинокие капли с шеи.

В порядке…

Вернулась к столу и нервно закусила губу. Тяжело выдохнув, зажмурилась и села на стул. Воспоминания одолевали меня снова и снова. Врывались в моё воспалённое сознание и вызывали зубовный скрежет.

— Господи… — вцепилась в свои волосы, яростно дыша. — Господи…

Облизывая губы, всё возвращалась назад, проживая те мгновения снова и снова, вновь и вновь.

Безумие, настоящее безумие!

***

ИЮЛЬ 2018

Я лежала в кровати, закутавшись в простынь. Настоящий кокон. Тепло. Надёжно. Спокойно.

Серёга позвонил пару часов назад.

— Привет, не отвлекаю?

— Нет. Что-то случилось?

— Я же обещал позвонить.

— Да, — рот непроизвольно наполнился слюной от страха.

— Какие у тебя планы на вечер?

— Никаких.

Странно, что он спрашивает. Раньше его ничто не останавливало. С чего это вдруг такое волнение?

— Тогда жди меня. И ничего не пей. Надеюсь увидеть тебя трезвой.

Вот я и лежала в ожидании. Живот крутило от ужаса. Жмурясь, пыталась представить, что же он захочет. В который раз я жалею, что пила. А выводов не делаю. Что же, теперь нужно расплачиваться за все свои ошибки.

В том, что всё так и будет, я не сомневалась. Вряд ли Серёга выберет поцелуйчики. Нет. Это будет что-то… очень и очень страшное.

Скукожившись, вжала голову в плечи.

Жизнь стремительно летела под откос. Я уже ничего не понимала. Не просто запуталась, а конкретно увязла. Никогда ещё не было такого бардака. Всё слиплось в тугой и плотный комок событий и последствий.

Если бы не просьба Серёги… Просьба? Нет, это выглядело как приказ. Как же хотелось расслабиться, успокоится.

Облизав пересохшие губы, перевернулась на другой бок и прижалась щекой к прохладной подушке.

Что, что со мной происходит?

Звонок в дверь вызвал настоящий приступ паники. Я едва не закричала от ужаса. Замерев, вслушивалась в настойчивую трель звонка.

Серёга пришёл.

На ватных ногах поплелась в коридор, всё ещё кутаясь в простынь. Я открывала замок целую вечность. Руки дрожали, а пальцы плохо слушались, когда хваталась за полированный рычажок.

— Привет…

Серёга смело, даже нагло, протиснулся мимо меня, закрывая за собой дверь. Лёгкий поцелуй в лоб напугал ещё больше. Прижавшись к стене, затравленно посмотрела на мужчину.

Приехали.

Он поставил увесистую спортивную сумку на пол и стал торопливо разуваться.

— Чего застыла? Кол проглотила?

Внутри всё заледенело от этих слов. Мне стоило больших усилий выдавить из себя улыбку. В спальню идти я не захотела, поэтому смело направилась в другую комнату. Забравшись на диван с ногами, натянула простынь по самый нос.

Два желания.

Целых два.

Это много или мало?

— Заждалась? — Серёга сжимал в руках небольшой пакет. — Чего нос повесила? Боишься?

Кивнула.

— Правильно делаешь, — он сел в кресло, смотря на меня своим убийственно-ледяным взглядом. — Ничего не хочешь мне рассказать?

— Про что?

— Про своих друзей и те пьяные вечеринки, что у вас в порядке вещей.

— Ты что, в папики записался? С каких пор нотации читаешь? — фыркнув, накинула простынь на голову, оставив снаружи только нос.

— Отшлёпать тебя что ли?

— Ты только это и можешь делать, — дерзко ответила, чувствуя, как в животе всё резко ухнуло вниз. — Садюга.

— Ну-ну, — улыбка Серёги стала такой премерзкой, что я невольно вздрогнула. — Идея неплохая. Я подумаю над этим. А теперь серьёзно. Прежде, чем мы начнём, я хочу немного поговорить.

Сердце с треском пробило грудную клетку и ускакало куда-то далеко вперёд. Во рту пересохло, и я невольно зажмурилась. Моё дыхание казалось мне оглушительно громким.

Начнём?

— Ты проиграла мне два желания. Так?

— Так.

— Первое будет совсем пустячным, лёгким.

Я напряглась: лёгким? Он что имеет ввиду? В чём подвох?

— Ты больше не пьёшь. Точка. Если ты хочешь быть со мной, то алкоголя я не потерплю.

