Глава 10

СЕНТЯБРЬ 2019

Жара спала. Осенняя прохлада успокаивала, но футболка, пропитавшаяся потом, всё равно липла к спине. Я уже десять раз пожалел, что так опрометчиво согласился. Но всё же шло к этому, разве не так?

Кабинет был мне слишком знаком, как и тот человек, что сейчас с превеликим удовольствием будет ковыряться в моих мозгах. С моего же разрешения.

Сухо поздоровавшись, сел на достаточно удобный стул и вперился взглядом в уже немолодого мужчину. Он, наоборот, был рад видеть меня, поэтому даже слишком расщедрился на лишние жесты. Взмах рукой, возбуждённое поглаживание рукой по аккуратно сложенным на столе листам бумаги, улыбка.

— Рад вас видеть. Можно поздравлять с закрытием дела?

— Да. Не без вашей помощи.

— Решили прислушаться к моему совету?

— Нет.

Улыбка сползла с лица мужчины, когда он пристально посмотрел мне в глаза и несколько нервно прилизал остатки волос на своей голове.

Несмотря на всё, что произошло почти четыре месяца назад, жизнь взяла крутой вираж. Какой бы благородной ни была моя цель, убийство остаётся убийством, и за это нужно отвечать. Есть такая неприятная статья, называется «превышение самообороны». Дело осложнилось тем, что стрелял я из служебного оружия, будучи не на работе.

Приходилось выкручиваться и юлить. Связи ещё были, но пользоваться ими нужно было очень осторожно. Поэтому мой адвокат решил подстраховаться и направил меня к мозгоправу.

Хороший специалист. Опытный и высококвалифицированный. Ему предстояло дать оценку моему психическому состоянию и выявить тот самый аффект.

Наша первая встреча прошла не слишком гладко.

— Не знаю, зачем это вашему адвокату. Травмирующих обстоятельств было предостаточно. Вы были в безвыходной ситуации.

— Это было не так, — твёрдо отчеканил, отведя взгляд, с интересом рассматривал высокий серый шкаф. — Ситуация не была безвыходной. Я принял самое верное решение.

— Закрыли собой ту девушку?

— Что же, по-вашему, мне нужно было делать? Надо было позволить сделать из неё решето?

— Но вы же не просто спасли её, а прикрыли собой. Вы ведь не смогли спасти своих друзей…

Опасно сузив глаза, едва сдержал улыбку. Вот оно, первое психотравмирующее обстоятельство. Смерть Лили и Александра. Подставная и хорошо сыгранная. Но об этом никто не знал, даже Маня. Видеть боль в её глазах впервые оказалось не очень приятно. Как она справится с этим, я не знал и… чувствовал вину?

Но жизнь двоих людей и тех, кого они спасли своими показаниями, гораздо важнее меня или Мани. И того, что мы будем чувствовать.

— В тот момент я об этом не думал.

— Правильно ли я вас понял: смерть тех двоих вас совершенно не расстроила?

— Нет, не расстроила.

— Теперь я понимаю озабоченность вашего адвоката.

— Нет, не понимаете. Я могу с лёгкостью ответить на все ваши вопросы так, как нужно. Это несложно. Но и вы не дурак. Тогда зачем тратить время на бесполезные расспросы?

— Вы считаете нашу встречу бесполезной? — мужчина снял очки задумчиво взял конец одной дужки в рот.

— Нет. Но и лгать не хочу.

— Значит, состояние аффекта, всё же было. Но по другой причине…

Удивлённо посмотрел на психиатра, сжав руки в кулаки. Мне понадобилось несколько драгоценных секунд, чтобы справиться с собой и вновь расслабленно положить руки на колени.

Это, естественно, не укрылось от глаз мужчины. Он всё заметил. Чуть не выругался.

— Всё дело в той девушке. Вы отрицаете это, но сами же, невольно, выдаёте себя. На суде это может сыграть с вами плохую шутку.

Плохую? Чёрт, да я просто не ожидал, что… что судьба сжалится надо мной и подбросит это ублюдка под самый нос. Не так хотел с ним встретиться и не так хотел убить его. Он меня мог и не помнить, а вот его лицо плотно сидит в моей голове. Даже сейчас.

