Глава 14. Лиля

Лежу одна на огромной кровати, подтянув тяжелое одеяло до самого носа. В ванной слышится звук льющейся воды. Упырь еще тот чистюля оказался. Второй раз за три часа моется. И как долго!

Сердце бьется отчаянно и быстро, словно пытается все отпущенные удары за всю мою жизнь вместить в эту самую минуту. Скорость до тошноты.

Глазами по потолку кружу.

Осипов выходит из душа в одном полотенце, повязанном вокруг бедер. Низко и вызывающе.

По прессу с восемью кубиками еще стекают капли. Если точнее, пять капель.

Зрение у меня хорошее, а вот с дыханием намечаются проблемы. Оно сбивается. Учитывая динамику сердце, я при смерти.

Денис проходит к своему чемодану, достает расческу и проводит ей несколько раз по волосам. Смотрит куда угодно, но не на меня.

Я косякнула. Конкретно так. Если Упырь вычтет неустойку, я, так и быть, соглашусь с его решением.

Но Альбина так красиво описывала их поселок, что я и правда на секунду представила меня здесь с Майей. В каком-нибудь доме на краю улицы, чтобы до пруда можно было добираться быстро.

– Отвернись, – грозно рычит.

Как гавкнул, блин.

Стеснительный такой, аж в ответ зарычать в его манере хочется.

Я упрямо игнорирую просьбу и просто закрываю глаза. Это же считается?

Длинный, усталый выдох, который говорит о том, что Его Величество Упырь недоволен таким исходом.

Я слышу шорох полотенца, молнию на чемодане, шелест белья.

Любопытство, словно редкий цветок, расцветает внутри меня. Противиться этому – как сдерживать чих. Или кашель. Безусловный рефлекс, не меньше.

Приоткрываю один глаз. Аккуратно так, незаметно. Не дышу и не двигаюсь. Слилась с кроватью и мимикрирую под постельное белье. Оно еще в какой-то советский рисунок, что даже искала дырку в виде ромба в середине пододеяльника. Вот тебе и богатые, успешные люди.

Осипов светит красивыми ягодицами, пока натягивает боксеры. Мышцы перекатываются, глаз не оторвать.

Еле-еле успеваю снова прикрыть веки, как Упырь разворачивается, резко выключает свет и ложится.

Наступает тишина.

Между нами километр, а я отчего-то чувствую жар его тела и влажность кожи. Сама себя ругаю за эти ощущения. Если откинуть тот факт, что меня бесит его характер и душность, Осипов видный мужчина.

Он высокий, сильный, с мужественными чертами лица, но без грубости. Есть в нем какая-то харизма, которая несовместима с моей. К сожалению. Или к счастью.

– Я слышу как ты думаешь. Можешь помолчать? – Упырь отвернулся от меня, но каждое его слова летит в меня ракетой с четко поставленной целью.

– А вы, Денис Алексеевич, не затыкайте мне мои же мысли, – отвернувшись от него, говорю.

Пот струится градом. В комнате очень тепло, а одеяло теплое, как в моем детстве.

Упырь тяжело вздыхает, как придавленный грудой кирпичей. Его мысли тоже кружат вокруг нас.

– Почему нигде не указала и не сказала? – спустя несколько минут спрашивает.

Я не сплю. Он не спит. Почему бы и не поговорить, лежа в одной кровати.

– О чем? – прикусываю язык и зажмуриваюсь.

Может, он забыл?

Ага, конечно!

– О дочери, вредина, о дочери. Как ее? Майя?

Имя дочки из уст Упыря звучит довольно просто и легко.

– А как ты себе это представляешь? Ты вообще видел список требований к своей фиктивной “жене”? – поворачиваю голову к Осипову, когда все это высказываю ему, и снова смотрю в окно. Лунная дорожка еще кажется такой романтичной…

– Пф-ф-ф! Ничего ужасного там не было.

Едва слышимый скрип матраса сжимает сердце от страха.

– Ну да, ну да. Два высших образования, логический склад ума, знание этикета и правил делового общения. Верховая езда, бальные танцы, макраме, вязание крючком. Знание английского языка на уровне носителя. Без детей, вредных привычек. Предпочтение в алкоголе – красное бордо 68 года. В крайнем случае, каберне фран 74 года. Размер обуви тридцать восьмой, одежды сорок второй. Стиль деловой, цветотип – весна. И все в таком духе, – дыхание сбивчиво частое.