Выпучив глаза, ошарашенно смотрела на Серёгу. Вот это поворот.

— Ничего, что ты сам сюда притаскивался в дупель пьяным? И что творил?

— Знаю. Было. Не отрицаю. Но если ты успела заметить, то я больше не срываюсь. Я этим не горжусь. Но ты в последнее время меня напрягаешь своей ненормальной тягой к спиртному, — глаза Серёги недобро блеснули. — Так что сворачивайся. И друзья у тебя тоже хороши. Ничего путного подарить не могли. Как дети малые.

— Ты сейчас серьёзно? — забыв обо всём, рассерженно вскочила. — Нет, ты серьёзно?

— Разве по мне видно, что я шучу? — теперь Серёга не улыбался и выглядел сдержанным и строгим. — Или ты не хозяйка своему слову, и теперь не хочешь нести ответственность?

— О, ответственность. Круто. Как здорово, что ты вспомнил об этом. Особенно круто говорить об этом, когда ты каждый раз сбегаешь, словно трус! Даже поговорить не хочешь. Как утро, так тебя и след простыл!

— Нет. Вот сейчас мы поговорим. Обо всём. Слишком долго мы с тобой тянули это дело.

— Ну, случай ты выбрал подходящий… — села обратно и опустила взгляд. — И о чём ты хочешь поговорить? Кроме выпивки?

— Про алкоголь я серьёзно. Я тебя предупредил, — Серёга понизил голос.

— Я поняла, не дура. Даже спрашивать не буду, с чего вдруг такая забота.

— Почему же, можешь спросить. Вдруг отвечу.

— Ну и зачем ты попросил меня об этом?

— Потому что я знаю, чем всё закончится. И ты будешь об этом очень жалеть.

— Заботишься… — моя ядовитая улыбка пролетела мимо цели.

— Нет, ограждаю себя от лишних проблем.

Зараза!

— Тебя устраивают наши отношения? — он задумчиво смотрел на меня, словно изучал.

— Пока мы не превратились в озабоченных секс-маньяков, мне всё нравилось.

— Да, в этом ты права. Секс. В нём вся проблема. Ты хочешь видеть меня мягким и пушистым, нежным. Ведь так?

— Да. Таким ты мне нравишься больше.

— Вот. Вот в чём всё дело.

— В том, что я хочу нормальных отношений?

— Нет. В том, что ты не хочешь принимать меня таким, какой я есть. А мне надоело играть в одни ворота. Чем дольше я сдерживаюсь, тем больше ты сходишь с ума.

— Ты про просьбу на день рождения?

— Это была вишенка на торте.

— Ещё скажи, что тебе не понравилось! — вспыхнула, закусив губу.

— Я не в восторге, если ты об этом, — Серёга сухо ответил, сжав руки в кулаки.

— Всё так плохо?

— Нет, просто мне такое не нравится. Ты тогда так яростно пыталась донести до меня, что моя нежность доводит тебя до истерики, делает тебе больно. Ты меня почти убедила в этом. Но вот незадача: твоё отношение ничем не лучше моего.

Просто поперхнулась воздухом. Стуча себя кулаком в грудь, глухо кашляла.

Чёрт, да он ничего не понял! Или не хочет понимать? Боится? Или просто упёртый, твердолобый баран?!

— Я пытался быть таким. И всё было хорошо, пока мы опять не вернулись к тому, от чего ушли.

— К сексу?

— Да.

— И что ты предлагаешь?

— Ничего. Просто хочу прекратить эту игру. Хватит, поигрались и будет, — он склонился вперёд, буравя меня своим ледяным взглядом.

— Потрахались и разбежались?

— Почему нет? Ты, вроде бы, в последнее время не жаловалась.

— А если… если я хочу большего?

Серёга едва улыбнулся, только уголки его губ немного приподнялись. Он сжал подлокотники и посмотрел на пакет, лежащий на своих коленях.

— Тогда я не зря принёс это.

Даже думать не хочу, что там. Внутри всё затянулось морским узлом. Язык прилип к нёбу, а меня бросило в пот.

— Второе желание как раз уравновесит чаши весов. Я ведь отлично знаю, что тебе нравится и чего хочешь ты, ведь так?

— Так. Но ты о своих вкусах тоже доходчиво разъяснил, — скрестила руки на груди.