— Что-то личное? Поэтому так рьяно защищаете ту девушку и так страстно отрицаете это? Здесь вы можете быть предельно откровенны.

— Знаю, поэтому не хочу говорить об этом. Наши с ней взаимоотношения не имеют отношения к делу.

— Вы уверены? Или до сих пор продолжаете её защищать? Не хотите впутывать?

— Она жива, и всё закончилось на этом.

— История или ваши отношения?

Злость яркой вспышкой ослепила меня.

— Что непонятного я сказал?

— Вы боитесь?

— Нет, я не хочу впутывать её в это дело.

— Но она же проходит свидетелем по этому делу?

— Да, пусть им и остаётся.

— Тот мужчина, он хотел убить её, а не вас.

— Он хотел убить нас обоих.

— Ваши чувства к ней, только облегчают мою задачу. Вы могли легко впасть в состояние аффекта, когда увидели подобную картину.

— Я ничего не испытываю к ней!

Разговор зашёл в тупик. Дальше я отвечал односложно и дёргано, злобно сплёвывая фразы и морщась, когда интерес мужчины становился совсем болезненным.

— Нет, вы действительно находились в состоянии аффекта. Вашего адвоката можно успокоить. Освидетельствование вы пройдёте. Но кое-что меня беспокоит. Я бы хотел предложить вам свою помощь. Уверен, она вам понадобится.

— Нет, спасибо.

На том и разошлись. На какое-то время, чтобы потом я вдруг задумался совершенно о диком и безрассудном. Это Маня всему виной. Она лишает меня сна и покоя. Она совсем не такая, какой кажется на первый взгляд.

Мне с ней очень сложно.

Возвращение к психиатру было обдуманным и взвешенным поступком. Просто всё слишком изменилось. И то, что произошло, меня не отпускало.

Я впервые убил человека.

И у меня очень пугающие и смешанные ощущения.

— Что же, если дело не в моём совете, тогда что же вынудило вновь обратиться ко мне?

— Меня… беспокоит моё состояние.

— Что именно вас пугает?

— Не пугает, а беспокоит.

— Это связано с убийством?

— Не только… Но и с ним тоже.

— Ещё в первую нашу встречу, когда вы говорили о том, что произошло, меня насторожили некоторые ваши слова. Ваша реакция на вопросы. Скажите, у вас есть навязчивые, травматичные воспоминания? Что-то, что преследует вас?

Насторожившись, внимательно вгляделся в глаза мужчины. Они казались стеклянными: пустые и ничего не выражающие. Тихий, размеренный тон должен был успокаивать, но вместо это начал сильно раздражать.

— Это подтолкнуло вас стрелять?

Мой молчаливый взгляд прозвучал лучше любого ответа.

— Прежде чем мы продолжим, хочу спросить: вы ранее обращались к специалисту?

— Нет.

— И обследование не проходили?

— Нет.

— Сколько длится такое состояние?

— Давно… Я не считал.

— Вы что-нибудь слышали про ПТСР?

— Нет.

— Посттравматическое стрессовое расстройство. Это реакция организма на какое-то острое, болезненно пережитое событие. Часто таким страдают жертвы насилия, участники боевых действий. Значит, в вашей жизни случилось что-то такое, что негативно повлияло на психическое состояние. Но вместе с тем, я вижу у вас проблемы с контролем.

— У меня нет проблем с контролем.

— Это нормально боятся чего-то. Мы не можем контролировать всё и вся. Я не сомневаюсь в ваших умственных способностях. И я знаю, вы прекрасно знаете, в чём дело. Просто боитесь и не хотите в этом признаваться. Но чтобы избавиться от этого, придётся всё рассказать. По-другому никак.

Я зло выдохнул. Такая перспектива меня не радовала. Это должно было когда-нибудь случиться, но не думал, всё будет именно так.

— Когда вас начало тяготить ваше состояние?

— С год назад, чуть больше.

— Что-то произошло?

— Да.

— Что?

— Я встретил девушку…

***

АВГУСТ 2018

На улице стремительно темнело. Фонари зажигались стройными рядами, отбрасывая жёлтый свет на старинные фасады домов. Центр города был очень оживлённым местом.