Мы повернулись друг к другу. Шепчем. Глаза горят. Лунная дорожка идет ровно по нашей кровати.

– Не было там ничего про макраме. Оливия вообще не любила вязать. Рукоделие это не совсем ее.

Оливия то, Оливия се. Идеал, а не женщина. Но больше всего раздражает тон, с которым Упырь произносит ее имя. Вообще все, что он о ней говорит, пропитано сладостью. Да такой, что у меня колет язык и болят зубы.

– Да, ты совсем не вписываешься, – почему-то его голос звучит ближе, чем раньше.

Запах мужского геля для душа пробирается в нос и присасывается к рецепторам как клещ. А клещи опасны, как и сам Осипов. В такого, как он, и влюбиться раз плюнуть.

– Так что с дочкой-то? – безразлично спрашивает, но не отстает.

Матрас снова продавливается, и жар чужого тела ощущается отчетливей. Ближе.

Что он творит?

– Ее зовут Майя, ей почти пять лет. Она такая же вредная, как и я. Активная, любознательная, не может усидеть на месте. Мальчишка в юбке, – говорю с любовью. Скучаю.

– И что нам делать?

Нам?

Поворачиваюсь на правый бок, практически утыкаюсь во вкусно пахнущую шею Упыря. Дыхание ускоряется. Хочу прижаться, как тогда, на озере.

– Зариповы теперь зовут нас на какой-то семейный детский праздник. С дочкой. Видела, как они загорелись?

Видела, все видела. И даже на мгновение представила, что все происходящее вокруг – не вранье.

Опускаю взгляд, касаюсь им острого кадыка, который при сглатывании дергается.

Поднимаюсь. Губы Осипова напряжены. Как и скулы. Желваки вон как ходят. Он будто злится. На что-то.

А я понимаю, что прикоснулась бы к его губам. Чисто из любопытства. А вдруг с ним классно целоваться?

– Оливия бы, конечно, нашла предлог не приезжать. Она жуть как не любит все эти детские праздники.

– Почему? – задаю самый тупой вопрос.

Мне все равно, почему она не любит. Да и вообще все равно на эту Оливию. Но трогает то, что именно в этот момент Денис помнит о ней. Или не так: Денис вспомнил о своей бывшей жене.

– А я бы поехала. Всегда интересно, какой торт приготовили имениннику. Сейчас модно торт-пиньята. Разбиваешь шоколадный корпус, а внутри сюрприз.

Осипов хмурится. Его губы расслабляются и растягиваются в улыбке. Я вижу ровный ряд зубов. Луна освещает их, и они выглядят белоснежными.

Синтетическая ткань ночной сорочки полностью облепила мое тело. Кожа уже не просто влажная, она мокрая.

В груди давит сердечный ритм. Когда Денис что-то объясняет, да и просто говорит, удары чувствуются сильнее, а когда замолкает, сердце успокаивается.

– Тогда соглашаемся?

Он меня и вправду спрашивает?

Киваю. Мычу невнятно, потому что не понимаю ничего. Это просто встреча?Или продолжение моего контракта? Спросить стесняюсь. От близости такого мужчины теряюсь.

– Надо только дочь твою взять.

– С этим могут быть проблемы.

Осипов привстает с кровати. И глаза не стоит отворачивать. Широкая спина, проработанные мышцы. Лунная дорожка, зараза, выгодно подчеркивает все его красивое тело.

Пальцы горят и требуют, чтобы я прикоснулась к Денису.

– Если Майя не захочет, нужно будет уговаривать, а это сложно. Слишком сложно.

– Упрямая, короче.

– Есть такое, – усмехаюсь.

Упырь откидывается на подушку. Одеяло сползло ровно до границы резинки трусов. И Денис каким-то образом теперь лежит близко ко мне. Наши руки соприкасаются.

– Если у тебя получится ее убедить, я… я испеку тебе торт-пиньяту на твой день рождения, хочешь?

Шучу. Когда я волнуюсь, с чувством юмора серьезные проблемы.

Осипов переводит на меня взгляд. Долго смотрит, прищурившись. Сто мыслей пронеслось у меня в голове, пока его серые глаза становились черными из-за увеличивающегося зрачка.

– Наш контракт уже закончится к тому дню, когда у меня будет день рождения, – по-деловому, серьезно и сухо отвечает, когда тела липнут друг к другу.