— Разве? Нет, я тогда лишь показал тебе свою нежность, как ты и просила. И совсем чуть-чуть того, что мне на самом деле нравится.

— Ты хочешь продемонстрировать это мне? — поджала губы и внимательно посмотрела на Серёгу. Тот был сама невозмутимость.

— Зачем? Нет, — он бросил мне пакет. Я поймала его на лету, заметно удивившись, что он почти невесомый. — Так неинтересно.

Я отодвинула край и приподняла его одним пальцем, заглядывая внутрь пакета.

Твою же мать!

Выдохнув, снова зажмурилась.

— Ты меня об этом попросишь. Нежность ты видела, а это будет грубость. Хочешь большего? Будь готова ко всему. Переодевайся.

Серёга встал с кресла и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Я даже на месте подпрыгнула от этого яростного звука.

Ну и кашу заварила. Сама виновата.

Перевернув пакет, вывалила его содержимое на диван. Сверху призывно розовели знакомые кроличьи ушки.

Твою же мать…

В спальню я возвращалась в прескверном настроении.

Зря приписывала Серёге хвалёное благородство. На рыцаря он не похож. Совсем нет. Скорее на дракона. По идее он должен быть огнедышащим и одним плевком превращать в пепел, но тут всё наоборот: до смерти заморозит. Одним взглядом. А словами добьёт.

Чёрт, я так надеялась, что у нас всё будет нормально, что получилось. Вышло всё с точностью, да наоборот.

Поправив ушки, мельком осмотрела себя в зеркале.

Твою же мать! Я над ним так не издевалась! У меня и мысли не было издеваться, нет. Скорее, просто… достучаться. Теперь похоже, вынеся дверь с петель, я удивляюсь, что пришёл хозяин, и он крайне недоволен всем случившимся.

Тонкие кожаные ремешки причудливо переплетались на груди и спине, почти ничего не прикрывая. Сзади так вообще: голый зад и чёрный комочек меха, по ошибке изображающий кроличий хвостик. Вместе с тем ремни плотно обхватывали шею, от них шла тонкая цепочка, вместо поводка. Я теребила его в руках, он плохо на меня действовал.

Приплыли.

Нервно почесав нос, переминалась с ноги на ногу. Мне даже в таком виде показаться стыдно. Неслышно открыла дверь и зашла в спальню. Серёга сидел на стуле, а на кровати в ряд было выложено множество самых разных предметов. От некоторых мне стало плохо.

— Тебе идёт.

Я вспыхнула, но промолчала.

— Что это?

— Это то, о чём ты будешь меня просить.

Дыхание сбилось. Руки дрожали, когда я со страхом вглядывалась в заботливо, даже с любовью выложенные предметы.

— Ты же знаешь, как нужно просить? — Серёга был чересчур серьёзным.

Я мотнула головой. Цепь противно загремела, жутко холодя кожу.

— На коленях. Просить нужно на коленях.

— Что? — опешила от этой фразы.

— На колени, — Серёга лишь слегка понизил голос, а глаза его стали такими колючими, что я невольно поёжилась. — Или ты считаешь, что это такая игра? Забава? Ты же не думала так, приковывая меня к кровати и используя шокер. Я поступаю гораздо гуманнее.

Так, значит, месть, всё-таки? Злобно зыркнув на мужчину, поджала губы и нехотя опустилась на колени.

— И личико попроще, не то мне придётся самому сделать это. Тогда будет больно.

Облизала пересохшие губы и выдохнула, отведя взгляд.

— Ну что, с чего начнём? Что тебе нравится из того, что ты видишь?

Так и хотелось заорать ему в лицо, послать куда-нибудь. Могу ведь просто встать и уйти.

Но я же, мать его, хозяйка своего слова! Решила пойти на принцип, не зная, что хочу доказать. Себе или ему. Или всё дело в любопытстве? Неужели мне действительно… интересно?

Или я дура?

Посмотрев на кровать, хрипло выдохнула и убедилась в том, что скорее последнее — дура.

Словно проглотив язык, пришибленно смотрела на всё, что разложено на постели. И мне определённо ничего не нравилось. А Серёга, будто специально травил душу, наматывая её на свой железный кулак.

— Чего замерла? Уже не так весело? — в его голосе слышалась некоторая доля ехидства.

Озлобленно посмотрев в ответ, лишь быстро отвела взгляд, собирая последние крохи гордости и достоинства. То, что сегодня меня размажут это точно, без вариантов.