Теребя сигарету в руках, я облокотился на руль и смотрел в окно. Туда, где в метрах трехстах от меня в кафе сидела Маня и Юля. Они о чём-то оживлённо разговаривали, а у меня не было ни малейшего желания прерывать их.

Кажется, после моего откровения, Маня передумала. Она так сильно отстранилась от меня, что это всё невольно вызывало улыбку. Не нужно было играть с ней и давать пустую надежду.

За последний месяц между нами возникла некоторая… прохладца. Это совсем не удивляло. Поражало другое.

Я не думал, что мне всё так понравится. Её злость, ярость, гнев. Она не ждала пощады и вовсе не собиралась об этом умолять, каким бы грубым и жестоким я с ней ни был. Никогда раньше сопротивление не вызывало такое желание. Наоборот, раньше оно раздражало и убивало интерес.

Но с Манюней всё с ног на голову встало.

Наш с ней тайный постельный компромисс закончился ровно на второй встрече. После такой несдержанности, в её глазах явно читался ужас и страх. Теперь это не возбуждало. Скорее бесило.

Что же, вынужденная пауза позволила привести мозги в порядок.

Сегодня в студии едва сдержался, чтобы не впиться в её губы, сжать руки на её шее и медленно наблюдать за паническим ужасом, плещущимся в её глазах.

Гнев был, ненависть… Но не страх. Перестала бояться. А мне так хотелось, чтобы она дико боялась. Чтобы она знала… Чтобы желала…

В голове сразу помутилось, стоило вспомнить её светлые и лучистые глаза, нежную и очень милую улыбку. Как появляется ямочка на правой щеке, когда она, едва сморщим нос, заливается смехом.

Девчонка со вздорным характером, ветром в голове и детством в одном месте.

Можно было одним словом, одним действием смазать эту радость. Смыть её, стереть. Чтобы пришла страсть. Чтобы глаза её стали мутными от удовольствия, а милый ротик извергал такие проклятия, что поневоле заслушаешься и восхитишься. Чтобы она хотела меня и больше никого.

Оказывается, боль делает её лицо ещё прекраснее. Именно тем, что она ей не нравится. Злость и боль… Тот румянец на её щеках, мокрых от слёз. И дикая, безумная ненависть.

Это было приятнее восхищения.

Сунув сигарету в рот, чиркнул зажигалкой. Жар расплывался от губ к горлу, свежий привкус на языке немного отвлёк. И я вновь вернулся взглядом к Мане и Юле.

Почему она согласилась? После того, что я сделал, после того, что мы наговорили друг другу, она не отказала. Не побоялась сесть ко мне в машину. А её взгляд…Внутри меня всё буквально перевернулось, когда она так на меня посмотрела.

Слишком знакомо.

Мне едва не кулаком захотелось изменить этот взгляд, вернуть привычный образ несчастного загнанного олененка.

Пепел упал на колено, я нервно стряхнул его и потянулся к телефону. Я хочу знать, о чём они там говорили. Что Юля рассказала ей. Юля не откажет мне, расскажет и то, что говорила Маня. Хочу понять, что твориться.

Вот девушки встали из-за стола. Ещё немного поговорили и двинулись к выходу. Перекинулись парой фраз и разошлись. Маня осталась ждать у дверей, а Юля двинулась в сторону моей машины.

Я цепко провожал её взглядом, пока она торопливо не перебежала дорогу и не вцепилась в дверь.

К запаху вечернего города примешался тонкий аромат коньяка и горьковатая нотка кофе. Юля села рядом со мной, устало откинув волосы со лба.

— К чему такая секретность?

Я опустил стекло и выкинул окурок.

— Она меня ждёт?

— Да.

— Расскажешь, о чём говорили?

— С чего вдруг тебя интересуют дамские сплетни?

— Меня интересует она.

— Ого! Да вы, ребята, полны сюрпризов…

Мой ледяной взгляд ничуть не остудил пыла Юли, наоборот, ехидная насмешка некрасиво скривила её прелестное лицо. Она тоже не боялась меня. Но совершенно по другой причине.