Унимая дрожь в ногах, опустилась на колени, чувствуя, как всё внутри покрывается льдом и стягивается в такой морской узел, что впору было выть. Почти физически ощущала эту боль.

Серёга спокойно на меня смотрел, словно всё происходящее для него не более чем скучная обыденность. Но в его глазах все равно что-то пробивалось. Злость. Он был зол не меньше, чем я.

О, теперь я всё поняла.

Это месть.

Гнусная, пакостная месть! Он решил отыграться, а я повода не давала, а сейчас вон как всё обернулось. Ему на руку.

— Я… я не знаю.

Серёга, видимо, ожидал такого ответа, поэтому откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на кровать.

— Пойдём справа налево. Вперёд!

Всё ещё не понимая, что нужно делать, нервно заламывая пальцы до противного хруста. Взгляд Серёги стал таким взбешённым, что в очередной раз подумала, что я дура. Или просто ему было невдомёк, что их правила «игры» для меня тёмный лес?

Сгорая от стыда, встала на четвереньки и подползла к кровати. Лицо было уже не просто красным, а бардовым. Скулы ныли, а в глаза, будто со всей щедротой душевной сыпанули песка. Было взялась пальцами за покрывало, как спокойная фраза выбила последние остатки уверенности. Мир ухнул вниз, а я вместе с ним.

— Нет, не руками, — голос Серёги стал сухим и теперь напоминал шелест бумаги. — Зубами.

Закрыла глаза, гневно поджимая губы. Первый предмет был отлично мне знаком. Когда-то, похоже, слишком опрометчиво, я использовала его на Серёге. Стек. Только у этого конец был уже и напоминал обрубленный треугольник, а оплётка была с красной нитью.

Схватив зубами рукоять, поморщилась от горьковатого привкуса кожи. Он слишком явно чувствовался во рту, отчего тот сразу наполнился слюной. С трудом сглатывая её, вгрызалась в оплётку, опустив голову.

Ковёр колол руки и колени, когда я осмелилась отползти от кровати. Путь до Серёги напоминал путь к Голгофе. Сердце набухло и почти не билось в груди, лишь глухо стучало рваным ритмом.

Увидев перед глазами требовательно разжатую ладонь, радостно, хоть и с опаской избавилась от стека. Облизнувшись, шумно вздохнула.

— И чего же ты хочешь?

Ух! Мерзкая, гадкая…

— Забыла правила?

Конечно, такое забудешь! Стыд был таким сильным, что мне казалось, ещё одна секунда и кожа просто оплавится и сползёт с моего лица.

— Ударь меня… — тихо пробормотала, пряча взгляд в пол.

— Что? Я не слышу, — конец стека упёрся мне в подбородок, вынуждая поднять голову и посмотреть Серёге в глаза.

— Ударь меня! — зло отчеканила, краснея ещё больше. Теперь полыхали и уши, а в горле всё заледенело, будто я вышла на мороз и вдохнула этого свежего, льдистого воздуха.

Стек больно давил на кожу под подбородком, стремясь куда-то вверх. Подчиняясь, мне пришлось встать на колени. Болезненный шлепок по рукам дал понять, что их нужно завести за голову. Теперь прохладная кожаная оплётка коснулась внутренней стороны бедра. Шлёпок по одной ноге, затем по другой. Я шире развела колени, едва не упав носом вперёд.

— Спину ровно держи.

Едва дыша, думала, что сейчас точно тронусь умом. Я была не просто зла, нет, вовсе нет. В бешенстве! И Серёга тоже. О, он был хуже тысячи чертей и самого дьявола во плоти. Заткнул бы его за пояс одним взглядом. Едва не прожигая во мне дыру, так буравил своими глазами-ледышками, что меня даже знобить стало. И от страха тоже.

Конец стека нежно прошёлся по моей щеке, давай отличную возможность насладиться мягкой грубостью тщательно выделанной кожи. Я смотрела поверх Серёги, куда-то в потолок. Если мы пересечёмся взглядами, будет атомный взрыв.

Вот грубый и жёсткий край кожи коснулся ключиц и опустился ниже. Я мелко и часто дышала, зная, что, наверное, будет очень больно. А боль я не люблю. Это и Серёга знает и всё равно решил впутать меня во всё это.

Шлепок по груди был так резким и чётким, что я зашипела от боли, прогнувшись всем телом назад.

— Куда…

Всё ещё рассматривая потолок, шумно и прерывисто дышала, чувствуя, как буквально адское пламя расползается по левой груди. Стек упёрся в сосок, остро играясь с ним.

Серёга медлил, а я молилась лишь о том, чтобы всё это закончилось как можно быстрее.

Время шло и ничего не происходило. Недоумённо опустив взгляд, прочитала ответ в смертельно-холодных глазах мужчины.

Сдержанно застонав, чуть не выругалась.

Hijo de puta! Cabron!*

Справившись с эмоциями, процедила сквозь зубы:

— Ударь меня.

Стек плашмя лёг на самый кончик соска, и в глазах просто потемнело от боли. Я с такой силой сжала зубы, что мне казалось, что они сейчас повылетают.

Дыхание сбилось.

Что он там говорил про добровольность? Извращенец несчастный! И я дура распоследняя, терплю, потому что…

Словно прочитав немой вопрос в моих глазах, он спокойно проговорил:

— Если ты хочешь, я уйду. Но больше не вернусь. Тем более, никто тебя за язык не тянул, — едкая ухмылка проняла до дрожи. — Вот видишь, что бывает, когда слишком злоупотребляешь алкоголем. Можно попасть в лапы к настоящему садисту.

Юморист хренов! Рабская психология сработала на ура…

Пауза вновь затянулась, а мне продлевать мучение совсем не хотелось.

Выдохнула и закрыла глаза.

— Ударь меня.

Теперь досталось правой груди. Мои просьбы и шлепки чередовались с поразительной скоростью. Я стоически терпела, не желая сдаваться. Во мне проснулось злое, нездоровое упорство. Просто сжимала зубы, закрыв глаза. И терпела, хотя от боли уже хотелось выть.

Нет, такое мне точно не по нутру!

Удары опустились ниже. Они были чёткими и прилетали точно в цель. Это не было похоже на то моё эмоциональное и гневное избиение, слишком страстное и бестолковое.

Теперь досталось бёдрам. Но если по бокам было не так больно, то внутреннюю сторону буквально обжигало языками пламени. Покрывшись мурашками, уже с трудом сдерживала всхлипы и стоны.

Продолжая краснеть, жмурилась и шумно дышала носом.

— Давай, последний раз.

Ух, он задумал особую премерзкую пакость. Губы пересохли, и я с трудом пробормотала:

— Ударь меня…

Острая, резкая боль выбила последние остатки разума и достоинства. Всхлипнув, вцепилась в свои волосы. Дрожа всем телом, переводила дух, низ живота полыхал, даже думать было больно. На лбу выступила испарина, и я зло посмотрела на Серёгу.

Моя реакция его обрадовала. Он это и не скрывал. Взгляд стал менее колючим, а правый уголок рта лишь слегка приподнялся. Отчего-то меня не покидало чувство, что он знал, как я буду себя вести. Я такая предсказуемая?

— Что у нас там дальше?

Облегчённо выдохнула, заметив, что стек лёг на пол рядом со стулом.

Всё ещё вздрагивая от остаточных ощущений боли, ползла к кровати, гадая, что же будет дальше и могу ли я всё это выдержать. Поэтому терплю? Хочу в очередной раз утереть ему нос?

Детский сад, штаны на лямках…

И всё равно, я утру ему нос!

Следующий предмет меня озадачил. Я далека от вех этих приблуд. Какая-нибудь очередная мерзкая каверза…

— Бери сразу два: и следующий тоже.

Выдохнула и расслабилась. Теперь не было боли, только ноющее, жгучее ощущение на коже и всё. Будто кто-то сильно ущипнул. Очень сильно.

Первым я взяла странный шарик, очень гладкий, с небольшим пультом и кнопкой. Второй предмет напоминал старый кассетный проигрыватель, от которого шли странные белые проводки с нашлёпками.

Опасения всё это не вызывало.

Как оказалось, зря.

С презрением выплюнув всё в руку Серёги, я только рассмешила его этим.

Серёга встал со стула и присел на корточки прямо передо мной. Теперь его лицо было так близко и мне так хотелось… по меньшей мере гаденько улыбнуться, но мозги ещё были на месте.

Он молча прижал этот белый шарик к моим губам и замер, насмешливо рассматривая моё пунцовеющее лицо.

— в пер. с исп. Сукин сын! Ублюдок!

— Чем старательнее ты его оближешь, тем легче он войдёт в тебя.

Вспыхнула с такой силой, что даже слёзы на глазах выступили. Удивительно, но остатки стыда я не потеряла.