— И что же ты хочешь знать?

— Всё.

— По-моему, ты и так всё уже знаешь. Даже больше, чем я. Ты выбрал неудачный день для разговора по душам.

Юля потянулась к двери, но я нажал на кнопку и блокираторы угрожающе щёлкнули.

— Отлично! Теперь ты меня похищаешь…

— Нет. Просто…

— Что? — ехидная усмешка Юли выводила меня из себя. — Просишь? Ты просишь меня рассказать, что разболтала та малолетняя дурочка, влюблённая в тебя по уши?

Эти слова резанули похлеще бритвы. В этот раз мой взгляд остудил пыл Юли, она даже немного отодвинулась от меня, но мерзкая улыбка не сходила с её лица.

— Да ладно! Скажи ещё, что не знал.

Вот что я действительно ненавижу, так это когда начинают петь сладкие песни о любви. Особенно, когда её нет.

— Она же ребёнок! Жизни не знает. И людей…

В этом Юля права. В людях Маня совсем не разбирается.

— Хотя тебя просчитала на раз. Наверное, всё дело в её наивности, — в женском голосе так и плескался сарказм.

— Так и будешь ёрничать?

— Нет, просто жду, когда ты родишь что-нибудь, наконец. Мысль, слово.

— Я прошу тебя как… друга.

— Надо же. Серьёзно? И я должна поверить тебе?

— Мне очень нужно знать, что она рассказала тебе про меня. Всё.

Сказать эти слова оказалось сложнее всего. Я не люблю говорить правду.

Все ещё вглядываясь в темнеющее небо, изредка опускал взгляд и проверял, как там Манюня. Терпеливо ждала. И совсем не собиралась уходить.

— Разбрасываешься такими словами… — Юля почти пропела эту фразу, барабаня пальцами по своим коленям.

— Злость тебя не красит.

Раздражённое фырканье послужило ответом.

— Я не сказал ничего такого, чего ты не знала.

— О, нет! Вот насчёт дружбы я не уверена.

— Неужели моя просьба так удивительна?

— Нет. Вовсе нет. Я скорее удивлена тем, что ты не ввалился в кафе и не выволок нас оттуда. Сидишь тут и ждёшь. Это поражает больше, чем твоя невинная просьба…

Невинная…

Не удержался и хмыкнул.

Где я и где это чистое слово.

— Ничего она про тебя не говорила. Только злится и расстраивается. И себя, похоже, она ненавидит больше, чем тебя. Одно могу сказать: эта девочка давным-давно простила тебя.

От злости хотелось выть. Сжав зубы, положил руки на руль, отводя взгляд в сторону.

— Не знаю, что ты там сделал. Что ты хотел от неё. Ей пришлось несладко. Ты почти убил в ней её детскость.

— Юля…

— Перестань делать из меня кубик льда и просто дослушай. Она же сущий ребёнок! Жизни совсем не знает. — Юля была очень зла. А ещё переживает за Маню. — Судьба оберегала её от всех лишений и бед. Ей сложно понять, как может быть тяжело. Но она старается. Старается изо всех сил! И её ничто не пугает. Даже ты. Она действительно влюбилась в тебя!

— Любовь зла…

— Угу, — Юля скрестила руки на груди и тряхнула головой, пытаясь скрыть слёзы. — Зла. Очень зла. Но она порой творит удивительные вещи. Марианна не ждёт от тебя ничего… хорошего. Сегодня она узнала много нового про тебя.

— Да? И что же? — теперь пришло моё время ехидно улыбаться.

— Правду. Ты не такой плохой, каким хочешь казаться. И перестань отводить взгляд! Каждый раз, когда… когда заходит разговор об этом, ты уходишь! Бежишь! — всплеснув руками, Юля едва сдерживала себя. — Просто признайся себе, что боишься. Что такого в том, чтобы испытывать страх? Ты же человек. Хватит корчить из себя непрошибаемую скалу. По крайней мере, сейчас. Сам назвал меня другом, тебе хватило мужества. Так наскреби остаток и поговори сейчас со мной нормально! Без выкрутасов. Та девчонка, конечно, подождёт, но она не будет ждать вечность.