Мы смотрели друг другу в глаза и видели только злость. Как так получилось? Почему именно такой финал? То, что это конец, я уже не сомневалась. Сегодняшний вечер я выдержу, на счёт переживу — не знаю. Но если он это хочет делать со мной, ему придётся обломиться. Кроме ненависти и отвращения такое отношение ничего не вызывает.

Я — не Ира.

Если он надеется пробудить во мне какие-то странные, мазохистские наклонности, то ошибся Серёга знатно. Их точно нет. Иначе и не было всей этой проблемы… Иначе и не надо было быть другим…

Нехотя открыв рот, осторожно лизнула гладкую поверхность. Вспомнив о его словах, просто закрыла глаза и представила, что передо мной мороженое.

Когда губ перестало что-либо касаться, я напряжённо замерла, чувствуя, как рука Серёги требовательно легла на лобок. Подразнив меня немного, плавно вставил этот пугающий шарик в меня, вырвав испуганный то ли вздох, то ли всхлип.

Протолкнув его глубже пальцем, дотронулся меня намеренно, желая услышать мой стон. Но я сдержалась и только сердито и шумно дышала носом, жмурясь и боясь смотреть ему в лицо.

Что-то холодное коснулось пылающей груди и лобка, также внутренней стороны бёдер. Очень липкое и холодное.

Приоткрыв один глаз, наблюдала за действиями Серёги. Теперь он оттянул ремешок на плече одним пальцем и прижал им ту самую странную коробочку.

Запустив свою руку в мои волосы, оттянул голову назад. Хотел посмотреть мне в лицо? Или ждал условленной фразы? Но я не знала, что говорить.

— Можно не изворачиваться и не лгать, — Серёга схватился за цепочку и сильно дёрнул её, притянув меня к себе. — Вот сейчас ты можешь быть со мной очень откровенной. Тебе не нужна нежность, не нужна вся та романтическая и розовая фигня. По крайней мере, от меня. Попытка вылепить что-то другое была заранее провальной. Не знаю, на что ты рассчитывала. Между нами царит полное согласие и понимание лишь тогда, когда дело касается только секса и больше ничего.

Впервые была с ним несогласна. У нас было всё замечательно, пока мы опять не вернулись к сексу.

— Так давай не врать друг другу. Скажи, чего ты хочешь сейчас?

Вместе с этим вопросом он чем-то щёлкнул, и я едва не подпрыгнула на месте от неожиданности. Что-то в глубине меня, утробно гудя, завибрировало. Приятный зуд разгонял необычное тепло. Громко выдохнув, открыла глаза.

— Давай же, это легко… Скажи правду.

Низ живота приятно немел, распаляя желание.

Вот чего он хочет!

Серёга сел на стул и самодовольно смотрел на меня. Моё молчание только раззадоривало его. Я опять оправдываю его ожидания?

— Я умею ждать. А ты нет. Хочешь пободаться? Давай…

Время шло. Мне становилось жарко, волосы липли ко лбу, а скулы свело от болезненного румянца. Желание только усиливалось, а облегчения не было. Так хотелось свести ноги, прогнуться… Дыхание сбилось, а я всё держалась руками за свой затылок, бессильно сжимая зубы. Едва двинув бёдрами, поняла, что всё бесполезно.

— Придумала, о чём хочешь попросить? — вопрос полный довольства и ехидства только вывел меня из себя. Серёга упёрся локтями в свои колени и терпеливо ждал.

Теперь минуты растягивались, время не шло, а ползло. Лицо горело огнём, дышать было трудно, а внизу уже вовсю буйствовала неудовлетворённость.

Чем дольше я терпела, тем сильнее распалялась. В голове уже давно каша. Он решил победить самым нечестным, но действенным способом: обратиться к телу. С ним мне сложно совладать.

Терпеть такое было хуже всех тех ударов.

— Ну?

Едва не выла от безумного желания. Сколько я так стою? Тело словно окаменело, колени безумно болели, а руки налились свинцом.

— Я… я хочу тебя.

— Правда? Как-то звучит неопределённо. Побольше конкретики…

Мозги уже поплыли. Все мысли стекались к низу живота, где тлело гадкое желание большего.

— Я хочу твой член… — жалобно проблеяла, не веря своим ушам.

— Что? Я не расслышал?

— Я хочу твой член!

— Вот как ты заговорила. А как же все твои выступления про секс, нежность и прочую ерунду?

Со стоном выдохнула. Я сейчас сдамся. И пусть всё катится к чёрту!

Но Серёга вдруг загремел ремнём, и я с надеждой посмотрела на него. Неужели всё? На этом всё?

Мужчина поманил меня пальцем, и я подползла ближе. Серёга вцепился в мои волосы и, едва не свернув шею, с такой силой рванул на себя, что я только и вскрикнула.

Нет, он совсем не то имел ввиду.

С остервенением впился рукой в мои скулы, заставив со стоном открыть рот. Моё жалкое сопротивление было моментально смято.

Слёзы брызнули из глаз, когда он грубо ворвался в мой рот. Мыча и задыхаясь, попыталась остраниться, но Серёга лишь схватил меня за руку и вывернул её так, что вся боль до этого показалась мне самой нежной и чувственной лаской.

Отпустил мои волосы лишь для того, чтобы завести и левую руку за спину и, притянув мои запястья к шее, обмотал их тонкой цепочкой, заменявшей поводок.

— Смешно, что ты попыталась впечатлить меня именно так. Потому что сосать ты совершенно не умеешь. Уж не знаю, может, то был твой первый раз?

Я ничего не понимала… Скулы сводило от боли, едва дыша носом, хрипела и задыхалась. Мужские ладони на моём затылке заставляли лишь сильнее и глубже принимать его в себя. Слюна стекала по подбородку на шею, а слёзы скрывали всё.

— Нужно чётче озвучивать свои желания. Как тебе такое? Лучше нежности? Ах, да. Тебе же не понравилось. Но я помню, что тебя тогда знатно веселило.

Тонкий щелчок, и только жёсткие пальцы, впившиеся в скулы и не дающие закрыть рот, спасли Серёгу от оскопления.

Тонкие, колючие и очень острые укусы пронзили грудь, живот и бёдра. Содрогнувшись, прогнулась всем телом. Словно кто-то щипал меня и тянул кожу на себя.

Мой крик упорно глушился, хрипя и мыча, пыталась прекратить всё это.

— Так же лучше? Ведь правда? Я тебя жалел, пытался быть мягким и заботливым. А нужно было сразу показать тебе всё, чтобы ты ценила то, что имела. Но разве такой мелкой и вздорной девчонке могло прийти в голову, что всё может быть не так? Ты серьёзно пыталась изменить меня? На что ты надеялась? Что та истерика что-то исправит?

Воздуха не хватало, я просто обмякла, окончательно сдавшись ему на милость.

— Хочешь быть со мной, будь готова к последствиям. Мне нравится, когда ты кричишь в порыве страсти, когда я ласков и нежен с тобой. Но твоё лицо, искажённое от боли, принесёт мне не меньше удовольствия. Даже больше, потому что видеть злость в твоих глазах… это непередаваемо.

Серёга, наконец, отпустил меня, и я просто сползла на пол, завалившись на спину. Перед глазами всё плыло. Губы и челюсть противно ныли, а под скулами всё пульсировало, словно пальцы мужчины проткнули кожу насквозь. Я даже не замечала тех слабых разрядов, раздражающих моё тело.

Уложив меня набок, вытянул тот самый ненавистный вибратор и почти сразу, одним толчком вошёл почти на всю длину. Мой болезненный крик сразу перерос в протяжный стон.

— Просто секс…

Он плавно двигался во мне, вырывая крик за криком, держа за шею.

— Вот с чем у нас нет проблем. Не нужно изобретать велосипед… — Серёга потянул меня за связанные руки, вынуждая прогнуться и сильнее насадиться на него. — Довольствуйся малым. Иначе я не буду сдерживаться. И никакие твои мольбы не остановят меня. Поняла?

Навалился на меня всем телом. Я охрипла от крика, прижимаясь щекой к колючему ворсу ковра.

— Знаешь, почему я люблю уединённый контакт? Потому что в моём мире нет рамок и запретов. Слова «нет» не существует. И если кто-то попадает в мой мир, то должен с этим мириться. Я делаю то, что хочу и никто мне не указ. Я знаю, чего хочу, что люблю, что мне нравится. И мне плевать, что ты думаешь об этом, как сильно тебя это ранит. Быть хорошим с тобой, как выяснилось, мне сложно: от этого ты впадаешь в детство и у тебя напрочь отключаются мозги. Так что, Манюня, только секс. Только секс…