— Значит, ничего не говорила…

Юля взвыла и стукнула кулаком по бардачку.

— Выпусти меня!

— Иди… — я с лёгкостью нажал на знакомую кнопку. — Иди.

Вместо того, чтобы выйти из машины, Юля смерила меня сердитым взглядом. Достал сигарету и закурил, хотя она этого очень не любила. Почти все они не любят дым и этот запах.

Поэтому до сих пор не бросил?

— Она действительно ничего не сказала. Даже если бы очень захотела. После… после моего рассказа, злости в ней стало меньше. И я понимаю её. Смириться очень тяжело. Особенно, когда ничего не можешь изменить. Ты это прекрасно знаешь.

— Увещеваешь?

— Нет, пытаюсь понять, зачем притащил её сюда и устроил этот допрос. Я почти поверила в искренность твоих слов. Почти.

Неопределённо пожал плечами и затянулся, закрыв глаза.

— Нашёл новую игрушку?

— Ты же сама сказала, что она всего лишь глупая девчонка…

Смерив меня презрительным, но очень внимательным взглядом, Юля едва не прошипела:

— Тогда тебе стоит поговорить с ней. Прямо сейчас. Она ведь ждёт. Может, у тебя получится…

Она тяжело вздохнула и открыла дверь Задержалась всего лишь на секунду, чтобы еле слышно пробормотать:

— Сегодня я попыталась вернуть тебе долг. Когда тебе надоест всех отталкивать, позвони мне. Пожалуйста.

Нарочито громкий хлопок должен был произвести на меня впечатление, но даже не поморщился.

Она солгала мне? Решила обмануть во благо? Не может быть, чтобы Маня не рассказала ей что-то. Не верю!

Значит, придётся спросить самому. Натянуть на себя маску добродушия и изобразить нечто приличное. А хотелось совершенно другого…

Сминая пальцами тлеющий окурок, только сощурился, вглядываясь в продрогшую фигуру девушки.

Мне хочется совершенно иного.

Стоило мне только появиться, как Манюня обезумела. Несколько часов назад готова была убивать. В её взгляде читалось всё то, что было так привычно мне. И почти желанно.

Сейчас всё стало не так.

Из-за Юльки.

Маня с такой силой врезалась в меня, что я едва устоял на ногах, заметно качнувшись назад. Прижималась ко мне, тёрлась щекой, запуская руки под куртку.

Она действительно была рада видеть меня.

Действительно, влюбилась?

И это после всего что было?

Едва справился с собой, чтобы гадко не ухмыльнуться и не испортить, можно сказать, приятный момент. Что-то во всём этом было.

Стоило закрыть глаза, как передо мной всплыли совершенно другие воспоминания. Старые, пыльные и непрошеные. Будто я вернулся на десять лет назад.

Этого не может быть, но ощущения… Запахи. И что-то странное, где-то в глубине…

Руки сами легли на голову Манюни. Мягкость, шелковистость волос опьяняла. Всё как тогда.

Желание оказалось сильнее. Прижимая девушку к себе, наслаждался каждым мигом. Когда есть возможность оглянуться назад и на секунду стать другим.

Если есть в мире машина времени, то она сейчас передо мной.

Вздорная, взбалмошная девчонка. Даже не так. Девочка. Маленькая. Чистая. Светлая.

Приятное наваждение быстро исчезло, когда Манюня посмотрела на меня: у неё не было таких больших и ясных голубых глаз.

Моргнув, выдохнул и решил продолжить занятную, но опасную игру.

— Прости, там были какие-то проблемы с колесом, — мой голос прозвучал слишком хрипло и взволнованно. — Манюнь, ты чего?

— Плевать на этот велик. На всё плевать. Не уходи больше, хорошо?

— Чего тут тебе Юлька наговорила?

— Про Стаса рассказала.

— А, — многозначительная пауза. — Тебя нельзя оставлять одну с такими людьми, ты действуешь на них как сыворотка правды.

— На тебя тоже? — Манюня подняла взгляд и меня почти прошибло до дрожи. Нет. Они слишком похожи…

— Угу. Вот даже принца пытаюсь изобразить.

— Плохой из вас рыцарь, сэр. Дама скоро дубу даст, — Маня задрала мою футболку и коснулась спины своими ледяными руками. — Ты заставил меня очень долго ждать.

— Я могу как-нибудь загладить свою вину?

— Даже не знаю… Дай подумать, — надув губы, Манюня изобразила недовольство, вынуждая меня сделать первый шаг.

Если бы она только знала, на что толкает… Что побуждает…

Нет. Маня не игрушка. А если бы и была ею, то стала бы самой дорогой и желанной.

День сегодня откровенно паршивый.

На что я рассчитывал, когда звонил ей?

Что могу измениться?

Это вовсе не смешно.

Даже сейчас я сдерживаюсь. В этот самый момент. Знаю ведь, как может быть.

Сбивчивое, хриплое дыхание.

Взгляд полный боли и слёз, испуганный, но переполненный желания. Желания всё остановить, прервать и в то же время умоляющий не прекращать.

Таким он был в первую ночь. Таким был и потом. Но не в последний раз. Тогда что-то поменялось. Что-то…

Поэтому я сейчас стою здесь.

Я хочу знать!

Она толкает меня на самый безрассудный шаг: вступить в игру. Поддаться, пытаться быть другим.

Чем всё закончится сегодня?

Склонился и осторожно коснулся губами уголка её рта. Эта простая и очень осторожная ласка на грани. Внутри всё напряглось, натянулось до предела. Один неверный шаг… Всего один.

Она даже не знает, чем всё может закончиться.

Манюня резко задрожала. Мне стоило больших усилий не сжать руки и не вырвать из её прелестного рта болезненный стон, крик… Те самые ругательства, от которых хотелось украдкой улыбаться и добиваться большего.

Неужели это ответ?

Мне нравится эта борьба?

Под осторожными и невесомыми поцелуями, распаляющими страсть, она уже была согласна на всё. Льнула и просила большего. Её тонкие пальцы слишком требовательно впивались в меня, а сбивчивое дыхание говорило о многом.

Смазанная страсть, одним движением перерастающая в боль. Глушить болезненный вопль рукой и видеть своё отражение в её расширенных зрачках. Глаза мгновенно приобретают маслянистый блеск, когда в той черноте плещется страх и ужас.

Один милый поцелуй, её несдержанность…

Это лишь начало.

Мне нравится сдерживаться.

Пока нравится.

Что будет, когда я найду ответ?

Тогда она нигде не спрячется от меня.

Нигде.

Поддавшись эмоциям, я позволил ей ответить. С жаром и пылкостью присущей этой хрупкой и беззащитной девушке. Кто бы мог подумать, что в ней столько огня?

Она доведёт меня до греха. Точнее, до логического конца.

Просто засуну в машину и увезу туда, где её крики не вызовут вопросов.

Наверное, она думала сейчас совсем о другом.

Что же, если она не боится. Юля же сказала именно так.

Не боится…

Тогда сегодня всё станет по-другому.

Мне совсем не хотелось отпускать её. Наоборот… Увезти, забрать и узнать. Узнать всё!

Чувствуя податливое, нежное, упругое тело под своими руками, мне всё сложнее было контролировать себя. Я всё крепче и крепе прижимал Манюню к себе, ожидая финала. Ответной реакции. Сейчас она выдаст себя. Даст мне добро. Да даже если и не даст. Особенно если не даст.

Чёрт, эта игра затягивает…

Могу ли я быть нормальным?!

Это я хочу знать?

Или как сильно и безжалостно я могу сломать её?

— А мороженое? — глупый вопрос разрядил обстановку.

— Так ты же скоро дубу дашь? — ехидно усмехнулся своим мыслям и поцеловал Маню в висок. С наслаждением вдыхая запах моих волос, продолжил говорить уже на самое ухо. — Вот сначала я тебя как следует согрею, а потом угощу десертом. Смородиновое, как ты любишь. И если ты, наконец, отцепишься от меня и перестанешь изображать пиявку, мы сможем поехать домой.

— Домой? — в глазах девушки читалось недоумение.

— Да домой. Знаешь ли, я не на улице живу. Есть такая вещь, как квартира, бетонная коробка с минимальным набором удобств.

— Ну что, сэр, я, так и быть, приму ваше приглашение.

— Ещё бы ты сказала «нет».

Секс — это всего лишь малая часть того, что мы могли делать. Но оказалось, что только это и сближало нас.

Нам бы стоило поговорить. Объясниться.

Я очень хотел узнать, почему она согласилась на всё, после того, что я с ней сделал. Неужели так ошибся?

Горькая мысль о том, что всё прекратится, как только я пойму, что она ничем не отличается от остальных, сильнее подзуживала и раззадоривала.

В такую ерунду, как любовь, не верил. Это все отговорки, попытки выставить всё в благородном, ярком свете.

Любви нет. Всё гораздо проще. Мы пользуемся, потребляем. Вот и всё. Не стоит такие вещи выгораживать и пытаться полить жертвенным соусом.

Манюня обижалась, когда я называл их мухами. Назойливыми бесполезными существами. Но ведь это действительно так. Я пользовался ими, а они получали то, чего хотели. Рано или поздно в их чудные головы приходила одна и та же мысли и они становились той самой назойливо жужжащей мухой: я принадлежу им. Собственнические, наглые и эгоистичные желания.

Они думали, что и они принадлежат мне. Пытались давить на это. Но я и так это знал. А когда тебе принадлежит всё, нет смысла отрицать это и пытаться сберечь иллюзию единоличного контроля.

Они принадлежали мне всё. Порой достаточно было одного взгляда. Я мог сделать это с любой. Если бы захотел, то и умоляли бы сделать с ними то, что я хочу.

Даже с Манюней вышло.

Хотя тут Юля права: обмануть ребёнка не так сложно. Сложнее не перешагнуть грань. А сделать это ой как хотелось.

Переступив порог квартиры, вновь поддался обуревавшим меня желаниям. Она сама согласилась. Она знает правила.

Сейчас я вижу в её глазах то, что меня так сильно раздражает. Тот самый влажный блеск с лучистым оттенком. Будто она всё знает. И милостиво соглашается.

Разговор не получился.

Манюня пыталась, но я просто не давал ей и слова сказать.

Я голоден.

Я всегда голоден.

И пока она моё единственное дикое желание, мне плевать на всё.

Я хочу знать.

Будет ли также смотреть на меня? С любовью и обожанием, с тонкой ноткой снисходительности и сочувствием. Будто она понимает меня.

Девочка, не стоит играть в такие опасные игры.

Нет. Сегодня ты будешь вновь смотреть на меня с диким страхом и отвращением. Вот что я всегда рад видеть в твоих глазах.

Мои ласки почти мгновенно стали грубыми. Я сжимал и царапал её тело, словно она была мягким и податливым куском глины. Одежда только мешалась.

С треском стянул тёмную водолазку с Манюни. Непонятный шум: вместе со скомканной и тонкой тканью на полу оказались очки.

Белья не было. От этого желание только усилилось. Её маленькая, но такая аппетитная и упругая грудь слишком яростно вздымалась, покрытая мелкими бисеринками пота. Даже кожа казалась чересчур белой.

Я просто сжал Маню, не давая ей и вдохнуть или сделать шаг. Она пыталась то оттолкнуть меня, то тут же цеплялась за плечи, боясь чего-то.

Всё было слишком стремительно и жёстко. Каждый раз, когда она обречённо и смиренно смотрела на меня с тем самым ненавистным сожалением, я всё сильнее и сильнее злился.

Бросив Манюню на кровать, перевернул её на живот. Подминая под себя, не слышал её просьб. Она что-то говорила. Но злость была такой ослепляющей, что очнулся только тогда, когда болезненные стоны переросли в крики.

— Ты хотела десерт…

Прижимая её к себе, вдыхал чуть сладковатый и пряный запах её тела. Страх, страсть… Желание. Едва удержался, чтобы не запустить руки в такие манящие, мягкие волосы и не потянуть их на себя. Пусть до вскрика. Увидеть её глаза, поймать на себе испуганный, затравленный взгляд.

Но не стал.

Я точно знал, что увидел бы сейчас в этих прекрасных серых глазах: сочувствие.